Будем как...

У Маринетт в карманах с некоторых пор всегда лежит небольшой запас камамбера, завернутого в несколько слоев в упаковку - чтобы не пах. С некоторых пор Маринетт просит Тикки не показываться, даже если они одни. С некоторых пор Маринетт оказывается дома на несколько часов позже обычного и поднимается наверх под понимающими взглядами родителей. С некоторых пор... У нее есть Кот. Маринетт сама не до конца понимает, хорошо это или плохо. Но она постоянно чувствует пустоту внутри, пустоту там, где должен быть Адриан. Взъерошенный спросонья Адриан, смеющийся Адриан, готовящий с ней круассаны Адриан, целующий ее в макушку Адриан, любящий Адриан, её Адриан. Иногда в эту пустоту пробирается Кот. С ним становится... почти нормально. Почти терпимо. Если Нуар чувствует что-то похожее, то она его прекрасно понимает. Иногда Нуар, забывшись, звал ее Ледибаг. Она на это всегда вздрагивала, а он потом долго извинялся, сыпал оправданиями и вздыхал. Сама Маринетт имени Адриана никогда не называла - слишком тяжело спутать. Кот Нуар заботился о Маринетт. Не ухаживал — в их ситуации ухаживания в традиционном варианте показались бы им обоим злой иронией — а именно заботился. Следил, чтобы она тепло одевалась и ложилась спать вовремя, приносил вкусности, помогал дотащить тяжелые сумки, галантно открывал перед ней двери, интересовался ее жизнью, бегал на другой конец Парижа за забытыми ею вещами и делал еще множество других мелочей, которые заставили бы сердце девушки дрогнуть... если бы это был Адриан. Не Кот. Ей нужен не Кот. И Коту нужна не она. Но так уж получилось, что они есть друг у друга, а больше-то и нет никого. Сегодня продавленный диван в их с Нуаром гостиной особенно неудобный, а чай безвкусный. Сегодня она-Маринетт призналась в любви Адриану и получила вежливый отказ. Она знала, что так будет. Она знала, что он скажет, еще до того, как идеальные губы дрогнули, складывая звуки в слова. Маринетт прочитала свой приговор в его глазах. Адриан смотрел на нее внимательно, спокойно, но с жалостью. И пониманием. По нему было видно, что он отказывает не в первый раз. Маринетт, глотая слезы, стояла перед ним и чувствовала, как внутренний мир идет широкими острыми трещинами. Идти с разбитым сердцем ей было некуда. Домой не хотелось, к Але тоже. Хотелось поплакать в тишине, так, чтобы никто не видел, выплакаться, выжать себя, как губку, чтобы больше никаких слез. А потом лечь спать и не просыпаться пару недель. Руки сами нашарили в сумке дубликат ключей от их геройской квартиры. Там будет темно и пусто. То, что нужно. И вот теперь она сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела невидящим взглядом в стену. Плакать Маринетт больше не могла - глаза опухли, покраснели и ощущались так, будто в них кто битого стекла насыпал. Лучше бы он ее ненавидел. Было бы легче, правда. От ненависти до любви, все такое... Но он ее не ненавидит. Он относится к ней так же, как и ко всем, и в некотором смысле это в миллион раз хуже. Маринетт сжимается в комок от этой мысли, а потом, как заядлый мазохист, повторяет у себя в голове его "прости". Прокручивает это короткое слово раз за разом, как будто пластинку зажевало. "Прости". Легко сказать. И сделать на самом деле тоже легко, потому что об этом просил Адриан. Она не злится и не обижается, ей просто очень больно. Вот, в общем-то, и все. Больше никаких тайн. Больше никаких мечтаний и надежд. Идиотка, как она могла хоть на секунду поверить... понадеяться на взаимность? Да между ними пропасть! Такая же огромная, как между Ледибаг и Котом Нуаром. Вроде вместе, а на деле из разных галактик. — Принцесса расстроена? — Нуар появился внезапно и обнял ее со спины, заставив вздрогнуть. — Уйди, — Маринетт отвернулась, не желая показываться перед Котом в таком убитом виде. Видимо, он мгновенно понял, что "расстроена" — не то слово. Нуар плавно опустился на пол перед диваном и взял дрожащие пальцы Маринетт в свои. Девушка выдернула руку, но, смягчившись, благодарно провела ладонью по встрепанным светлым волосам. Кот одним своим присутствием помогал ей прийти в себя. — Что ты плачешь? — Да так... Счастливые перспективы оплакиваю, — Маринетт попыталась улыбнуться, но вышло косо. — Видимо, давно и продуктивно, Принцесса, — Нуар кивнул на чашку с остывшим чаем и груду использованных салфеток. — Давно и продуктивно, — эхом повторила Маринетт. Кот критически осмотрел девушку, а потом вздохнул и легко поднял на руки. Она тихо вскрикнула от неожиданности, но покорно обмякла. Что бы ни придумал Кот, хуже ей всё равно не будет. Нуар прошествовал со своей ношей на тесную кухоньку и там аккуратно посадил Маринетт в кресло, составлявшее пару продавленному дивану в гостиной. Девушка вжала голову в плечи и отвернулась, чувствуя себя опустошенной и очень уставшей. Кот тем временем залез в холодильник и начал доставать оттуда продукты. В итоге на столе образовались овощные завалы, нашлась бутылка молока, потерянная полтора месяца назад, восемь яиц без упаковки и еще два в упаковке по четыре штуки, сливочное масло, банка с грецкими орехами, годовой запас камамбера, хвост селедки и мистическим образом не съеденные пирожные; своим бледно-синим окрасом бросалась в глаза курица, вытащенная из морозилки и гордо уложенная в самый центр композиции. — На ужин у нас будет овощное рагу! — гордо возвестил Кот, заставив Маринетт вздёрнуть бровь: — Ты умеешь готовить? — Я полон талантов, моя Ле... кхм. Принцесса. — Что-то я сомневаюсь в твоей способности приготовить нам ужин, а вот в твоей способности устроить катастрофу на ровном месте сомневаться не приходится!.. — Маринетт поспешила увести разговор в сторону от опасной оговорки. — А вот для этого я и принес тебя, Принцесса! Беречь эту квартиру от кОтастроф теперь в твоих интересах! Пронесло. Полушутливая манера Кота явно лучше, чем бесконечные извинения, которые обычно следовали за подобными ошибками. По крайней мере именно сейчас Кот тихо, осторожно прокрадывался на место Адриана в ее сердце, не вытесняя, но расширяя уже существующее пространство. Любовь к Адриану теперь соседствовала с различными чувствами к Нуару. С благодарностью, раздражением, радостью, довольством, страхом за него, уверенностью в напарнике и множеством других, менее значимых. — Спасибо, Кот, — тихо сказала она, но тот услышал. — Нет проблем, Принцесса, — улыбнулся Кот, поворачиваясь к ней от плиты. Сейчас что-то в нем казалось смутно знакомым, до боли родным. Маринетт, слишком уставшая за день, не выдержала — уснула прямо в кресле, уронив голову на согнутые руки. Кот, вздохнув, выключил огонь под рагу и в который уже раз за день поднял на руки ценную ношу. Нуар устроился на диване вместе с Маринетт и отменил трансформацию. Плагг без лишних слов умчался за камамбером, а сам Адриан долго еще лежал в темноте, вслушиваясь в сонное дыхание девушки рядом и перебирая ее волосы. Он размышлял надо всей этой донельзя странной ситуацией, пока сам не уснул, крепко обнимая Маринетт. Свое идеальное солнце. Свою идеальную замену.