Brand new life

Апрель 2016 - Доброе утро, сэр, - раздался знакомый негромкий голос где-то в полумраке спальни, - уже половина девятого. Пора вставать, сэр. Джон чуть-чуть приоткрыл один глаз, тут же закрыл его и съехал вниз под одеяло. В голове колыхалась расплавленная лава, а виски будто стянуло обручем. Джейн невозмутимо положила лекарства на тумбочку, а рядом чуть более громко, чем нужно, поставила стакан с водой. «Сейчас пойдет шторы открывать» - тоскливо подумал Джон и понял, что пора подниматься. Он отпихнул одеяло и, опираясь на локоть, попытался сесть на кровати. Его резко повело в сторону, сильно замутило, и он почувствовал, как покрывается липким потом. Да, а до ванной-то добраться будет непросто. Он бросил в стакан сразу три таблетки и, пока они растворялись, продолжил внимательно прислушиваться к тому, что происходило внутри. Как обычно, ничего хорошего. С тех пор, как он сам назначил себе эту «химиотерапию», состояние его стабильно ухудшалось. Неудивительно и, более того, вполне желаемо. Джон потряс головой, пытаясь навести резкость, и его снова качнуло. Он удержался и, давясь, с трудом влил в себя лекарство. - Ну вот и славно, сэр. А теперь давайте одеваться, - так же негромко произнесла Джейн. Она не сюсюкала с ним как с маленьким или убогим - она его искренне жалела, как ни старалась это скрыть. От этого на душе было еще гаже. Служанка взяла халат, лежавший на краю огромной кровати и начала пристраивать в рукав Джонову руку. Он резко оттолкнул ее и попытался самостоятельно справиться с такой непростой для этого утра задачей. Наконец, ценой воистину героических усилий, халат был надет, и Джон медленно встал с кровати. Замутило сильнее, и он, держась одной рукой за стену, двинулся в ванну. Конечно, его вырвало, какая поджелудочная выдержит такое. Хорошо хоть до ванной успел доползти. Таблетки только зря пил. Прополоскав рот – на чистку зубов сил не было – он распрямился и стал с отвращением разглядывать себя в огромном, во всю стену, зеркале. «Выгляжу так же, как чувствую» - вспомнилась избитая шутка. Мешки под глазами, потухший взгляд, серые волосы, торчащие во все стороны, полуседая неопрятная щетина. Старик. Зато халат какой надо халат. Бархатный, с вышитой золотом монограммой и кистями на поясе. Не то что те шелковые недоразумения, что носил раньше его друг. Эффектно, конечно, носил, особенно поверх растянутой старой футболки и болтающихся на бедрах пижамных штанов. Эффектно и с пофигизмом – как свойственно человеку, никогда не испытывавшему нужды в деньгах. Эдакая домашняя версия легендарного пальто – полы развеваются, блестящие кудри взлохмачены – мятежный гений, мать его. Так, хватит, Джон, даже сейчас, проблевавшись от души, ты не можешь начать новый день без него. Джон вернулся в комнату, где ждала его бдительная Джейн. – Извините, - избегая встречаться с ней взглядом, буркнул он. – Мне не очень хорошо. Пожалуйста, выйдите, я буду одеваться. Джейн с сомнением посмотрела на него, покрутила головой, будто идея самостоятельного одевания не казалась ей правильной, и, покачивая округлыми боками, царственно выплыла из спальни. Осилив непростую процедуру и надев таки брюки и рубашку, Джон неспешно двинулся в столовую. Голова кружилось сильно, и ему пришлось идти, широко расставляя ноги, подобно моряку на ходящей ходуном палубе. На первом этаже он разок приложился на повороте об угол, сдавленно охнул, но на ногах устоял. Столовая была пуста. Когда перед ним на столе возникла тарелка с «английским завтраком», принесенная все той же молчаливой Джейн, он тут же задержал дыхание и отвернулся, чтобы не «наглотаться» запаха еды. «Как тогда, после нашего феерического по своему идиотизму мальчишника», - вспомнил он. Добрая миссис Хадсон тем утром зачем-то попыталась поведать ему детали своей непростой сексуальной жизни с покойным супругом, и Джон так до сих пор и не понял, от чего его тогда мутило сильнее – от аромата, исходившего от стоявшей перед ним тарелки или от того, что он боялся услышать от сердобольной женщины. «И снова здравствуйте, - подумал он, - опять вернулся мыслями на Бейкер Стрит. Видимо, я совсем утратил всякую способность этому сопротивляться». Значит, надо продолжить лечение. Заодно и полегчает. - А, ты уже здесь. Неожиданно, - в дверях столовой показалась Мэри. С прической, при макияже и в элегантных брючках и блузке. Одежда была домашней, но выглядела шикарно. Впрочем, как и все, что последние пару лет надевала на себя его супруга. Одни замшевые туфли, что были на ней сейчас, явно стоили не меньше половины его прежней зарплаты врача. Именно эти туфли его сейчас и взбесили. Когда она ходила в простеньких кофточках и джинсах из недорогих магазинов, то была еще той Мэри, на счастливую долгую жизнь с которой он так рассчитывал. И даже был готов ей простить то жуткое красное пальто… Только вот после выстрела прощать стало нужно другое. Но не совсем получилось… А его бывший друг и простил и помог. Так, опять сбился с мысли. Черт, он даже на жену разозлиться толком не может, а все потому, что тот самый друг отвлекает постоянно. Джон поднял на нее глаза. - Как самочувствие? – холодно осведомилась она, - голова болит? - Болит. Мне уйти к себе? Сейчас, только кофе возьму… - Он придвинул к себе чашку. - Не торопись, - спокойно ответила Мэри. – Джейн! – крикнула она в сторону кухни. Служанка вошла в столовую со стаканом пива на подносе. - Выпей, Джон, судя по цвету твоего лица, без опохмела ты все равно общаться не сможешь. Но только одну пинту, не больше. Сегодня дела не позволяют мне насладиться незабываемым по своему трагизму шоу под названием «Пьяные слезы бывшего капитана». Ну и как обычно, сегодня к Энн не приближайся. Она, конечно, еще не в состоянии понять, что с тобой не так, но дышать твоим выхлопом ей определенно не полезно. Сарказм супруги его сейчас совсем не задел, потому он был занят старым, как мир, выбором алкоголика – принять желанную подачку или сохранить остатки гордости, удалиться к себе и расстроить планы Мэри, которые она на него сегодня явно имела. - Спасибо, не хочу, - нелюбовь к жене сегодня определенно брала верх над пагубной зависимостью. – Хорошего дня, Мэри. Я буду у себя. Он поднялся, тяжело опираясь рукой о спинку стула, и медленно пошел к выходу из столовой. Когда он поравнялся с Мэри, она двумя пальцами прихватила его за рукав и сообщила, глядя прямо в глаза: - Я продала права на съемки. Джон застыл на месте, уставившись на ее руку. На пальцах излишне жизнерадостно сверкали крупными бриллиантами кольца, такие неуместные в окружающем домашнем уюте. Изжитая с немалым трудом плебейская привычка «надену все лучшее сразу» время от времени присылала довольно забавные приветы из недалекого прошлого. - Что? Что ты продала??? – он уже знал ответ, но очень не хотел, чтобы это было правдой. Пусть это будет просто угрозой, маленькой местью за то, что он вчера не пошел с ней на премьеру фильма с последующей вечеринкой, где было много нужных людей, а вместо этого напился дома в дрова. - Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Я продала права на съемки сериала по твоим романам. На очень хороших условиях. А еще мы будем сопродюсерами – я уверена, что экранизацию ждет успех. - Нет никаких мы, Мэри – покачал головой Джон, - ты будешь сопродюсером, заработаешь кучу бабок на нас с Шер… – имя выговорить опять не получилось. - Погоди, а у тебя есть его согласие на то, чтобы про него снимали кино? И где ты его теперь возьмешь? – голос Джона на удивление даже стал менее тусклым от злорадства. Он настолько обрадовался этой мысли, что даже забыл, что его жена – не просто домохозяйка-медсестра-бывший киллер, а преуспевающая бизнес-леди. Его агент, владелица продюсерской кампании, знаменитость, благотворительница и прочая и прочая. Такие по мелочам не прокалываются. Разве только один раз - тогда, когда она промазала, там, в небоскребе… - Да, дружок, хоть ты и бывший доктор, но совершенно позабыл в своих страданиях, сколь пагубно алкоголь влияет на мозг, – голос Мэри вернул его в реальность. - Конечно, у меня есть его согласие, твой незабвенный друг собственноручно подписал его в присутствии нотариуса. Незадолго до того, как исчезнуть с наших радаров. Его прощальный поклон, если можно так выразиться. Ноябрь 2014 Она вошла в комнату без стука. Хотела застать врасплох – и застала. Только увидела не то, чего ожидала. Шерлок лежал на спине прямо на полу между креслами. Она осмотрелась – нет ли где сюрпризов - и, подойдя поближе, брезгливо потыкала лаковым носком туфли в костлявый бок. Никакой реакции. Неужто опять прошелся по своему затейливому списку, гурман-наркоман? Потрогала лоб – холодный. Подняла веко – зрачки не блуждают. Принесла из кухни воды в чашке с отколотой ручкой, брызнула в лицо. Безрезультатно. Пошла в ванну за аптечкой. Слава богу, нашатырь остался - еще с прежних времен, когда всегда был в наличии для особо чувствительных клиенток и обычно сильно расходовался в сценах разоблачения, когда падкий до театральных эффектов консультирующий детектив нагонял страстей до предела. Нашатырь помог - Шерлок задергался и открыл глаза. Покрутил головой по сторонам, сообразил, где он, и присел, опершись спиной о кресло, до сих пор считавшееся креслом Джона. - Миссис Уотсон, какими судьбами в наших краях? – Шерлок постарался придать голосу бодрости. Не получилось. Уверенности образу не добавляли ни поза, ни цвет лица, отливающий в бледную синеву. - И тебе привет, Шерлок. Не буду врать, что проходила мимо – есть дело. Ты как, разговаривать-то можешь? - Не говори ерунды, конечно могу. – Ответил в своей резкой манере, вроде бы получилось убедительнее. - А что это ты на ковре так тихо отдыхал? Опять чертоги свои стимулировал? Или в голодный обморок свалился? Старушка-то твоя, как я погляжу, в отъезде. - Не думаю, что мое состояние имеет непосредственное отношение к твоему делу. Шерлок поднялся на ноги и медленно прошел в сторону кухни. Покопавшись там немного, вернулся назад. По лицу было видно, что ему постепенно становится лучше. Он опустился в кресло Джона, будто защищая его от Мэри, и указал ей на свое. - Итак, Мэри, слушаю тебя внимательно, - он закинул ногу на ногу и сложил ладони вместе. - Наверное, это тебя развеселит, но я не могу определить, чего конкретно ты сейчас от меня хочешь. Похоже, твой вопрос связан с деньгами, но тут никакой дедукции не нужно. Ты же нашла лучшую альтернативу заказным убийствам – заколачивание денег и всебританская слава. И, конечно, это самое твое дело мы должны держать в секрете от твоего нелюбимого мужа, – как обычно у Шерлока, фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение. Еще до того, как призрак Мориарти спас Шерлока от путешествия в один конец в восточную Европу, они с Мэри встретились и объяснились, как положено двум взрослым людям в щекотливой ситуации. С тех пор тет-а-тет они общались исключительно по делу, при встречах без свидетелей неприязни друг к другу не скрывали, но не позволяли ненависти завести их в ситуацию открытого конфликта, каждый ради своего интереса – Мэри из-за новой счастливой жизни, к которой она так стремилась, Шерлок – потому, что не мог разрушить то, что сам так тщательно и тяжело создавал. - Передай мне права на использование твоего имени и образа в съемках фильмов. Я уверена, что если следующая книга Джона будут иметь такой же успех, как и предыдущая, нам предложат экранизацию. Будет глупо упустить такой шанс. - А чем ты меня в этот раз будешь шантажировать, Мэри? – холодно поинтересовался Шерлок. - Да вот прямо этим – что на полу иногда без сознания валяешься. Твоему драгоценному Джону не составит труда догадаться о причинах подобных состояний, он начнет винить в этом себя и опять прибегнет к семейному средству Уотсонов. А у него сейчас карьера на взлете – он теперь больше, чем знаменитый блогер. Кстати, не без моей помощи. – Мэри победно взглянула на него, с нескрываемым удовольствием еще раз напомнив ему о том, к чему и он сам приложил руку. – Мой муж - известный писатель, а это помощнее будет. Ты бы видел, как он окрылен успехом… - Я видел, не сомневайся. – резко перебил ее Шерлок, - Глупо было бы спрашивать про деньги, не так ли? - Зачем гению дедукции задавать лишние вопросы? Конечно, глупо, - снисходительно согласилась Мэри. - Завтра в два часа будь, пожалуйста, дома. Я заеду за тобой, поедем к нотариусу. - Пришли мне адрес, я сам доберусь. - Не стоит, вдруг по дороге ты снова возжелаешь прилечь, а к нотариусу лучше не опаздывать. - Я поеду в такси сзади. Другое не обсуждается. «Да, он совсем меня не переносит, – подумала Мэри. - Наверное, наркотики окончательно подорвали психику», - от реплики вслух она удержалась. Не стоило сейчас его злить. Для нее самой это тоже не самое большое удовольствие - ехать в напряженном молчании с его надменным величеством. Шерлок поднялся с кресла, застегивая пиджак, давая этим понять, что встреча закончена. Мэри не узнала, что, когда за ней закрылась дверь, Шерлок ушел в спальню и упал лицом на кровать. На следующий день он все подписал, сухо попрощался и уехал домой. Следующие два дня Джон не мог до него дозвониться и страшно злился.. Истерил дома так, что искры летели. Мэри даже старалась не показываться ему на глаза без необходимости. Потом он успокоился, и все вроде бы встало на свои места. Во всяком случае, так это выглядело со стороны. Апрель 2016 И с тех пор – а прошло уже почти полтора года – желанный документ хранился в сейфе у Мэри в кабинете. Она не просчиталась – романы Джона вознесли его на вершину популярности, и впереди маячило еще больше славы и еще больше денег. Голос мужа вернул ее из воспоминаний в их элегантную столовую. - Отлично, тогда поздравляю тебя с удачной сделкой, – сухо ответил Джон, признавая очередное поражение, но пиво пить все равно не стал. Откуда-то из небытия всплыли следы былого упрямства. – Я могу идти? - Конечно, иди. Умойся и прими душ. Я пыталась вчера тебе сказать, но ты был невменяем - через час приедет мой стилист, сделает из тебя подобие знаменитого писателя. В два часа у нас совместная пресс-конференция с представителями Би-Би-Си - поведаем миру о наших планах. - И ты не против, что я поведаю добропорядочным гражданам о своем твердом намерении продолжить недельный запой? Это, по твоему мнению, никак не повредит тому самому сериалу? –Джон постарался вложить в эту фразу столько ехидства, на сколько был способен его ослабленный жестким похмельем организм. - И кому ты сделаешь хуже, дорогой? Публично опозоришь свою дочь? Да, шансов выйти победителем в этой дискуссии у Джона не было. Он давно проиграл эту войну, но иногда у него случались «показательные демонстрации протеста». Но демонстрации случались все реже, а запои все чаще. Он свои запои любил – они помогали уходить в прошлое и жить в нем как в параллельном мире, в мире воспоминаний и несостоявшихся продолжений. А то, что они разрушали его организм – так это была достойная расплата за его недостойную жизнь. Блядь, опять скатился на жалкий пафос. Но и это тоже не поможет – придется идти, улыбаться, рассказывать, как он рад, как предвкушает, как обрадовался бы этому его лучший друг, главный персонаж его романов… - Надень новый голубой костюм от Пола Смита, – прервал его размышления голос Мэри. - Будем привлекать внимание к глазам – чтобы фанатам было чем повосхищаться. Больше уже и нечем, – она насмешливо посмотрела на него снизу вверх. Джон молча ушел к себе. Подойдя к окну, он прижался лбом к стеклу – его прохлада была сейчас очень кстати. Как обычно после мелких перепалок с женой, ему становилось неимоверно стыдно. Джон видел, как сильно он ее раздражает – в последние месяцы они уже почти не скрывали, как на самом деле относятся друг к другу. Конечно, он и только он один сотворил себе и своей супруге этот полноценный стопроцентный ад. Никто из тех, кто знал Джона Уотсона всего каких-нибудь пять лет назад, не мог бы предположить, какая «счастливая» жизнь будет поджидать его на пятом десятке и во что превратится он сам. С мазохистским удовольствием он уже давно разобрался, что и когда он не подумал, не сказал и не сделал, для того, чтобы всего этого не случилось. Но история, как известно, сослагательного наклонения не признает. Октябрь 2013 Джон хорошо помнил день, в который перестал быть врачом. Это произошло как раз перед тем, как он уволился из клиники – а именно, погожим осенним днем, когда согласился участвовать в том идиотском балагане с разоблачением Мэри в фальшивом доме на Лейнстер Гарденс. Он был настолько увлечен своей трагедией, что согласился изображать Шерлока с капельницей, а потом поехал с остальными на Бейкер Стрит, чтобы там орать и блажить, обличительно тыча в окружающих пальцем и задавая никому не нужные вопросы. Двадцать с лишним лет, отданные профессии, о которой он мечтал с детства, которой так гордился, были перечеркнуты с легкостью, на которую способны исключительно слабаки и подонки. Тем вечером дипломированный врач Джон Уотсон, который принял пулю в плечо, вытаскивая раненых из-под обстрела, не счел нужным немедленно вернуть в больницу друга, днями ранее пережившего клиническую смерть после выстрела в упор. Да что там, он даже грозился его добить – очень благородно было срывать на полумертвом человеке злость от того, что собственная жена оказалась бывшей наемной убийцей. Не говоря уже о том, что он тупо проглотил всю эту никуда не годную придумку с «хирургией», окончательно подтвердив свою репутацию полного идиота. Боже, как он тогда упивался жалостью к самому себе, и как надрывно ненавидел их всех за то, что они сделали его таким жалким. Когда Шерлок рухнул на ковер в гостиной, Джона будто накрыло прозрачным колпаком. Он безучастно наблюдал, как его друга уносят в машину и даже не попытался ничего сказать парамедикам. Это сделала почему-то Мэри – пояснила и про операцию, и про остановку сердца. Потом, отмерев, он велел ей катиться из его жизни к чертям собачьим и остался один, чтобы через пару часов забыться сном с помощью выпитой почти залпом половины бутылки виски. Утром он поехал в больницу. Ему сообщили, что вторая операция прошла успешно, состояние больного стабильно тяжелое. А еще пояснили, что посещения господина Холмса запрещены полицией, и если доктор Уотсон хочет получить пропуск, то пусть обращается в Скотланд-Ярд. Да, и то, что он врач, не имеет никакого значения. И да, он может жаловаться сколько хочет. И нет, не стоит здесь кричать и угрожать. А если он разобьет еще что-нибудь, то с полицией встретится раньше, чем думает. Джон решил не ходить окольными путями и позвонил Майкрофту. – Доктор Уотсон, пожалуйста, возвращайтесь домой и не пытайтесь попасть к Шерлоку в палату. Я заеду к вам после обеда. – сухо сообщил ему Холмс-старший, не дав Джону возможности даже поздороваться. – И постарайтесь вести себя прилично. Все время до приезда Майкрофта Джон метался по квартире, не находя себе места. С миссис Хадсон разговаривать не стал, только бросил ей на ходу, что Шерлок жив. К тому времени, как приехал Майкрофт, он успел расколотить пару тарелок, поплакать и разбить в кровь руку, которой минут пять методично долбил в стену. - Я приехал сообщить вам условия, доктор Уотсон, - безо всяких предисловий сказал ему Майкрофт. – Но сначала я должен кое-что пояснить. Шерлока в больнице нет.