разбитые строки

и я не знаю, простишь ли ты меня за то, что я — другой. что нет пути назад, что с меня хватит. я все тебе хотел отдать. сегодня, завтра. и едва ли... ты мне сказала лишь «привет». и я прочёл: «а с чувствами справляйтесь сами». а под губой щемит царапина. ты, как последний мотылёк, залетела в открытые окна. это свет мой привлёк, и разбитые стекла. я, оставив тебя жить под прохладой стен, замер. ты — мой милый дружок, стала созвездием, в потом остриём грозных скал. ты сломала меня пополам, как бросающие, ломают сигареты. ты ломала, а я стонал. так стонут кроны у деревьев, но не летом. и возродясь из пепла, образ мой стал горячей, и прямо, где разливается ручей — там моя тень сверкала. я не таил тебя в ночи. я раскрывал разбитые окна. я в тебе всё увидал — и цветы и потухшие небосводы. и кричав, задыхаясь в пыли, я тебя огоньком не палил, и твои крылья. я укутал тогда тебя собственным одеялом, а сам в холоде жил. ты прости меня, это же я тебя так отчаянно через стены твои, тебя тебя тебя, мой мотылёк, полюбил. а ты — как осталась стеной, так и воешь, когда нет одеяла с тобой моего из прошлого. но я вру. вру и себе, и тебе. ты обычная. без цветов и небосводов. ты не капельки не мотылёк, залетающий в окна. ты обычная тень, ты — без света, оттого и кричу — в темноте не согрет я. ты — глухая степь, и цепи на запястьях. так хватит всех тащить вниз, там мало места! я вру о том, что ты — другая. ведь это я — другой. а ты, как все — слепая, и видишь только под углом своих глазниц. из-под ресниц хватая мельком, ты влюбляешься только в картинки. а мой мир — он гораздо просторней. и давай, хватит врать. ты — обычная. только, вроде, знаешь, как меня звать. остальное — пыль между стёклами. давай мыть! хватит врать, дорогая, ты — как все, только я, дурачок, тебя полюбил.