Brand new life

- Он жив, не нужно так пугаться, - поспешно добавил Майкрофт, заметив, как побледнел Джон. – Его перевезли в наше закрытое учреждение, где он будет находиться до выздоровления или до удовлетворительного состояния, если останется инвалидом. Вчера я совершил непростительную ошибку и не смог предотвратить произошедшее. Это целиком моя вина. И я планирую сделать все возможное, чтобы больше подобных промашек не допускать. Поэтому вы увидите моего брата, когда я сочту возможным. Кстати, очень надеюсь, что вы в полной мере ощущаете тяжесть содеянного вами. - Что будет с Мэри? – Джон не мог не задать этот вопрос. - А что с ней должно быть? Это ваша жена, вам с ней и разбираться, - Майкрофт выразительно поднял бровь, из чего Джон сделал вывод, что дальше на эту тему лучше не спрашивать. – Я полагаю, что вопросы семейных взаимоотношений находятся вне моей компетенции, конечно, до тех пор, пока они не создают угрозы интересам государства. Могу вас заверить, что мы уже побеседовали с миссис Уотсон и достигли необходимых договоренностей. И еще, я должен вас проинформировать о предварительных результатах расследования. – Он многозначительно посмотрел на Джона. - В моего брата стрелял неизвестный преступник, и мы его ищем. Свидетель преступления описал его как мужчину арабской внешности. Подходит под словесный портрет одного из разыскиваемых террористов. Наши люди работают в этом направлении. Это все.– Майкрофт поднялся, застегнул пиджак, взял зонт и проследовал к выходу. – Не нужно меня провожать. - А условия-то какие? – все-таки задал вопрос Джон, понимая, каким идиотом он выглядит. - Очень простые, - Майкрофт обернулся и одарил его своей фирменной улыбочкой, от которой обычно хотелось немедленно удариться в бега. - Вы сами решаете, как живете дальше, не делаете никаких заявлений в полиции и в прессе, не пытаетесь связаться с моим братом – последнее невыполнимо в любом случае. Да, и ни в кого не стреляете, по возможности. – Майкрофт выразительно посмотрел на разбитую руку Джона, на которой сквозь бинты проступила кровь. - Если к моменту его возвращения вы еще будете здесь проживать, а Шерлок не захочет вашего общества, вы отсюда съедете. - А взамен что? – с тупым упрямством задал Джон вопрос, понимая, что совсем не хочет услышать ответ. - Ваша жизнь, естественно, - безо всякого выражения ответил Майкрофт.- Со вчерашнего дня, доктор Уотсон, я пленных не беру. Всего доброго.

***

Апрель 2016 Мэри Уотсон вместе с ассистенткой составляла расписание на предстоящую неделю, с комфортом расположившись в кабинете, обставленном массивной мебелью, от чего комната казалась совсем небольшой. Когда они с Джоном купили этот симпатичный особнячок из красного кирпича в пригороде Лондона, Мэри решила не мелочиться и реализовала свою давнюю мечту о настоящем английском доме, отметив в своем Списке еще один достигнутый этап. Дубовые панели на стенах, хрустальные люстры, тяжелые портьеры, тканевые обои – все в доме свидетельствовало о достатке и солидном положении его хозяев. Только фамильных портретов в костюмах начала прошлого века на стенах не было – не оказалось в их с Джоном семьях такого наследства. - Сьюзан, пожалуйста, подтвердите наше присутствие на открытии детской больницы и на благотворительном аукционе в четверг. Ассистентка старательно стучала наманикюренными пальчиками по клавиатуре ноутбука. - У вас в четверг запись к косметологу – мне перенести? - Да, придется – нельзя же идти на мероприятие со следами уколов на лице. Мэри тут же машинально посмотрела на себя в висящее на стене зеркало. Серьезными деньгами она могла открыто пользоваться уже не первый год, а удовольствие от того, как она теперь выглядела, не меркло, а, наоборот, грело душу все сильнее день ото дня. Конечно, уже не все можно поменять из того, что хотелось. Когда она делала пластику лица, официально отойдя от дел, улучшить внешность до неотразимой красавицы никак было нельзя, учитывая специфику ее прошлой профессии. Наоборот, она старалась выглядеть ничем не выбивающейся из толпы женщиной около сорока. Единственное, что тогда себе позволила - убавила несколько лет, убрав морщины. С документами проблем не было, так что ее муженек, как и остальные, пребывал в заблуждении, что она его ровесница. «Некоторые секреты должны оставаться секретами до конца» - она улыбнулась своему отражению белоснежной циркониевой улыбкой. Теперь, когда миссис Уотсон стала в этом облике уже довольно известной в определенных кругах, менять его радикально было нельзя. Грамотная коррекция, гель и ботокс там где нужно, немного и незаметно, очень недешевые процедуры, неяркий, но безупречно подобранный макияж – и вот вам пусть и не красавица, но очень привлекательная женщина неопределенного возраста. Фигура у нее теперь была тоже отличная. Не тот огромный двенадцатый размер, в котором она выходила замуж. Железная дисциплина – спортзал, правильное питание – все, разумеется, под присмотром известных в Лондоне тренеров и диетологов – и на стройной фигуре дизайнерские наряды смотрятся как задумано автором. Подумаешь, ноги коротковаты. Хорошая одежда и обувь и не такие проблемы решают. Грустно, конечно, что англичане безумно консервативны – не развернешься как следует. Куда правильнее итальянцы или русские – по ним всегда можно определить, какие деньги стоят за человеком. А британцы… встречалась она недавно с одним шотландским аристократом – графом, главой издательского дома. Боже, кудри до плеч, потертые джинсы, пиджак такой, будто в нем трое умерло…. Кстати, надо обязательно протолкнуть Джона в эти их весенние чтения, вспомнила она. - И в пятницу с утра переговоры по контракту с Белстаффом, – вернул ее к действительности голос ассистентки. – Я пригласила наших юристов – тот пункт об использовании фотографий мистера Уотсона в наружной рекламе еще не до конца согласован. - Да, и в среду, после встречи по поводу фильма, я уеду к приятельнице на чай, и вернусь ближе к вечеру. Пусть меня к ужину не ждут. Антонио подтвердил, что будет ждать ее после обеда. При мысли о встрече с любовником настроение окончательно исправилось, и вялое утреннее фрондерство Джона окончательно перестало ее беспокоить. Тем не менее, подумала она, надо в ближайшее время сесть и хорошо обдумать, как сделать так, чтобы ее бесхарактерный и безнадежно потерянный для общества супруг не помешал ее планам, если вдруг затея с фильмом не сработает. Ну не убивать же его, ей богу.

***

Пресс-конференция прошла на удивление неплохо. Оказалось, что новости про предстоящую экранизацию вызвали небывалый по своим масштабам ажиотаж, буквально взорвали социальные сети и стали хэдлайнерами. Увидев себя по телевизору в девятичасовом выпуске новостей, Джон злорадно отметил, что даже хваленому супермодному стилисту его супруги не удалось что-либо особо сотворить с его внешностью, ну а потухший взгляд вообще исправлению не подлежал. Журналистов на встречу аккредитовалось очень много, и мероприятие затянулось сверх всякой меры. Уже в который раз ему пришлось объяснять, отвечая на вопрос молоденькой журналистки с какого-то кабельного канала, что оба его романа о приключениях консультирующего детектива и его помощника-врача являются художественными произведениями, что все события в них вымышлены, и только у главных героев имеются реальные прототипы, и один из них сидит сегодня в этом зале. И с вопроса о том, сколько сезонов планируется в сериале, опять раскрутилась по новой дискуссия о продолжении его романов. - Я уже неоднократно объяснял, - с трудом сдерживая нарастающее раздражение и из последних сил стараясь сохранять мирное выражение лица, немного резко заговорил Джон, - что я не планирую возвращаться к этим историям. Я написал две книги, но продолжения не будет, – он поднял руку, чтобы остановить крики из зала. - Этот этап в моем творчестве завершен, и возвращаться к нему я не намерен. Сейчас я начинаю работу над книгой в жанре политического детектива времен второй мировой войны. Надеюсь, публика будет довольна, – он обвел глазами зал и постарался улыбнуться. – Равно как и надеюсь, что предстоящий телефильм ожидает успех, ведь работать над ним будет очень талантливая команда. Почему бы вам не порасспрашивать их с пристрастием? Потом Джон еще довольно долго отвечал на разные вопросы, улыбался в камеры, пожимал руки «телевизионным деятелям искусств» - в общем, справился с возложенной на него миссией вполне достойно. Может, Мэри теперь оставит его в покое хотя бы на пару дней… На выходе из отеля, где проходила пресс-конференция, их поджидала солидная по размерам группа поклонников, и пришлось еще задержаться, чтобы раздать автографы и сфотографироваться с довольными его благодушием фанатами. Вообще, он так до конца и не смог привыкнуть к новым масштабам своей популярности, и часто искренне ей удивлялся. «Ты видишь, но не наблюдаешь, Джон». Да он теперь уже и мало что видел. Например, поначалу он совершенно не обращал внимания на то, что недвусмысленные авансы ему делали как женщины, так и мужчины. Видимо, мир окончательно укрепился во мнении о его бисексуальности. Что интересно, Мэри это нисколько не огорчало – напротив, она считала, что это способствует его популярности. – Это современно и несколько провокационно, Джон. Не будь таким консерватором, – говорила она ему тоном, которым объясняют уроки особенно недалеким ученикам, - тебе же не нужно с этими мужиками спать. Так что можешь не волноваться за свою девственность в отдельных местах. Все-таки его жену иногда пробивало на солдатский юмор. Ну и конечно, она подняла эту тему как-то за обедом, когда у них в гостях был Шерлок. - Джон пользуется большим успехом у мужчин в последнее время, – ни с того, ни с сего выдала Мэри, сосредоточенно нарезая ростбиф. Джон с удивлением на нее посмотрел. – Это ты к чему? - Да так, просто красивый ты у меня, и знаменитый. Приятно же, - весело ответила она. – А к тебе, Шерлок, подкатывают поклонники мужского пола? – жену явно понесло. - Ко мне, как ты элегантно выразилась, подкатывают в основном именно такие поклонники, особенно после того, как откровения Джанин были объявлены розыгрышем десятилетия, - серьезно ответил Шерлок, пристально наблюдая, как ловко она орудует огромным кухонным ножом. – Если даже миссис Хадсон до сих пор не верит, что мы с твоим мужем не были любовниками, чего ты хочешь от остальных? Между прочим, Джон, - продолжил он, не отрывая взгляда от ножа, на лезвии которого отплясывали жизнерадостные солнечные блики, - она недавно призналась, что считает, что ты разбил мне сердце. Интересная теория. Джон залпом осушил свой бокал, видя как улыбка на лице жены застыла неподвижной маской – морщинки побежали вокруг холодно смотревших на Шерлока глаз. - Один-один, – сердито подумал Джон. Пора было объявлять брейк. - Прямо бразильский сериал у нас тут, не меньше. Кстати о фильмах, - мы приглашены на открытие Лондонского кинофестиваля, - он решительно пошел в кухню за новой бутылкой, - как я понимаю, тебя там можно не ждать? Естественно, Шерлока на открытии не было.

***

У Хелен Дрисколл (не было никаких настоящих инициалов АГРА, кто бы сомневался), известной миру как Мэри Уотсон, такой сильной и волевой, была одна большая слабость – она была чудовищно, беспредельно тщеславна. Она эту слабость осознавала, понимала причины ее появления, но ничего не могла с ней поделать. Слишком долго ей приходилось вести жизнь незаметной и небогатой одинокой женщины. Как человек, которому в детстве запрещали сладкое, вырастая, скупает килограммами шоколад и мороженое, так и Мэри, легализовавшись в новой жизни и добившись-таки своей цели, дни и ночи работала над тем, чтобы заработать еще больше денег и подняться на очередную ступеньку общественной лестницы. Надо сказать, что шла она по ней , а иногда и карабкалась из последних сил, практически из подвала. А еще она была рациональна до мозга костей, до отвращения к самой себе. Ей совершенно неведомы были такие простые чувства, как любовь, жалость, сопереживание. Нет, не подумайте, что она этого не понимала – было дело, даже расстраивалась поначалу. Потом решила, что это у нее такая инвалидность. Кто-то рождается без пальца, кто-то – без сантиментов. А что, даже полезно, не отвлекает от главного. Она хорошо запомнила слезы облегчения в то Рождество в доме Холмсов, когда Джон простил ее, произнеся пафосную заготовленную тираду. Как она переживала, что два года жизни выброшены насмарку и нужно будет все начинать сначала, да еще с ребенком на руках. Сколько усилий, сколько нечеловеческого терпения потребовалось, чтобы довести Джона до венца. На принца на белом коне он не тянул ни лицом, ни характером, и если бы не тот потенциал, который при определенных усилиях в нем можно было бы раскрыть, она бы даже не посмотрела на него как возможного кандидата в мужья. Практически смирившись с поражением, она начала обдумывать, не призвать ли на сцену Дэвида в качестве временного варианта, как вдруг консультирующий детектив преподнес ей совершенно необъяснимый рождественский подарок. Вот бушевавший гормонами беременный организм и подвел ее тогда, и она заплакала. А может, этот уличный алхимик Билли что-то не то подмешал в свою адскую усыпляющую смесь… Но Джон понял все по-своему – так, как обычные люди истолковали бы ее слезы, и все прошло неплохо. Поначалу она было решила, что Шерлок может с ней потягаться в бездушии, но когда увидела выстроившиеся на полу салфетки, сложенные Сиднейской оперой, холодное уважение к этому странному диковатому полуаутисту сменилось презрением. Так уж она была устроена – уважать могла только тех, кого считала сильнее себя. А тогда, посмотрев в перепуганные глаза с расширившимися от иррационального ужаса зрачками, безошибочно увидела того, кого знаменитый детектив так успешно скрывал от окружающих – одиночку, отчаянно противопоставлявшего себя остальным в упреждающем маневре – «я построю стену, и вы до меня не дотянетесь». Почему-то ее будущий муж стены не заметил, и стал, похоже, единственной связью Шерлока с окружающей действительностью, тем, кто держал его по эту сторону опасного баланса – подальше от кокаина и одинокого постепенного, но неизбежного сумасшествия. Она безошибочно почувствовала, сколько у нее с Шерлоком общего – неудивительно, что Джон выбрал их обоих. Оба одиночки, оба школьные фрики – он – потому что умный и закомплексованный, она… дети могут быть такими жестокими с нищими и некрасивыми новичками… Шерлок выбрал бокс, она – спортивную стрельбу. Он был одинок в Оксфорде, она – в школе для медсестер в Пенсильвании. В его жизни появился кокаин и Работа. В ее – надежная профессия специального агента. Профессию эту она обрела по чистой случайности. Зажав в кулаке первый в жизни чек – зарплату медсестры – она зашла в банк, чтобы его обналичить. Через пару минут Хелен спиной почувствовала опасность – оказался у нее такой талант – и успела нырнуть за стойку буквально за секунды до того, как в отделение ворвались двое грабителей. Они положили немногочисленных посетителей на пол и застрелили охранника, который по инструкции пистолет из кобуры достал, а вот дальше растерялся, заплатив за секунды замешательства жизнью. – Идиот, набирают кого ни попадя, - подумала Хелен, даже несколько удивившись собственному спокойствию. Потом она забрала оставленный по странной случайности рядом с трупом пистолет, и без колебаний застрелила обоих грабителей, поставив каждому ровно посередине лба по аккуратной бордовой точке. Через неделю к ней в больницу пришел человек незаметной внешности в недорогом мешковатом костюме, больше похожий на бухгалтера, чем на представителя спецслужб, и вскоре она поступила на новую работу. Свое дело она любила, рефлексий по поводу «мокрых заданий» не испытывала, спокойно работала по делам с женщинами и детьми, и совершенно не понимала своих коллег-мужиков, глушивших нервные срывы литрами виски, походами к проституткам и между операциями пролеживавших бока на кушетках психоаналитиков. Неудивительно, что карьеру она сделала внушительную, и когда пришло время, смогла договориться с руководством об уходе на очень хороших условиях. Вести скромную жизнь медсестры с ее-то деньгами было до ужаса обидно, но на тот момент способа легализоваться лучше не было. Конечно, очень хотелось всего и сразу – и бриллиантов, и сумки Биркин, и костюма от Шанель… Хелен, когда только начала работать в Конторе, сильно веселилась, когда смотрела в кино на Бонда, гоняющего на Астон Мартине в костюме от Бриони. Ну да, именно так – отличный способ быть незаметным. Если бы. Ну ничего, она не на секунду не сомневалась, что все у нее еще впереди. Красный Астон Мартин, кстати, с недавнего времени стоял у нее в гараже.

***

Апрель 2016 Спустя пару недель после пресс-конференции Джон сидел у камина, сосредоточенно переводя взгляд с Лагавулина на Лафройг [1] - с чего бы начать? – и думал о том, как причудливо иногда распоряжается судьба человеческой жизнью. Если бы Шерлок тогда не попал под пулю Мэри, может и не стал бы Джон Уотсон известным писателем, обладателем серьезных премий и обожаемым поклонниками автором знаменитых детективных романов… Октябрь 2013 …После того, как Майкрофт ушел, Джон в оцепенении провел остаток дня и всю ночь. Утром он спокойно пошел на работу, и каждый последующий день испытывал идиотское облегчение, что у Мэри токсикоз и она практически с первого месяца беременности решила уволиться. Встречи с ней он бы сейчас просто не перенес, а сидеть дома было невыносимо. Но через три дня его-таки прорвало - он послал по матери пожилую пациентку, которая довела его до белого каления рассказами о сволочной невестке. Боже, - стучало колоколом у него в голове – на что я трачу свою жизнь? И какой я теперь доктор? Наоравшись всласть, он ласково похлопал ошеломленную старушку по плечу, зачем-то вручил ей свой халат, и навсегда ушел из клиники и из профессии. Вечером этого дня он выполнил свою программу минимум малодушного подонка – позвонил Шерлоку – тот не ответил. Потом Джон технично напился, и принялся писать другу смски. После восьмого сообщения с текстом "Прости меня, пожалуйста, я был не в себе", он получил ответ. «Доктор Уотсон, не пишите и не звоните больше на этот номер. Телефон Шерлока у меня. Майкрофт Холмс». Тогда Джон тоже оборвал связь с внешним миром. В ответ настойчивые попытки миссис Хадсон зайти в гости, он закрылся на ключ, а когда она бралась увещевать его громким голосом из-за двери, демонстративно врубал телевизор на полную катушку. Наверное, не стоит говорить, что телефон он выбросил на помойку в первый же свой безработный вечер, сразу же после того, как получил послание от британского правительства. Где-то на пятый день добровольного затворничества, Джон понял, что его окончательно заело, что его мозг, зацикленный на странностях собственной судьбы, начал посылать недвусмысленные сигналы, и что осталось совсем недолго то того, как рассудок его покинет. Наверное, это могло бы стать шикарным выходом из его тупика, но и здесь он не смог довести дело до конца. Он испугался, и от испуга вспомнил, как настойчиво Мэри советовала ему начать писать книгу. - Джон, ты способен на большее, - неоднократно говорила она. - Твой блог – дело интересное, конечно. Но я не сомневаюсь, что тебе стоит попробовать замахнуться на литературное произведение. - Мэри, любимая, спасибо, что веришь в меня, - неизменно отвечал ей Джон, - но я полагаю что, у меня не хватит ни сил, ни терпения написать что-то большее, чем короткий рассказик. Да и Шерлок постоянно твердит, что я пишу глупости. - А что Шерлок-то твой сам написал? Монографию об особенностях кривоногости у азиатов? Сколько там у него народу на сайте бывает? Послушай, твой друг очень интересный человек, но поверь мне, пожалуйста, в этом деле он точно не эксперт. И Джон открыл ноутбук и начал писать о войне. В строчках своего романа он рассказывал об ужасах братоубийственных конфликтов, об афганских детях, которые рождаются героиновыми наркоманами, и, уже дойдя до половины повествования, вдруг четко осознал, что по сравнению с тем ужасом, что он увидел на войне, его сегодняшняя трагедия, конечно, серьезная, и, безусловно, заслуживающая переживаний, совсем не настолько безысходна, чтобы из-за нее лишаться человеческого облика. Он почувствовал, как уходят злость и отчаяние, как захватывает его сюжет, что теперь он ложится спать в ожидании нового дня, чтобы его продолжить, что он стал зависим от своего писательства, как раньше был зависим от адреналиновой дозы. Покидая ненадолго свое убежище, чтобы пополнять запас нехитрой еды, он торопился назад, к своей истории, что не давала ему покоя. Он с удовольствием общался с персонажами на страницах своего романа, и просто не мог перестать придумывать, что с ними будет происходить в следующей главе. Это было похоже на первую любовь – бессонные ночи, когда расстаться с героями невозможно, волнение в груди при написании особенно драматических моментов, и тоска, когда не находится нужного слова или не выписывается поворот сюжета. А еще он определился с тем, что делать дальше. Поняв, что кризис пройден, Джон сходил в парикмахерскую, и только тогда до него дошло, что наступила зима. Он прикупил себе немного новой одежды в дополнение к тому, чем обходился время своего добровольного затворничества. Затем приобрел телефон, и сразу же отправил сообщение на номер Шерлока. «Майкрофт, я должен с ним встретиться. Не вынуждайте меня на отчаянные меры. Отказа я не приму». Прождав целый день и не получив никакого ответа, он зашел в свой блог, и написал: «Тема моих новых рассказов – байки из жизни британского правительства. Жанр – политическая сатира». И уселся ждать. Через пять минут запись в блоге исчезла, а на экране телефона высветилось сообщение. «Мистер Уотсон, прекратите немедленно. Завтра в восемь утра я к вам заеду». Майкрофт, как и в прошлый раз поглядывал на Джона с легким отвращением, как смотрят на подтухшие продукты. - Полагаю, я могу устроить вам встречу с Шерлоком в эту пятницу. Он будет в городе по делам, и вы сможете утром с ним поговорить. Думаю, в полчаса вы уложитесь. Джон понял, что лучше не спорить, и не пытаться ставить условия. Он просто кивнул в ответ. - Спасибо. Он зайдет домой? - Нет, встреча будет проходить на другой территории. За вами заедут. И Майкрофт, отказавшись от чая, удалился, одарив Джона на прощание презрительным взглядом.