Человеческие отношения

      Мадара хмурился. Вообще когда-то он постоянно хмурился: на собраниях, в сражениях, на прогулках, даже в собственном доме…       Хаширама когда-то совершенно не понимал: почему же у него всегда такая хмурая мина? Она была с ним даже в детстве, только проявлялась реже: когда Хаширама, например, вновь начинал капать ему на мозг своими вдохновенными речами или позволял себе, скажем, панибратски потрепать и без того взлохмаченные волосы юного Учиха… В остальном же Мадара был улыбчивым и открытым ребёнком.       Во всяком случае, таким его впервые встретил Хаширама. Но всё изменилось после раскрытия фамилий. Внутри Мадары, казалось, умер тот взбалмошный мальчишка с хитрыми чёрными глазами. Вместо него остался тот самый вечно хмурый Мадара, которого все знали по сей день.       Все, но не Хаширама.       С того дня, как был объявлен долгожданный мир, Сенджу-старший стал больше времени проводить с Мадарой, нежели даже с родным братом. Деловые переговоры, улаживание небольших конфликтов, дипломатические предложения – всё это было лишь предлогом, мелочью. После завершения всех дел Хаширама начинал один и тот же разговор:       - Почему ты так изменился, Мадара?       Мадара ни разу не ответил на этот вопрос, лишь хмурился сильнее обычного и выставлял Сенджу вон из своего временного жилища...       Но Хаширама не терял надежды узнать правду. Он постоянно наблюдал за другом, стремясь заметить хоть что-то, что выдало бы в нём того Мадару, которого он знал...       И спустя много времени он увидел то, что так хотел.       Улыбку.       Мадара впервые за долгие годы позволил себе улыбнуться, глядя с высокой скалы на ещё совсем маленькое безымянное селение. То тут, то там среди деревьев, словно венчики полевых цветов, виднелись крыши маленьких домиков. Ещё неделю назад их было заметно меньше...       В глазах Мадары - где-то в самой глубине, за семью замками, - сияло искреннее счастье.       В тот миг, когда Хаширама увидел его улыбку, он убедился: тот Мадара, которого он знал, до сих пор жив.       А ещё он понял: ради того, чтобы чаще видеть эту улыбку, он готов свернуть не одну гору, а целый горный хребет.       С того момента утекло много воды. Но не прошло и дня, чтобы Хаширама не снял с плотного панциря, скрывающего истинную сущность Мадары от всего мира, хоть одну чешуйку.       И он сумел достичь того, что Мадара изредка, только ему и никому больше, показывал себя настоящего.       Это началось одним поздним вечером в доме Мадары, когда они с Хаширамой вновь засиделись допоздна над делами селения. Сколько бы раз Сенджу не поднимал глаз на лицо друга, тот продолжал сосредоточенно хмуриться над документами. Однако именно его сосредоточенность приносила самые щедрые плоды: чуть позже полуночи бумажная волокита завершилась. Мадара не переставал хмуриться - теперь уже от усталости. Но уставшему Хашираме, готовому уже попрощаться с другом и уйти, вдруг вспомнились слова, сказанные Мадарой когда-то в далёком детстве. Когда Учиха хотел подняться с пола и, кажется, выпроводить Хашираму вон, Сенджу вдруг порывисто накрыл его ладонь своей. Учиха резко повернул голову к Хашираме, его глаза опасно сузились, брови нахмурились сильнее.       - Что за чёрт, Сенджу?       - Помнишь, ты сказал когда-то... - тихо произнёс Хаширама, глядя в глаза Мадары и держа его руку. - Чтобы достичь мира, нужно раскрыть перед врагом все свои мысли и чувства без утайки... и обняться по-братски...       Хаширама вдруг осторожно приподнял ладонь Мадары и... медленно прижал её к своему телу - там, где в вырезе светлого хаори, под слоем тёплой смуглой кожи, быстро билось его сердце. Мадара от этого жеста просто онемел - даже его хмурость исчезла, уступив место изумлению. Хаширама же, прижимая его ладонь к своей груди, вдруг негромко заговорил:       - Знаешь, я... Я никогда не переставал считать тебя своим другом... В то время как мы были вынуждены сражаться, я мечтал только об одном: чтобы эта война закончилась, и мы с тобой снова могли... сидеть у реки,.. бросать камни,.. мечтать... вместе... - рука Мадары едва ощутимо дрогнула: он почувствовал, как сердце Хаширамы вдруг забилось сильнее и чаще. - Я очень много думал о тебе... Думал о своих чувствах, о своём отношении... И, знаешь,.. я понял... Понял, наконец, свои истинные чувства и мысли... И сейчас... я хочу раскрыть их перед тобой... без утайки...       Хаширама вдруг посмотрел Мадаре в глаза, а его сердце как будто внезапно пропустило несколько ударов.       - Я люблю тебя, Мадара...       Учиха замер, как громом поражённый. В ушах зазвенело, сердце Хаширамы билось о его ладонь, словно безумное, в ожидании реакции, ответа,.. да и с его собственным сердцем происходило что-то невероятное.       Мадара не знал, что сказать - дар речи как будто покинул его. Сейчас он чувствовал себя неожиданно... беззащитным. Как будто тяжёлая броня, сковывавшая сердце многие годы, внезапно с грохотом рухнула.       Он не знал, что делать.       Он не знал, как ответить.       Хаширама ждал его реакции несколько минут, но Мадара выглядел настолько изумлённым и сбитым с толку, что Сенджу понял: он не сумеет ответить. Учиха, явно даже не замечая этого, то и дело размыкал и смыкал губы, как будто хотел что-то сказать, но не мог - что-то мешало. Сенджу едва заметно улыбнулся и вдруг мягко потянул его за руку. Мадара и понять ничего не успел, а Хаширама уже тепло прижал его к себе, одной рукой обняв его за пояс, а другую положив ему на затылок. Сердце Учиха колотилось в груди, как безумное, в голове как будто помутилось... Но происходило это вовсе не от гнева или досады. Мадара стыдливо признался самому себе: ощущение этого живого тепла - не только телесного, но и духовного - коснулось чего-то, что прежде было спрятано в самые дальние глубины его души.       Мадара невольно прикрыл глаза и позволил Хашираме обнимать себя.       День за днём, неделя за неделей - постепенно Мадара привык греться в нежных объятиях Сенджу, утыкаясь лицом в его шею и позволяя себе улыбаться - просто и искренне, так, как улыбается человек лучам солнца, выглянувшим из-за плотной завесы туч.       Ещё немного времени - и Мадара впервые поцеловал Хашираму.       Сам.       Осторожно поднял голову с плеча Хаширамы, долго смотрел ему в глаза, как будто не решался, а затем скользнул кончиками пальцев по щеке Сенджу и очень осторожно, едва ощутимо коснулся губами его губ.       Сенджу даже не надеялся на такое. Мечтал в тайне, но не ждал, что это когда-нибудь произойдёт на самом деле. Пусть этот поцелуй длился лишь несколько мгновений, он сделал Хашираму самым счастливым человеком на земле. А когда Мадара после этого едва заметно, немного смущённо улыбнулся ему, Сенджу и вовсе готов был смеяться и кричать во весь голос от переполнявшего его счастья.       Мадара медленно, словно хрупкий цветок, раскрывался Хашираме. И пусть чаще всего Учиха всё-таки хмурился, особенно на людях, старшему Сенджу он доверял и многое позволял: обнимать себя, целовать, видеть спящее лицо рядом с собой, слушать тихие стоны, ласкать чувствительное отзывчивое тело,.. получать в ответ неловкие, но искренние ласки...       Хаширама жил Мадарой, а Мадара - им. И пускай с того дня, как Хаширама признался ему в своих чувствах, никто из них ни разу не повторил те слова, то чувство вовсе не становилось слабее. Напротив: с каждым взглядом, с каждым прикосновением, с каждым вздохом оно всё росло.       Именно поэтому, когда отношения Мадары с деревней и с собственным кланом окончательно испортились, Хаширама, не колеблясь, принял нужное решение: уйти, покинуть любимую деревню, но не оставить любимого в одиночестве.       Они уединились глубоко в маленьком селении, далёком от Конохи, а в деревне оставили надёжных теневых клонов. Их чакры было достаточно, чтобы контролировать клонов на огромном расстоянии. Развитие событий придумал Мадара - он считал, что дуэль за благо Конохи была самым правдоподобным исходом. Хаширама никак не соглашался - ему было жутко даже просто представить, что его руки могла обагрить кровь любимого. Но сам Мадара только улыбнулся и, уже привычно прижавшись к нему, негромко сказал:       - Только представь: дуэль между двумя величайшими шиноби, основателями первой скрытой деревни, лучшими друзьями... Это так драматично... А твой клон после "смерти" моего пострадает немного и исчезнет...       Тонкие пальцы Мадары нежно переплелись с пальцами Хаширамы.       - Зато нас никогда никто не потревожит... - тихо шепнул он на ухо любимому и игриво прикусил мочку его уха, отчего Сенджу невольно вздрогнул. - Все будут уверены, что мы мертвы... Зачем кому-то искать покойников?..       Хаширама долго колебался, но Мадара сумел его убедить - сладкими речами, привычными ласками, нужными взглядами...       ...И даже спустя десятилетия, когда Хаширама с улыбкой стоял за спиной сидящего на табурете Мадары, расчёсывал изящным гребнем его поседевшие волосы и слушал старческое ворчание о молодёжи, он не жалел о принятом решении. Страсть и жар прошли вместе с молодостью, оставив после себя лишь приятные воспоминания, а истинная любовь осталась.       Истинную любовь ничто не сможет победить: ни время, ни обстоятельства, ни чужое мнение.       И чем больше Хаширама смотрел на отражение Мадары в зеркале - с его морщинками, с нахмуренными поседевшими бровями, между которыми от постоянной нахмуренности пролегла глубокая складка, в просторном тёмном хаори, смотрящемся на нём несколько мешковато, тем больше в этом убеждался.       Удивительно, какими путями и тропами судьба может вести людей к счастью...       Удивительно, какой долгий путь преображения иногда проходят человеческие отношения...