Человеческие отношения

      - Всё это - глупые мечты, Хаширама!       Тобирама зажмурился, откинул голову и до боли закусил костяшки пальцев, подавляя стон.       - Нашим кланам не суждено жить в мире!       Сенджу резко выгнулся и едва не перевернулся вместе со стулом, на котором сидел. Перед глазами всё плыло, а тело пылало, словно его бросили в безумное пламя...       - Сенджу и Учиха никогда не смогут усмирить свою вражду!       Тобирама невольно приоткрыл глаза и опустил взгляд к полу, туда, где его старательно ублажал Учиха Изуна, сидя на коленях меж его широко разведённых ног. Его аккуратный маленький рот с пухлыми и очень нежными чувственными губами доводил обычно хладнокровного и сдержанного Тобираму до исступления. Когда он в последний раз выгнулся и, не сдержавшись, издал сдавленный долгий стон, Изуна медленно отстранился от его паха и хитрющими чёрными глазами уставился на его полубессознательное лицо.       - Хочешь ещё что-то сказать, Тора-кун?.. - промурлыкал он и уже привычно устроился на колене Сенджу, став водить аккуратными тонкими пальчиками по его шее и скулам.       Тобирама не хотел ничего говорить. Он одним властным движением привлёк Изуну к себе и несдержанно впился в его губы, отдающие солёным привкусом семени, своими.       Это продолжалось уже довольно давно - настолько давно, что недоверчивый Тобирама уже без всяких возражений принимал любые ласки Изуны. Этот Учиха вообще был очень тактилен - казалось, для него ощутить прикосновения Тобирамы или коснуться его самого было вопросом жизни и смерти. Когда Изуна в первый раз проявил эту маленькую слабость, он неуверенно протянул ладонь к взлохмаченным бесцветно-белым волосам Тобирамы и робко зарылся в них пальцами. Его губы тронула искренняя улыбка.       - Мягкие... - едва слышно сказал Учиха и вдруг улыбнулся шире. - Наверное, такие же, как мех на твоём доспехе...       А началось всё сразу после того, как Тобирама и Изуна впервые встретились на реке, где так часто встречались их старшие братья. Тогда они лишь скрестили мечи, это и сражением назвать было нельзя. Дальнейшую их судьбу определил далеко не враждебный характер этой встречи.       Хватило лишь одного взгляда, который навсегда изменил судьбы Тобирамы и Изуны.       Когда их взгляды встретились, между ними пробежала искра, ощутимая даже физически. Рука Тобирамы, сжимавшая рукоять катаны, тогда дрогнула, а на щёчках Изуны вовсе выступил бледный румянец...       Тобирама с того дня не мог перестать думать об этом маленьком Учиха с удивительными бездонными глазами. Думал он всякий раз по-разному: то с досадой, то с недоумением, то с чувством лёгкой ностальгии, то с едва уловимым теплом...       Он наблюдал за Изуной в бою - на поле брани они встречались часто. В его глазах была стальная решимость и ничего больше, рука, сжимающая рукоять катаны, не вздрагивала, отнимая жизнь врага.       В сражении с Тобирамой его взгляд становился совсем другим - хитрым, азартным... Манящим. Этот взгляд невольно передавал те же чувства младшему Сенджу, и битва между двумя шиноби становилась для них подобной танцу, понятному только им. Рядом с Изуной холодное сердце Тобирамы билось сильнее и чаще, из самых потаённых его глубин начинали подниматься языки пламени... Рядом с Тобирамой Изуна расцветал, словно цветок, который не мог раскрыть бутон без солнечного цвета. Каждая встреча с ним была для Учиха сродни глотку свежего воздуха.       Тобирама даже обрадовался, когда их встречи стали происходить не на поле боя, а в безлюдных далёких местах. Правда, эту радость, как и другие свои чувства, он быстро подавил. Впервые они встретились у небольшого озерца глубокой ночью, когда Тобирама в очередной раз не мог уснуть, как и Изуна. Было странно увидеть друг друга без доспехов и оружия: Тобирама был в свободной чёрной рубахе и чёрных же штанах, а Изуна - в лёгком клановом балахоне. Оба были уставшими и сонными, оба не желали начинать сражение. Поняв это, Изуна едва уловимо улыбнулся и миролюбиво поднял руки.       - Я не хочу драться. Хочу отдохнуть. Раз мы оба здесь, давай ненадолго забудем о наших кланах.       Тобирама согласился - о себе давал знать давний недосып и ещё более давняя симпатия к этому Учиха.       Такие встречи стали регулярными. Сперва Тобирама и Изуна лишь молча сидели на разных сторонах озера, думая каждый о своём, затем заговорили - так же, сидя далеко друг от друга. Со временем стали медленно сближаться - по шагу, осторожно и неуверенно, пока, наконец, не начали очередную беседу, сидя бок о бок друг с другом.       Разумеется, такие беседы ночью и жаркие сражения днём не могли пройти бесследно.       После очередного непростого дня Тобирама буквально набросился на Изуну, а тот, ни капли не сопротивляясь, охотно отдался ему. Если Тобирама был ведом горячкой и желанием, то Изуну обуревали совсем иные чувства. Он нежно водил ладонями по плечам альбиноса, ласково прихватывал губами бледную кожу, доверчиво подставлял самые уязвимые участки тела под несдержанные поцелуи. И это доверие сумело коснуться сердца Сенджу. Его действия потеряли свою порывистость, жадность и грубость, сменившись ответной нежностью...       Ни с кем Тобираме ещё не было так хорошо.       А Изуне, у которого до него вовсе не было любовников, - и подавно.       Когда тяжело дышащий Тобирама после этого устало лёг прямо на влажную траву, Изуна осторожно и доверчиво прижался к нему и положил голову ему на грудь, прикрыв глаза. Сенджу чувствовал, как быстро и взволнованно стучит сердце Учиха.       Тук-тук. Тук-тук.       Только для него.       Даже хладнокровный Тобирама не сумел устоять перед этой искренностью и этим доверием, граничащим с какой-то детской наивностью.       Учиха, руки которого были по плечи в крови, глубоко в душе был... котёнком.       Только это слово, на взгляд Тобирамы, подходило для его описания.       Время шло, встречи в бою и у озера продолжались, чувства становились всё крепче.       Тобирама привязался к Изуне ничуть не слабее, чем сам Изуна - к нему.       А потому, когда конфликт между их кланами достиг своего пика, они стали думать, как достичь перемирия.       Конечно, оба они понимали, что мир между кланами если не совсем невероятен, то как минимум труднодостижим. Раньше, ещё до начала их тайных отношений, они отгоняли идею о мире, как назойливую муху. Теперь же мир стал для них таким же тайным желанием.       - Мадара упрямый... - понуро протянул Изуна, прислонив голову к плечу Тобирамы. - Не знаю, как мы сумеем заставить его принять мир...       - Мадара понимает только язык силы. - негромко сказал Сенджу, чувствуя, как ладошки Изуны мягко зарываются в его волосы. К этой незамысловатой ласке он привык и даже полюбил её. - Но по силе с ним может сравниться только мой брат...       - Если они устроят битву, то сотрут с лица земли большую часть суши. - вздохнул Изуна и крепче прижался к боку Тобирамы - становилось прохладнее. - Думаю, действовать надо хитрее...       Он вдруг вздрогнул и резко повернул лицо Сенджу к себе.       - Придумал! - восхищённо прошептал он. - Ты должен меня убить!       Тобирама скептически выгнул бровь:       - Что, прости?..       - Ну, не совсем убить. - Учиха сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. - Ты ранишь меня во время боя. Мадара забудет обо всём, точно тебе говорю. Если всё пройдёт по плану, твой брат-медик спасёт меня, и Мадара согласится заключить мир. Он ненавидит быть в долгу.       Тобирама нахмурился:       - Твой брат после такого спалит меня до угольков. И я его пойму.       - Тора-кун, мой брат никогда не тронет того, кто заботится обо мне. - сказал Изуна с улыбкой. - Если ты думаешь, что он расценит твою заботу, скажем, как попытку незаметно убить, то не переживай - я дам понять Мадаре, что твоя забота искренна.       Он ласково поцеловал губы Тобирамы и прижался к нему, прикрыв глаза.       - Поверь мне. Только поверь.       Тобираме пришлось поверить.       Никогда ещё Тобирама так не волновался перед сражением. Катана едва не выскальзывала из потных ладоней, а руки не переставали трястись.       Тем не менее, задание было выполнено.       Когда Тобирама нанёс решающий удар, он молился, как никогда: только бы ранение не оказалось слишком серьёзным... Изуна пошатнулся, выронив из рук катану, но в последний миг Мадара успел подхватить его. В его глазах был ужас, руки, только что наносящие мощные удары, теперь лихорадочно дрожали. Он безостановочно шептал что-то брату, а тот почти не реагировал.       Тобирама, едва дыша, ждал, что будет дальше.       Удивительно, но все прошло по плану Изуны. Хаширама стрелой метнулся к Учиха и, отбросив катану в сторону, протянул Мадаре руку. В его глазах была искренняя решимость покончить, наконец, с войной.       Мадара колебался, внутри него всё было напряжено до предела.       - Брат... Ты... доверишься... этим Сенджу?.. - прохрипел Изуна, явно провоцируя Мадару на решительные действия...       ...и в тот же миг закашлялся, окропляя землю кровью.       Цыкнув на младшего, Мадара протянул руку Хашираме.       Мир был заключён. Первым, что сделали Сенджу, - это помогли Учиха с лечением больных и раненых. Изуной Хаширама занялся лично - никому другому Мадара пока не мог доверить любимого брата. Ранение он вылечил быстро, но Изуна, который хорошо знал об отношении Мадары к младшему брату Хаширамы, схитрил: он продолжал лежать в своей палатке, жалуясь на боли в груди. Хаширама был слишком занят, чтобы всё время быть рядом с ним, а потому эту обязанность принял Тобирама...       Не без удовольствия, конечно.       Обнажённый по пояс Изуна, тёмная палатка, погружённая в полумрак, уединение... Разве не идеальная обстановка?       Тобирама в очередной раз самозабвенно целовал Изуну, когда вдруг почувствовал, как кто-то подходит к палатке. Он хотел было оторваться от губ Учиха, но тот не позволил: крепко обвил руками его шею и, закинув ногу ему на бедро, ещё больше углубил поцелуй...       - Я принёс воду, Изуна...       Сквозь гул в голове Тобирама узнал голос Мадары. Внутри всё натянулось, словно струны, но Изуну, кажется, ничто не смущало. Он вдруг оторвался от губ Тобирамы и тихо, но так, чтобы Мадара услышал, прошептал:       - Я люблю тебя, Тора-кун...       И вновь прильнул к губам Сенджу, как будто и не было в этой палатке больше никого.       С той сцены в палатке прошло много времени. Как и предсказывал Изуна, Мадара смирился с его отношениями с Тобирамой. Окончательно это произошло после того, как младший Сенджу с Изуной застали старших братьев в палатке, занятых весьма... приватным делом.       Что ж, шалунья-судьба вновь сплела причудливый узор для двух любящих друг друга людей.       В Конохе Изуна сиял, словно звёздочка. Мирная жизнь пошла ему на пользу - он немного набрал вес, кажется, даже подрос, а для его отношений с Тобирамой вовсе наступила настоящая весна.       Ласкать друг друга не на холодной земле, а на удобной кровати в тёплом доме - ещё недавно они об этом даже не мечтали.       Засыпать рядом каждый вечер и вместе встречать новое утро...       Делить друг с другом простые бытовые мелочи...       Они были счастливы.       И их старшие братья тоже.       И даже их отцы, что наблюдали за ними с Того мира, были счастливы.       Война закончилась. Как и мечтал Рикудо Сеннин, любовь сумела победить тьму.       Человеческие отношения, которые когда-то послужили началом эпохи кровопролития, теперь стали фундаментом мирной жизни.