1
26 сентября 2016 г., 23:06
Пак Чимин слышит привычные смешки в спину и обидные перешептывания окружающих, и, хотя на его лице не проскальзывает ни одной эмоции, в душе происходит настоящий хаос, сотканный из страданий и одиночества, съедающего изнутри. Все, кого он когда-то считал друзьями, не обращают никакого внимания на боль, застывшую в глубине карих глаз, когда кулак незнакомого громилы старшеклассника врезается в скулу, на которой до сих пор не зажил синяк с прошлого раза. Пак сворачивается маленьким клубочком, пытаясь слиться с серой плиткой на полу, что ему почти удается, так как уж очень она напоминает цвет осунувшегося лица. Избиение прекращается, как только звенит звонок, оповещающий о начале урока, но Чимин даже не шелохнется, мысленно считает чудом уцелевшие ребра и звездочки перед глазами. Парень смотрит в стену пустым взглядом и размышляет, когда все стало настолько дерьмово, что в прошлом жизнерадостный ребенок и душа любой компании, превратился в изгоя, на котором все время отыгрывались местные авторитеты, если можно так выразиться в отношении школьной иерархии. Дверь в туалет со скрипом открывается, но Чимин по-прежнему не спешит шевелиться, хотя бы потому что не может даже вздох сделать от боли в избитом теле.
— Живой? — обладатель сиплого голоса не получает ответа на свой вопрос, но и с места не сдвигается и явно не торопится на урок.
Чимин бы даже подумал, что о нем действительно кто-то беспокоится, если бы не знал человека, стоящего у дверей и пытливо прожигающего дырку своим безразличным взглядом в Паковском затылке. «Мин Юнги вообще не выглядит плохим парнем, коим его считают все вокруг» — сказал однажды Чимин и поплатился за это сполна. В один прекрасный момент дружелюбный и, наверное, совсем немного навязчивый парнишка услышал ядовитое, пропитанное гневом «Чего ты увязался за мной как прилипала? Люби меня в стороне, пидарок». И все перевернулось вверх ногами, потому что эту фразу слышала почти вся школа, а слухами земля полнится со скоростью света, а то и быстрее. Уже в тот же вечер Чимин познал всю человеческую жестокость в полной мере, ведь друзья, которых он молил о помощи, даже ухом в его сторону не повели, а бедняга еще часа два лежал на холодной земле после неслабой встряски от местной банды. С тех пор ситуация только усугубилась, хотя Пак отважно пытался дать отпор, но только силу свою не рассчитал и ударил так, что сломился о каменную стену общественного мнения. Его душа трещит по швам от вечно мельтешившего Мин Юнги на горизонте, ведь худощавый блондин прекрасно знает, что неосторожные слова сыграли злую шутку с судьбой улыбчивого Чимина.
Юнги идет мимо младшенького к окну, мельком глядя на бездвижное тело, чтобы убедиться жив ли тот вообще. Он запрыгивает на высокий подоконник и начинает болтать худыми ножками в воздухе, словно невинная девица. Мин смотрит на болезненно-бледное лицо Чимина, с явно виднеющимся новым синяком поверх старого, который Юнги рассматривал на прошлой неделе, сидя в точно такой же позе в этом же туалете, а Пак пялится бездумным взглядом в стену напротив, ожидая, когда боль немного отойдет и он хотя бы сможет шевельнуться.
— Хватит валяться без дела, Чимин, пора вставать, — эта немая сцена могла бы продлиться еще очень долгое время, если бы Юнги не разозлился.
На самом деле, состояние младшего его волнует, совсем немного, но тем не менее. Юнги бы даже извинился за свои слова, которые подпортили жизнь этого искреннего комочка счастья, лежащего на полу, если бы ему позволяли бы обстоятельства. Он соскакивает с пригретого места и подходит к Чимину; его пальцы почти нежно обхватывают плечи и аккуратно надавливают, норовя перевернуть мальчишку на спину, чтобы было удобнее брать его на руки. Пак издает скулеж от боли, которая прожигает изнутри его грудную клетку, но не противится по непонятным причинам. Юнги с несвойственной ему осторожностью приподнимает Чимина в сидячее положение, стараясь как можно меньше травмировать и без того поврежденное тело.
— Кажется, у тебя ребра сломаны, — «капитан очевидность, ей богу» думается младшему, но продолжает упорно молчать, стискивая зубы как можно сильнее.
Звенит звонок, и в коридоре за дверью становится шумно, Чимин смотрит испуганно на Юнги, которому все-таки удалось привести Паковское тело в вертикальное положение. Мин немного выше парнишки, но в телосложении явно уступает, что совсем не помогает в сложившейся ситуации.
— Если мы сейчас появимся в такой позе на глазах у всей школы, то это никак не улучшит мое положение, — хрипит едва слышно Чимин, повиснувший в, на удивление, крепких руках Юнги, но старший лишь кривит губы в усмешке.
Они медленно двигаются в сторону двери, Чимин болезненно скулит точно побитая собака, а у Мина от этого сердце внутри сжимается и хочется взвыть о несправедливости судьбы и его поганом языке, но он упорно молчит, продолжая двигаться вдоль стеночки. И наконец парни настигают дверь и это становится серьезным препятствием для обоих. Юнги аккуратно приваливает Чимина к стеночке спиной и раскрывает непослушную, вечно закрывающуюся дверь нараспашку. Старший не дает ей вновь закрыться, удерживая кончиком старого потертого черного кроссовка, а руками мягко тянет избитого и стонущего Пака на себя. В коридоре как-то сразу становится тихо и Юнги знает, что все сейчас замерли, чтобы посмотреть на развернувшуюся картину.
— Нет, чтобы помочь хотя бы дверь эту дурацкую подержать, — тихо усмехается Чимин, вновь облокачиваясь на старшего.
Мину почти уже удалось справиться с неожиданным препятствием в виде двери, когда ослабшие ноги Пака подводят своего хозяина и тянут в другую сторону, а Юнги разрывается между тем, чтобы продолжить держать дверь и не позволить ей ударить побитого Чимина, и тем, чтобы поймать младшего, предотвращая не менее болезненное столкновение с притягивающим полом. Он выбирает последний вариант и тут же получает по спине ненавистной уже всеми фибрами души дверью, а Чимин протяжно стонет от чего у каждого присутствующего побегают мурашки по спине, а у Юнги все внутри, в который раз за этот день, переворачивается. Мальчишку впервые избили до такого состояния, что он самостоятельно не может передвигаться.
— Сейчас, Чиминни, подожди немного, — Юнги неожиданно даже для самого себя подхватывает тяжелого парня на руки как какую-то принцессу из диснеевского мультика и медленно шагает в сторону выхода на негнущихся ногах. — Я позабочусь о тебе.
Юнги приносит парнишку в свою ненавистную обитель, и он обязательно пожалеет об этом, ведь скоро заявятся люди, которые никак не должны видеть это и без того разбитое существо, что сейчас расслабленно сопит на его узком диване под действием сильных обезболивающих. Юнги знает, что мальчишка в ближайшее время не проснется, поэтому закрывает дверь на ключ и садится в кухне. Его сожитель, если этого парня можно таковыми считать, не заставляет себя ждать и приходит в состоянии не стояния и под явным наркотическим опьянением. Громадный Чхве Минхо подминает яростно сопротивляющегося Юнги под себя и делает то, что делает обычно. Мин ненавидит все и всех, но сознание не спешит покидать его обмякшее от дозы наркоты тело, которое сейчас яростно вколачивают в твердую поверхность кухонного стола. Мысли цепляются за беспомощного и беззащитного Чимина, что сейчас спит на его старом и пыльном диване, который Юнги привык называть клоповником, и ни о чем не подозревает. Мина бросают на пол, когда его накрывает с головой очередной приход, чувства обостряются, мысли куда-то улетучиваются и ему уже не кажется, что ложиться под другого человека за дозу — такой уж плохой поступок. Ему, если честно, сейчас все кажется радужным и классным, даже собственная жизнь, в которую он случайно затащил ни в чем не виноватого мальчишку.
Отпускает парня примерно через час, мысли в голове проясняются, а Юнги начинает очередной отсчет до принятия следующей дозы. Он медленно поднимается, застегивает джинсы и бесшумно проходит по квартире, где валяются какие-то незнакомые люди в полной отключке. Значит у него есть шанс выпроводить парнишку домой и больше никогда не подпускать к себе. Юнги кидается к своей закрытой комнате и очень пугается, когда обнаруживает открытую дверь. Он врывается словно ураган, разъяренный и готовый убивать всех, кто мог бы навредить Чимину, к слову, последнего не оказывается на диване, там лежит никто иной как Минхо и громко храпит. Юнги громко сглатывает и обводит комнату беглым взглядом и в ту же секунду слышит приглушенное «Юнги» откуда-то со стороны шкафа для одежды. Мин молча вытаскивает оттуда Пака, который умудрился спрятаться от опасности будучи избитым.
— Иди домой, а лучше в больницу и больше никогда не подходи и не заговаривай со мной, Чимин, — говорит Юнги, когда уводит младшего подальше от того ада, в котором он живет уже два года.
Жизнь Мин Юнги всегда была наполнена шумными вечеринками, рекой алкоголя и любящими родителями, но ровно до тех пор, пока последние не скончались в страшной автокатастрофе. Оставшийся в одиночестве мальчик был брошен своими якобы добренькими тетями и дядями, которые просто забрали нехилое наследство и выгнали того на улицу, не собираясь возиться с проблемным и чужим ребенком. Юнги встретил на улице доброго парня Чхве Минхо, который привел к себе домой и позволил жить у себя, и Мин даже думал, что судьба к нему благосклонна, но ровно до того момента, пока на одной из вечеринок ему не пустили по венам героин. Друзья, коими Юнги считал окружающих, сказали, что от одного раза ничего не будет, что в жизни нужно попробовать все, а наивный Юнги повелся и с радостью согласился. Тогда ему понравилось на самом деле и он продолжил использовать такой способ, чтобы иногда расслабиться от навалившихся проблем, но вот только спустя какое-то время осознание реальности навалилось на подростка тяжелым грузом. Добренький друг Чхве Минхо сказал, что за дозы надо платить вообще-то и перестал вкалывать Юнги наркотики. Тогда-то Мин впервые узнал, что такое ломка, тогда-то Мин впервые лег под «друга», тогда-то Мин впервые ощутил свою зависимость впервые, тогда-то Мин впервые осознал, что его жизнь катится куда-то на дно Марианской впадины, а то и глубже, наверное, в самый ад.
— Что это за место, Юнги? — парнишка тяжело дышит, но упорно не собирается никуда уходить, даже несмотря на переломанные ребра, сильнейшее головокружение и подкатывающую к горлу рвотную массу.
— Уходи, говорю, домой, — Юнги измученно улыбается, впервые, наверное, за всю жизнь показывая свои настоящие эмоции и разворачивается на пятках, норовя убежать как можно быстрее от парня с таким теплым взглядом.
— Если ты сейчас не ответишь на вопрос, то я вернусь в ту квартиру и потребую ответ у парня, что остался там храпеть на диване, — Чимин блефует, он ни за какие коврижки не подойдет к тому мерзкому месту, которое должно именоваться квартирой, но язык поворачивается его назвать только притоном наркоманов, алкоголиков и шлюх.
— А ты сам-то как думаешь? — шипит неожиданно разъяренный Юнги в ответ, а потом обреченно добавляет. — Это Ад, Чиминни, самый настоящий Ад, где не место таким невинным мальчикам как ты.
Пак почти невесомо касается запястья Мина, а потом неожиданно задирает рукав толстовки до самого локтя и шумно выдыхает. Юнги на это сильно зажмуривается, боясь увидеть разочарование в глазах-щелочках напротив, но руку не одергивает, позволяя рассмотреть воронки, образовавшиеся от игл. Младший долго молчит, вызывая у парня напротив хаос в мыслях и во всем теле.
— Ты поэтому в тот день меня оттолкнул? Не хотел, чтобы я ввязывался твой личный Ад, а ведь совсем не думал, что это так отразится на моей жизни, правда? — наконец разрушил тишину брюнет. — Но кто бы мог подумать, что ты раскроешь мой страшный секрет о том, что я гей, который все время смотрел в твою сторону? Я ведь действительно тогда подумал, что ты все понял, что заметил мой взгляд, который всегда был направлен на тебя…
— Замолчи… — тихо перебивает старший, у которого из глаз вот-вот хлынут слезы от накативших эмоций.
— Я следил за тобой издалека, но никогда не замечал рядом с тобой людей, только наушники в ушах и отрешенность во взгляде, словно ты где-то далеко в своем собственном мире. В тот день что-то пошло не так с самого начала, правда, Юнги? Ты был словно разбит, словно всю твою душу вытащили из тебя, вывернули наизнанку, изрядно потрепали и засунули обратно…
— Пожалуйста, хватит… — голос Мина впервые дрогнул, а слезы градом покатились по впалым бледным щекам.
— У тебя ведь очень красивые глаза, словно лисьи, но в тот день в них отражалась только боль и безграничное одиночество. Мне стало любопытно, почему ты всегда один, а мне сказали, что ты плохой парень, а я взял и не поверил этим глупцам…
— Замолчи, Чимин! — длинные пальцы блондина с несвойственной им силой вцепились в Паковские плечи, в попытке прекратить поток слов, которые разрывали и без того израненную душу на части.
— Я не прогадал, ты действительно очень хороший парень, Юнги-хен, — нежная улыбка расплылась на детском лице Чимина. — Я дам тебе шанс искупить свою вину передо мной и моей испорченной жизнью. Ты прямо сейчас идешь со мной в больницу и лечишься от зависимости и больше никогда не бросаешь меня, идет?
Юнги замирает и не верящим взглядом впивается в улыбающееся лицо напротив, и, кажется, что можно услышать, как скрипят шестеренки в больной блондинистой голове. Чимин подается вперед и оставляет легкий, невесомый поцелуй на потрескавшихся губах старшего, а последний совсем выпадает из реальности, стоит только и глазами своими непонимающе хлопает. Пак хрипло смеется, а потом охает, вспоминая мгновенно про переломанные ребра и оседает на землю, проклиная тупых качков и судьбу за такой подарок. Юнги тут же приходит в себя и присаживается рядом на корточки, обеспокоенно рассматривая побледневшего брюнета.
— Юнги, пожалуйста, соглашайся скорее, — Чимин прижимается к плечу своего хена лбом и зажмуривает глаза, боясь все испортить или получить отказ.
Парнишка совсем никакого представления не имеет, что такое наркотическая зависимость, не подозревает о том, что без дозы ломает по страшному, что справляются лишь единицы, что Юнги не такой сильный, но все равно верит и надеется на лучшее. И, казалось бы, судьба ему ясно дала понять, что пора бы уже снять розовые очки, а когда Чимин отказывается, она просто вмазывает с ноги, разбивая стекла, которые острыми концами втыкаются в глаза, но он упорно продолжает верить, что даже без розовых стекол мир прекрасен и в конце пути только счастье, а не старуха смерть с косой. Юнги неосознанно зарывается пальцами в густую шевелюру младшего и произносит что-то отдаленно похожее на согласие. Эта парочка как-то слишком быстро оказывается в местной больнице, где врач подтверждает наличие сломанных двух ребер у Чимина, делает тугую повязку на грудную клетку и выписывает обезболивающие. А с Юнги все куда хуже, его долго расспрашивает нарколог обо всем на свете и просит подписать бумагу о том, что парень согласен на тяжелое и долгое лечение. Пак под шумок просит дяденьку в белом халате ничего не говорить Мину про оплату, потому что сам в состоянии с этим разобраться, а доктор только улыбается и выполняет просьбу.
