Будем как...

Кот приходит к Маринетт дважды в неделю, и с некоторых пор это нормально. Маринетт целует и обнимает Кота дважды в неделю, и это тоже нормально. Маринетт до потери пульса влюблена в Адриана, а вот это уже далековато от нормы. Кот над ней смеется. Не показывая, тихо, про себя, но смеется. Смеется над ее попыткой забыться в нем, утонуть в нем, не вспоминать об Агресте хотя бы целуя другого. Она точно так же смеется над ним. Она - не Ледибаг. Он - не Адриан. Их сердца отданы другим так давно и настолько безнадежно, что они находят нормальной эту связь. Им обоим иногда хочется просто свернуться в клубок и позволить себе умереть. Они оба никогда так не сделают. Маринетт смотрит Коту в глаза. Они не светятся изнутри силой внутреннего чувства, они не теплеют при взгляде на нее, в них нет ни грана любви. Он не любит ее, но, боже, ей наплевать. В конце концов, она тоже его не любит. У Кота уверенные движения, потрясающая пластика и бездна обаяния, с ним хочется провести ночь или даже несколько ночей, а Адриан... Ну, это Адриан. С ним хочется провести жизнь. Хочется готовить ему кофе по утрам до самой старости. — Это неправильно, — говорит Кот ей в макушку, удобней устраиваясь на узком диване в их съемной квартире. Хотя нет, не их. Кота Нуара и Ледибаг. — Я знаю, — рассеяно отвечает Маринетт, листая журнал. — Ты не даешь мне об этом забыть. — Подрабатываю совестью, Принцесса, — ухмыляется Кот. — Судя по твоим выкладкам, мне и без совести хорошо, — фыркает Маринетт, сталкивая Кота с дивана на пол. — Ты злая!.. — А ты придурок. — Я придурок, который заботится о твоем моральном облике и душевном состоянии! — Кот вытянул из-под спины Маринетт подушку и удобно устроился на ковре перед диваном. — И гробит мои нервы! Нуар, сколько раз тебе повторять? Я считаю нашу... ситуацию... приемлемой. Мой моральный облик и душевное состояние больше страдают от общения с тобой, чем от ситуации в целом, — Маринетт ловко выдернула подушку и вернула ее на законное место. — То есть встречаться с одним парнем чтобы забыть другого - это приемлемо? — Маринетт вместе с подушкой полетела на пол, в объятия Кота. — То есть спрашивать о таком девушку, которая согласилась побыть заменой для недосягаемой Ледибаг - это приемлемо? — Один-один, Принцесса. Кот сгреб в охапку Маринетт вместе с подушкой и перетащил ее к себе, на пол. Девушка тихо зашипела сквозь зубы на эти действия, но никак их не прокомментировала. Она снова полулежала в объятиях Кота и читала журнал (делала вид, что читала), и про себя просила, чтобы Кот за сегодняшний вечер больше не поднимал темы их странных недо-отношений. Маринетт не могла сказать, когда это началось. Возможно, где-то около полугода назад, когда Кот, подняв за подбородок ее заплаканное лицо, аккуратно поцеловал Маринетт. Возможно, что-то такое назревало между ними с тех самых пор, когда проводить вечера за разговорами стало нормальным. Возможно, все началось еще раньше, когда она нашла раненого Кота в подворотне без сознания и потащила к себе - латать. Сама Маринетт почему-то считала, что пропала с самого начала. С того самого момента, когда крошечные сережки заняли свое место в ушах, а супергеройские обязанности - в сердце и расписании. С того самого момента, как впервые подумала о том, что Кот похож. Она не знала, что думает по этому поводу сам Нуар. И, хотя он много раз говорил, что творящееся с ними неправильно, Кот ни разу не предпринял попытки разорвать их странную связь. — Ты не читаешь, Принцесса, — проницательно заметил Нуар, проводя носом по ее шее. — Я еще и думать умею в отличие от некоторых, — фыркнула Маринетт, откидывая голову парню на плечо и позволяя журналу мягко выскользнуть из ее рук. — И кто же это мог быть такой... не думающий, м? — прошептал Кот ей на ухо, прижимая ближе к себе. Он, не глядя, нашарил свой шест и швырнул его в выключатель. Свет погас, а шест, срикошетив от стены, снова оказался в когтистой руке Нуара. — Позер, — с притворным укором вздохнула Маринетт. — Не мог же я встать, Принцесса! Я сделал это, чтобы не причинять вам неудобств, душа моя! Маринетт напряглась: — Не говори так даже в шутку. Твоя душа скачет по парижским крышам вместе с твоей Леди, а я... Не она. Не Ледибаг. — Прости, — извинился Кот, и в его голосе проскользнули нотки грусти. Парень уложил подбородок девушке на макушку и обнял ее теснее. Та вздохнула. — Расскажи мне о Ледибаг. Пожалуйста. Если можно, — тихо попросила Маринетт, пытаясь разобраться в своих смешанных чувствах. Прошла минута, прежде чем Кот заговорил: — Она похожа на звезды, такая же прекрасная, и такая же далекая. Недосягаемая. Что бы ты ни делал, ты привязан к земле и никогда до нее не дотянешься. Можно лезть из кожи вон, разбивать голову в попытке пробить лбом стену, вывернуться наизнанку - но ты всё равно здесь, а она - там. И в то же время понимаешь, что ради нее и из кожи вон вылезти, и наизнанку вывернуться, и голову разбить - абсолютно все. Невозможно не пытаться. Я не представляю, как живут без нее все эти люди, все эти тысячи парижан. Как живут те, кто видит ее только с экранов и слышит ее голос через динамики. Для меня это кажется невозможным. Ледибаг — как путеводная звезда. Она - константа моего мира. Небо может рухнуть на землю, сверхновая взорваться в центре Парижа, может начаться второй потоп, третья мировая, Армагеддон или апокалипсис, но рядом со мной всегда будет она, моя прекрасная Леди. Сильная, смелая, гордая, потрясающе красивая... Всегда, понимаешь? Что бы ни случилось, я верю ей, потому что я могу ошибаться, а она — никогда. Кот замолчал, а Маринетт сглотнула комок в горле. У нее не было сил хоть как-то ответить на это, все силы катились сейчас по ее щекам маленькими солеными дорожками, собирались на дрожащих губах и подбородке. — Почему... я?.. Если ты так любишь ее? — тихо спросила девушка, облизывая соленые от слез губы. Кот отвел взгляд. — Ты, — он прокашлялся. — Похожа. Очень. Маринетт вздрогнула от того, сколько отчаянной горечи было в этих трех словах. Ему было больно. Она делала ему больно. Все эти встречи (обязательно вечером), разговоры (редко смотря в глаза), поцелуи (в полутьме, только бы не видеть лица), объятия (почти всегда - со спины)... Прямо сейчас она чувствовала, как эти недо-отношения ломают, корежат, выдирают с корнем и безжалостно топчут что-то беззащитное и отчаянно живое. Она делала ему больно. Снова. Но не могла прекратить, потому что... — Ты тоже... очень похож.