artificial heart

— 2101 год. Человечество сделало множество грандиозных открытий, перевернувших мир. Люди создали то, чего не было в далеком прошлом. Человечество смогло покорить все: землю, воду, небо, космос. Люди стали «великими завоевателями». И от этого им страшно. Человек создавал роботов, способных защищать дом от нападений тех или иных разумных существ с других галактик. С годами роботы усовершенствовались. Я предлагаю создать робота, абсолютно идентичного человеку. Он будет чувствовать боль, он будет самостоятельно думать, размышлять, и даже любить. По небольшой аудитории прошелся гул. «Робот, способный любить? Вы серьезно?», «Что за бред?», «Кажется, профессор тронулся умом». Профессор лишь хохотнул, далее сразу принимая серьезный вид. — Вам не интересно, как будет жить это создание? Не хочется понаблюдать, как груда металла будет любить, вести себя, как обычный человек, которого по истине будет трудно отличить от настоящего человека? Неужели, вам не интересно? — А последствия какие будут? Что, если появятся серьезные проблемы, поднимется вопрос «Роботы против Человечества»? — А об этом можно подумать тогда, когда это произойдет. Без риска мы не сдвинемся с мертвой точки. 70 лет спустя. Ядовитым светом разливается освещение этой комнаты, пронизанной разными проводами. Правда, эти провода спрятаны под белыми полами, потолком и стенами. Свет устремлен на центр, где стоит что-то, что отдаленно напоминает стеклянный саркофаг, стоящий на столе. А к «саркофагу» подключены разные провода. В саркофаге ничего не видно, все скрыто морозным туманом. Тут прохладно и пахнет пустотой. Седоволосый мужчина с жилистым лицом, в очках с толстой оправой, а на плечах с белым халатом подходит к саркофагу, легким движением пальцев касается стекла. Звучит пару раз мелодия, оповещающая о том, что операция выполнена. Крышка открывается, а тот самый туман ползет вниз по проводам, прикрепленным к столу, на пол, разливается, как что-то жидкое, а зачем постепенно исчезает. На столе лежит юноша. Аккуратные черты лица. Крепкое телосложение. Мягкие волосы. На вид всего 20 -22 года. Молодой парень был одет в белую рубаху и штаны. Мужчина в халате нажимает что-то еще, а затем «активизирует» прототип человека, абсолютно идентичную копию, только состоящую из металла. — Модель BN12094560. «Бэкхен». Пушистые ресницы вздрагивают. А глаза устремлены в потолок, слегка щурясь от яркого света. Какие-то программы перед глазами, цифры, буквы. Система заставляет грудь вздыматься, имитируя дыхание. Профессор довольно кивает головой, когда юноша поднимает ладонь над головой, скрывая глаза от ослепляющего света. — Где я.? — Бэкхен, сейчас я отведу тебя домой. Старый мужчина едва сдерживался, чтобы не пустить слезу. У него, наконец, получилось то, к чему он стремился так долго. Во что вложил столько сил. «Воскресил» своего сына, который погиб 72 года назад. Он помогает парнишке встать с твердой поверхности, подхватывая того за талию. Ноги юноши ступают холодного кафеля, а по коже пробегает холодок, смешенный с приятными мурашками. Он на долю секунды съежился, внимательно смотря на незнакомого для него человека, но затем отвернулся и принял помощь, шагая теперь более твердо, но все еще с помощью профессора. Дверь открылась, открывая вид на более приятную комнату, где свет смягчен. Мужчина усаживает мальца на кровать, а затем что-то нажимает на пульте. Та странная, светлая комната закрывается стенами, не пропуская больше того противного света. Старик садится рядом с парнем, беря того за руки. Он поглаживает своими теплыми и горячими пальцами бархатную кожу красивых рук. — Ты ведь не помнишь ничего… Бэкхен, я твой отец… твой отец. — Отец.? Папа. Папа, почему мы тогда так и не поехали на природу? В этот момент мужчина не сдержался, по его щеке пробежала слеза. Ему больно смотреть на своего сына. Ужасно больно. Он должен был тогда отвезти Бэкхена к океану. Если бы он только… той страшной трагедии 72 года назад не произошло бы.