Кастинг на убийство

Питер мог назвать себя чертовски везучим человеком: на пути в калифорнийскую тюрьму Сан-Квентин мужчина не встретил ни одной патрульной машины, хотя детектив с твердой уверенностью мог сказать, что любой полицейский, остановив мужчину за превышение скорости, наверняка отпустил бы детектива - многие работники самой доблестной профессии в США неизменно стараются выручать друг друга по мере возможности. К тому же молодые, перспективные патрульные всегда уважали старших по званию - лишний знакомый, способный в экстренной ситуации замолвить за коллегу столько нужное словечко, определенно бы никому не помешал. Мужчина резко затормозил у входа и пулей вылетел из автомобиля, даже не удосужившись закрыть машину – у Питера не было времени, но мужчина не волновался, будучи уверенным, что местные охранники не допустят угона казенного средства передвижения довольно высокопоставленного коллеги из Сан-Франциско. Яркие солнечные лучи терпеливо провожали детектива, слепя глаза даже сквозь стекла затемненных очков, пока мужчина не скрылся в дверях одной из самых крупных тюрьм Калифорнии. Гудман кивком головы поприветствовал охранника, стоявшего у входа, и предъявил ему свой полицейский жетон. Мужчина уже видел Питера сегодня утром, поэтому не стал искать имя детектива в базе данных, а молча открыл дверь и Гудману войти, попросив одного из товарищей проводить следователя в ту камеру, где должен проходить допрос Эллисон Браун. Гудман не предупреждал никого о своем приезде, кроме самой воровки, поэтому металлическая комната сиротливо пустовала. Охранник ушел за заключенной. Взвинченное, заряженное состояние Питера не давало покоя - мужчина не мог толком ни сидеть, ни стоять. Руками, дрожащими от нетерпения и злости, мужчина выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку, игнорируя строжайший запрет на курение в комнате допросов, и с видимым удовольствием затянулся, чувствуя, как едва ощутимый аромат сигарет вкупе с легким головокружением от неожиданностей пережитого помогает немного успокоиться. Когда стальная дверь с тяжелым звуком приоткрылась, вошел охранник, крепко держа бледные и тонкие руки Эллисон, скованные стальными наручниками. Выдохнув густой клубок дыма, Питер окинул Браун недовольным взглядом, осматривая её с ног до головы. Насколько мужчина мог судить, исходя из немалого опыта, оранжевая форма калифорнийской тюрьмы всегда мешком висела на изможденных, исхудавших, а иногда и избитых телах всех заключенных; но костюм воровки, казалось, был слегка стянут в талии, выгодно подчеркивая привлекательную худобу и соблазнительные изгибы женских бедер. Гудман мысленно усмехнулся, представляя, что воровке наверняка пришлось хорошенько развлечь одного из охранников или даже стареющего начальника тюрьмы всего лишь за нитки и иголку. Ощутив на себе сердитый взгляд мексиканского охранника, чьи темные глаза колюче и осуждающе глядели из-под густых бровей с редкой проседью, Гудман, устало вздохнув, потушил сигарету о металлический стол. Пока мужчина закреплял запястья Эллисон на гладкой поверхности, Гудман не отрывал пронзительного взгляда от воровки, милостиво отвечавшей снисходительной и раздражающей улыбкой. Пока охранник присутствовал в комнате, Питер не говорил ни слова, внимательно изучая спокойное и совершенно непробиваемое выражение лица Эллисон, словно пытаясь пробраться в её светлую голову и разгадать, что же на самом деле задумала жутко хитрая воровка. Её серо-голубые глаза высокомерно глядели на детектива – Браун прекрасно владела собой, чтобы не позволять давнему врагу так просто прочесть все на лице; сквозь толстый слой искусственного спокойствия Питер разглядел в глазах некоторое искреннее предвкушение, и мужчине это очень не понравилось. - У вас полчаса, - буркнул охранник, не удержавшись от редкого искушения покомандовать стоящим выше по званию и насладиться минутной радостью. Мексиканец вышел наружу, с громким грохотом захлопнув металлическую дверь. Эхо от оглушительного удара еще долго отражалось от стальных стен крохотной камеры, постепенно угасая в спертом воздухе помещения. В конце концов, воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь нервным лязганьем наручников Эллисон об стол. Не желая терять ни минуты и тратить драгоценное время на бесполезное тщательное обдумывание, мужчина уже открыл рот, чтобы сказать, как Браун с безмятежной улыбкой опередила Питера: - Что с вами, детектив Гудман? – ласково спросила девушка, не горя желанием демонстрировать дискомфорт от своего положения - из-за намертво зафиксированных рук и ног девушка не могла даже облокотиться на стол и откинуться на спинку, вынужденная постоянно сидеть прямо. – Вы так непривычно молчаливы. У нашей утренней беседы будет продолжение? А то я приготовила целую кучу гениальных фраз. - Заткнись, - выдохнул Питер и нервно потер ноющие виски. Мужчина отчетливо ощущал, как события, произошедшие всего лишь несколько часов назад, начали медленно блекнуть под напором реальности: - Рассказывай все, что знаешь. - Слушаюсь, сэр, - с сарказмом произнесла Эллисон, разочарованная тем фактом, что детектив так и не признал её равной себе, то есть наивно полагал, что Браун так просто выдаст ему всю имеющуюся информацию. – При всей вашей привлекательности, вы довольно неряшливый человек, детектив Гудман, - с натянутой улыбкой проговорила девушка. – Вот, что я знаю. Питер рывком поднялся со стула и крепко обхватил тонкую, белоснежную шею своей крупной, мозолистой ладонью. Сильно мужчина не сдавливал, но полагал, что если Эллисон останется при своем сарказме и упрямстве, то из комнаты допросов без каких-либо увечий она выйти точно не сможет. - Хватит с нас лишних игр, Браун! Что за "игра"? Рассказывай! Девушка, хоть и чувствовала, как хватка детектива мешает нормальному потоку кислорода, лишь усмехнулась, ощутив, как руки на горле сжались немного сильнее. - У меня есть для вас интересное предложение, - хрипло проговорила она с неизменной улыбкой. Питер пытался успокоиться, считая, что по отношению к заключенной такое обращение не совсем правильно. Вскоре Гудман с заметным упорством расслабил ладонь и с глубоким вздохом сел на свое место. Все еще сердитый взгляд темных глаз совершенно случайно задержался на глубоком шраме под подбородком; Питер прекрасно помнил запах и вкус этой нежной кожи, которую с жадностью покрывал поцелуями во время единственной и ошибочной близости с воровкой. Заметив пристальный взгляд детектива, Эллисон немного смутилась, но быстро взяла себя в руки, неосознанно наклонив голову, чтобы розоватого шрама не было видно. - Выкладывай, Браун, - устало произнес Питер, отведя взгляд в сторону. Устав сидеть на стуле, Гудман вскочил с места и, пытаясь воздействовать на Эллисон своим мощным телосложением, сел на край стола, практически нависнув над заключенной. - Вы уверены, что готовы? – насмешливо поинтересовалась девушка. - Быстрее, мое терпение не бесконечно. - Только не нужно перебивать меня, пока я не закончу, хорошо? – Эллисон выжидательно смотрела на детектива, упрямо не желая продолжать. Питер картинно закатил глаза и демонстративно кивнул. – У меня относительно немного данных об этой игре, но я знаю, у кого есть все это. Если вы выпустите меня под УДО, я, так и быть, помогу вам... - Да нахер ты мне сдалась, Браун!? – воскликнул мужчина, невольно всплеснув руками. Предложение девушки безусловно удивило детектива - даже от такой хитрой воровки Питер не ожидал подобной наглости. - Не сдалась, - спокойно согласилась Эллисон, – но без моей помощи вы не найдете того человека, кто может знать обо всем этом, - Гудман с явным недоверием усмехнулся. - Ты как всегда недооцениваешь полицию, Браун. - Нет-нет, детектив, – Эллисон выглядела серьезной, как никогда. Возможность выйти на свободу на целых двадцать лет раньше, безусловно, лишала её привычного напускного спокойствия: - Информатор Сан-Франциско. Никто же из вас, лучших детективов Соединенных Штатов, так никогда не видел его в лицо, никогда не слышал его голоса, не так ли? Глаза Питера с удивлением расширились, когда он услышал об информаторе. Полиция Калифорнии вот уже несколько лет безуспешно пыталась выследить информатора, живущего где-то в Сан-Франциско. Вроде бы обычный человек, очень ценная кладезь важной информации, о которой не было совершенно никаких сведений: ни пол, ни возраст, ни внешность, ни положение. Лишь его обычная кличка «информатор», вроде бы и не внушавшая особого страха или опасения, но в определенной мере заставлявшая уважать за невероятные возможности постоянно скрываться от вездесущих глаз полицейских. - Ты знаешь, где он? – с надеждой спросил Питер, выбрав определенную линию поведения. - Он, она, кто знает, кем является этот человек, - уже привычно ответила Эллисон, тут же прознав намерения детектива. – А я, может быть, знаю. - Говори, - резко прошипел мужчина, яростно ударив по столу. - УДО, детектив Гудман. - Браун, не беси меня, я могу отвести тебя в подвал этой затхлой тюрьмы и сделать с тобой все, что угодно, чтобы добыть ценные мне данные, понимаешь? – с каждым словом Питер невольно приближался к девушке. – И никто, поверь мне, никто из работников или заключенных не посмеет мне ничего сказать! - на Эллисон, казалось, подобные слова не произвели никакого впечатления. - Детектив Гудман, сколько же мы с вами близко общаемся? Шесть лет? Или больше? – дружелюбная улыбка Эллисон потухла. – За эти годы я узнала вас так хорошо, как вы не знаете самого себя. Знаете, что еще я знаю? Вы абсолютный моралист, вы слишком справедливы, из-за банального убийства родителей решив пойти работать в полицию. И если у вас хватает духа постоянно душить меня, то совершенно негуманным образом пытать и силой выбивать ценные сведения вы не сможете. ВЫ меня понимаете?Моралисты не умеют причинить достаточно нужного вреда. Даже давнего врага, на шее которого вы заметили свежий шрам, сразу же начали невольно жалеть, - все эти слова Эллисон выплюнула с таким гневом и яростью, какой Питер еще ни разу не видел её за все эти шесть лет. Девушка была абсолютно права и на такие проницательные аргументы со стороны вроде бы и чужого человека у него не было, что сказать. Мужчина сел и вздохнул, лихорадочно раздумывая над очень важным решением, которое ему предстоит принять для возможного спасения многих жизней.