The sunshine of my life

Время шло своим чередом. У Scorpions одни концертные города сменялись другими, они играли свои самые известные хиты на аренах разных стран и городов. «Wind of change» и «Still loving you» в один голос подпевали всем залом люди, в повседневности говорившие на абсолютно разных языках. Но именно в тот вечер, когда выступали великие Scorpions, случалось чудо и все начинали говорить на одном – языке музыки, каждому знакомой с детства. Маттиас всегда любил «Still loving you», всегда ждал момента, когда сможет сыграть её на сцене. Он всегда с упоением вырисовывал медиатором дивный узор основной темы. Всегда, погружаясь полностью в мелодию, исполнял своё соло, он любил его до мурашек. Сейчас эта песня была для него своеобразной пыткой, которая раз за разом разрывала сердце. Поначалу он пытался собирать его по кусочкам, утешаясь в объятиях очередной фанатки, которую увозил после концерта в отель. Он трахал их с таким остервенением, на которое, как ему казалось, никогда не был способен. Он не видел в этих несчастных девочках личностей. Он видел лишь тело, которым можно воспользоваться на одну ночь. Он трахал грубо, врываясь внутрь резкими движениями, не заботясь об ощущении партнёрши, он оставлял синяки на запястьях и сжимал пальцы на горле до хрипа. Он медленно, но уверенно превращался в бездушного монстра. Он искал спасения в дрэмах с виски, напиваясь до полуобморочного состояния, надеясь, что это поможет перестать видеть её во сне. Ему казалось, он сходит с ума, понимая, что больше никогда не прикоснётся к её божественному телу, никогда не заглянет в её глаза, никогда не почувствует вкус губ, которые лишают разума. Он понимал, что её имя теперь будет произносить только в пьяном бреду или просыпаясь ночами и отчаянно ища её рядом. Казалось, для него жизнь была закончена. Слай в это время жила своей жизнью. В отличие от Маттиаса, который превращал в песок руины своей жизни, она старалась укреплять её всеми возможными способами и не унывать при любых обстоятельствах. Она записалась на танцы, притянув за собой и Флориана. Однако посетив пару занятий, отказалась, поскольку сальса, которую они там разучивали, напоминала ей тот самый вечер, когда они были на свидании с Маттиасом. Тогда было всё так естественно: два пылающих страстью сердца, горящие взгляды желания и жгучие ритмы, в которых соприкасались их тела. Незабываемый секс после, который был завершающей вишенкой на торте идеального вечера. Сейчас всё было как-то иначе, как-то не так и партнёр не тот. Однажды прогуливаясь в парке, она познакомилась с милой дамой, которая как-то в разговоре обмолвилась, что посещает собрания книжного клуба, и пригласила девушку как-нибудь прийти туда. Слай не стала медлить и поприсутствовала на одном из них. Это были обычные посиделки, проходившие каждый четверг, где одинокие женщины чуть старше среднего возраста собирались вместе и обсуждали очередной прочитанный женский роман. Потом они читали ещё пару глав, дискутировали о событиях сюжетной линии в них, постепенно скатываясь в истории личных жизней. Эрике нравились эти встречи тем, что там всегда царила уютная, дружеская атмосфера. А ещё было интересно послушать рассказы о судьбах этих женщин. Самой лучшей традицией этих собраний была чайная церемония, на которую каждая участница приносила собственноручно приготовленные десерты. Они с удовольствием поедались под душевные разговоры и ароматный напиток. На следующий день после расставания с Маттиасом Слай дала согласие Майклу Шенкеру на совместный ужин, считая, что ничего не теряет. Ещё на следующий день он отвёз её домой. Потом было ещё свидание, на котором случился их первый настоящий поцелуй, после которого произошло то, что, собственно, и должно было произойти – первое осознание того, что старания этого засранца увенчались успехом и затронули её душу. Затем были ещё несколько встреч, на которых Шенкеру удалось закрепить в ней самой мысль о том, что она влюблена. Влюбиться в Майкла Шенкера. Сама по себе это безобидная фраза, которая, тем не менее, вызывала нервный смешок у любого здравомыслящего человека. Однако её глубинный смысл пугал. Конечно, Михаэль не был монстром. Наоборот, он был весьма мил, симпатичен и умел красиво ухаживать. Умел быть трогательным и романтичным. Этим он и был опасен. Влюбиться в Майкла Шенкера – значит уничтожить себя как личность. Потому что он влюбляет наверняка и бесповоротно. Он проникает в самое сердце, пускает там корни, а потом исчезает, будто его никогда и не было. А ты остаёшься у разбитого корыта со своими воспоминаниями, пустотой в душе и разбитыми мечтами о счастливом совместном будущем. С полным отсутствием желания жить. Поэтому любая женщина старалась избегать длительной и доверительной связи с Михаэлем. Слай же, прекрасно зная о его скверной репутации, долгое время сопротивлялась ухаживаниям, неустанно держала достойную оборону его чарам. Однако где-то просчиталась, дала слабинку и уже и вспомнить не смогла, с каких пор его поцелуи стали слаще, касания заставляли сердце биться быстрее. Когда его образ лишил сна, а длительное отсутствие звонка сводило с ума. Когда она позволила ему занять место Маттиаса, когда он стал неотъемлемой частью её жизни? Как ему удалось вскружить ей голову? — Ну ты и дура, Слай! — глядя на себя в зеркало из ванного гарнитура, произнесла женщина. Нервный смешок и она тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Смешно это или нет, но назад пути не было. Маттиас не вернётся, не спасёт, не вырвет из хищных лап Майкла Шенкера, которому она по неосторожности подарила своё сердце. Оставалось только покорно ждать той самой роковой минуты, когда он решит сообщить о том, что наигрался. Несмотря на то что Михаэль выглядел вполне убедительно, говоря ей о своей симпатии, Эрика ему не верила. По крайней мере, полностью. Поэтому всякий раз ожидала от него именно этого подвоха. В один из дней Слай решила устроить себе выходной, поэтому позволила себе понежиться в постели до полудня. Её сладкую негу дремоты прервал звонок мобильного телефона. Увидев имя абонента, девушка улыбнулась. — Привет, Михаэль, — продолжая улыбаться, поздоровалась она. — Доброго утра, пропажа! Проезжая мимо «Инь/Ян», я не увидел твоего авто на привычном месте. Я чуть не умер, — сообщил в ответ Михаэль. — Чуть не считается, — хихикнула она. — Неужели и правда распереживался? — Вообще-то да. Моё сердце не выдержало бы такого удара, случись что с тобой. Спасибо, твой приятель меня успокоил, сказал, что ты дома. Удивительно, но его слова и тон, которым они подкреплялись, звучали достаточно естественно, будто и вправду его сердце сместилось куда-то вниз. — Я его от всего сердца поблагодарю, что сохранил тебя для меня. Чего заезжал-то? Или просто мимо ехал? — сразу же предположила девушка, не дав мужчине и рта раскрыть. — Вообще-то хотел на свидание тебя забрать. Согласна? Слай в ответ утвердительно «угукнула», и они договорились, что Майкл заедет за ней через час. В условленное время его авто уже красовалось у подъезда, и когда девушка вышла, Михаэль вручил цветы, поцеловал и помог ей забраться в салон. — И куда ты меня везёшь? — поинтересовалась она с улыбкой на лице, рассматривая мужчину рядом с собой. Он был вполне привлекателен внешне, хоть и было видно, что годы потихоньку брали своё. На лице пролегли глубокие морщины, а сама кожа потеряла свою упругость. Однако модная стрижка блондинистых волос, рельефные бицепсы, которые услужливо показывали короткие рукава футболки, немногочисленные татуировки и слепящая улыбка придавали ему шарма, а равязное поведение, свойственное подросткам, сбрасывало лет десять. На самом деле Майкл был почти ровесником Маттиаса, однако выглядел несколько старше. Но несмотря на это, стариком его точно называть было ещё рано. — Сегодня погодка хорошая выдалась, — начал Михаэль, стрельнув коротким взглядом по девушке. — Я подумал, ты будешь не против провести время на природе, у воды, я угадал? Девушка в ответ лишь утвердительно покивала головой, мысленно отметив, что он попал прямо в самое сердце её желания. Вернувшаяся в город жара действительно заставляла жителей искать спасения в тенистых насадках с прохладительными напитками или сбегать к водоёмам, где было гораздо свежее. Тем временем автомобиль свернул с основной трассы и дальше двигался какое-то время по дороге похожей на просёлочную. Затем, миновав цивилизованные и обустроенные места отдыха, углубился в лес, выискивая более уединённое место. Наконец-то мотор заглох, и Михаэль посмотрел на свою спутницу. — Приехали, — сообщил он и, выйдя из авто, помог выбраться и девушке. Слай осмотрелась и охнула, поражённая великолепием открывшейся панорамы. Чистая, искрящаяся на солнце водная гладь озера Шлахтензее и разнообразие зелёных оттенков крон деревьев на противоположной стороне. Самое главное - казалось, что сейчас они находятся далеко от городской суеты, поэтому и воздух казался гораздо свежее, и птички, скачущие по веткам где-то среди листьев, переговариваясь, наперебой чирикали громче. Девушка, прикрыв глаза, глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом, принесенным лёгким, тёплым ветерком. — Михаэль, ты кудесник, — выдохнула она, и повернулась к мужчине, который стоял в паре шагов от неё и наблюдал за реакцией своей спутницы. Девушка подошла к нему почти вплотную и, обняв за шею, поцеловала в губы. Когда Эрика его отпустила, Михаэль достал из багажника плед, корзину с едой и ведёрко для цветов, в которое зачерпнул воды из озера. Лёгкие закуски, сэндвичи, фрукты, вино. Выпитый алкоголь вперемешку со свежим воздухом кружили голову. Или это был Михаэль, который, вглядываясь прямо в глаза своей спутницы, накручивал на палец тонкую прядь её волос и почти шёпотом наговаривал разные красивые слова. Щёки Эрики покрывались лёгким румянцем, и ему это явно нравилось. Вскоре распалённая девушка поднялась на ноги, сбросила с себя футболку и сняла шорты, оставшись в одном белье. Она отошла на несколько шагов, приблизившись к озеру. Соблазнительно улыбнувшись, медленно сняла оставшуюся на ней одежду, оказавшись совершенно обнажённой. Закусив губу, она наблюдала, как изменился в лице Михаэль, как заискрились желанием его глаза. Медленно пятясь к воде, Слай будто гипнотизировала его взглядом, звала за собой, но достигнув воды, резко развернулась и нырнула в глубину. Проплыв пару метров вдоль береговой линии и вернувшись на берег, она сразу же уселась на Михаэля сверху и жадно впилась в его губы своими. Мужчина слегка оторопел от неожиданности и не сразу среагировал на такое поведение спутницы. Вот они, черти тихого омута по имени Слай. Наконец-то он ответил на её поцелуй и опустил горячие ладони на прохладные бёдра Эрики. Ещё через мгновение она лежала на покрывале, а он нависал сверху, лаская поцелуями обнажённое тело и доводя девушку до жгучего желания. Но ей и без того уже давно хотелось, чтобы он оказался в ней сейчас же, иначе она сгорит дотла в его руках за считанные секунды. Его футболка, джинсы где-то в разных сторонах от них, его губы едва касаются шеи, а нежные руки оглаживают каждую округлость, проходят по идеальным линиям. Тонкая цепочка с каким-то небольшим подвесом щекочет кожу, вызывая дополнительную порцию возбуждения, и нет больше сил терпеть. Наконец-то крепкий член легко входит в мокрое влагалище и заполняет её полностью. Он немного больше Маттиаса, поэтому девушка чуть тихо зашипела от первого дискомфортного ощущения, но скоро расслабилась, отдаваясь тому обескураживающему чувству, которое дарил ей Михаэль. Когда солнце уже клонилось к закату, Майкл арендовал лодку, в которой решил прокатить девушку по озеру, рассматривая то, что не было доступно взгляду с их местоположения на берегу. Слай восхищённо оглядывала окрестности и жалела, что телефон решила оставить в авто. Однако это никак не мешало ей наслаждаться лодочной прогулкой. Потом они долго бродили улицами города, которые уже накрыли сумерки, и разговаривали. Периодически останавливались посреди улицы и целовались. В конце свидания он отвёз её домой, где, стоя у подъезда, они всё не могли расстаться. — Может, зайдёшь? — не раздумывая, прошептала она ему в губы, и он согласился. Никто из них не помнил, как оказались в квартире и как, забываясь в страсти, срывали друг с друга одежду, устилая ею дорогу до спальни. Никто не помнил, как сжигаемые желанием тела рухнули на постель и как оба утопали в эйфории, даря друг другу умопомрачительные ласки. Оба пришли в себя лишь когда удовлетворённые и вымотанные, едва не задыхаясь, распластались рядом друг с другом. После совместного душа они вернулись в постель. Эрика смотрела на Михаэля и любовалась его блаженной улыбкой, в то время как в голову лезли мысли из реальности, которые девушку совершенно не радовали. Она боялась даже представить, что больше не увидит его, хотя это было неизбежно, она знала это. — Обними меня, — попросила девушка, укладывая голову ему на грудь. — Я понимаю, что мы больше не встретимся и, скорее всего, я тебя не увижу уже утром. Поэтому позволь мне хотя бы заснуть в твоих объятиях, — тихо договорила она, прижимаясь всем телом к мужчине. Она нервно сглотнула и глубоко вдохнула, с трудом удерживая подступившие слёзы. Рыдать она будет потом, когда нащупает пустое место рядом с собой. Когда не обнаружит его кроссовок в коридоре. Когда осознает, что он исчез из её жизни навсегда. А сейчас нужно наслаждаться моментом, пока он рядом. — С чего ты взяла, что я уйду молча и навсегда? — вдруг тихо спросил Майкл. Девушка усмехнулась, приятно щекотнув его кожу тёплым дыханием. — Ты ведь игрок, а я – твой трофей. Хочешь сказать, что это не так? Михаэль предусмотрительно промолчал, обдумывая слова любовницы. Конечно, она была права, он получил её тело, он получил её сердце. Спор был выигран, и его ничто не держало в этой квартире и рядом с этой девушкой. Утром он действительно планировал исчезнуть, ещё до того, как она проснётся. — Я обещаю, что не исчезну утром, — зачем-то пообещал Шенкер и чмокнул девушку в макушку. Когда она мерно засопела, устроившись в его объятиях, сам Михаэль не спал. Он прокручивал тысячу мыслей, что роились в его голове. Именно сейчас он должен был аккуратно выбраться из её постели и, наскоро одевшись, покинуть квартиру. Но почему-то ему не хотелось этого. Почему-то ему хотелось увидеть её заспанное лицо в лучах солнца и выпить чашку кофе вместе с ней. Возможно, даже отвезти её на работу. Делая шаг за шагом по тропе логических выводов, он начал осознавать одну нехитрую вещь и, покачав головой, тихо рассмеялся над собой. Майкл Шенкер и сам не заметил, как эта девушка из трофея превратилась в ту, что имела значение, которую действительно хотелось завоевать. И не потому что поспорил, а потому что сбивался ритм сердца, когда он её видел. Потому что её улыбка согревала душу, и ему хотелось делать всё, чтобы она улыбалась как можно чаще. Когда стало плевать на репутацию и то, что скажут ребята, когда узнают, что он влюбился. Как такое могло произойти с ним, ведь он поклялся больше никогда так не любить? Он навсегда запечатал своё сердце под тысячью титановых штампов. Сколько девичьих сердец было разбито, сколько глупышек было поймано в его ловко расставленные сети. А теперь он сам влип. Проиграл свою же игру. Майкл ещё раз прислушался к своим чувствам – может, почудилось? Нет, он точно попал. Пусть это и не совсем та крышесносная влюблённость, которая случалась с ним в молодости. Но эта женщина имела значение. Он хотел быть с ней, он хотел засыпать и просыпаться в одной постели. Хотел, чтобы на концертах именно она улыбалась ему из зала, добавляя уверенности в его неотразимости. Хотел обладать ею не как трофеем, а как ценным призом, выиграть который можно раз в жизни. Проснувшись с первым лучиком света, заглянувшим в спальню, Слай в первую очередь нашарила холодную, пустую половину кровати. — Вот чего стоят твои обещания, Шенкер, — разочарованно выдохнула она, присев на постели. Конечно, она особо и не собиралась верить его обещаниям, однако где-то в глубине души всё же надеялась, что он не соврал. И вот в один момент все надежды рухнули разом, стоило только не обнаружить его рядом. Эрика сидела на постели и невидящим взглядом сверлила пространство перед собой, погружённая в пустоту своей души. Она не заметила ни фигуру, мелькнувшую в двери, ни шлейф табачного дыма, принесённый лёгким сквознячком, ни то, что кто-то присел рядом с ней, продавив своим весом матрас, отчего она пошатнулась. — Доброе утро, соня, — услышала она мужской голос и только сейчас пришла в себя и перевела уже осмысленный взгляд на источник звука. — Ты здесь? — удивлённо спросила она, идентифицировав перед собой Шенкера. — Я же обещал, — он обворожительно улыбнулся и обхватил ладонью её щеку. — Ты очень удивлена. Так сильно была уверена, что я исчезну? Девушка закивала, глядя ему прямо в глаза. — Я безумно рада, что так сильно ошиблась. — Иногда я держу своё слово, — усмехнулся музыкант и потянулся к ней, чтобы поцеловать. Но она вдруг рвано вдохнула, прикрыв глаза, и чуть приопустила голову, помешав ему осуществить задуманное. — Я люблю тебя, — вдруг на выдохе произнесла она. — И я тебя люблю, — ответил он, удивившись тому, насколько правдиво и уверенно прозвучало ответное признание. Затем он приподнял её голову за подбородок и впился в желанные губы поцелуем. — Хочешь, я отвезу тебя на работу? — Да, — она как-то по-особенному улыбнулась, с вызовом взглянув на него. Схватила за футболку и потянула на себя, снова откидываясь на постель. — Но позже. Страстный поцелуй в губы распалял новое желание. Властная рука прошлась по всему обнажённому телу девушки, вызывая целую армию мурашек по коже. Пальцы сжимали аккуратную грудь, а губы сводили с ума, лаская шею. Её рука уже по-хозяйски проникла под джинсы и гладила его член. Каждая ласка доводила до экстаза, температура воздуха в комнате, казалось, достигла невероятно максимального значения, разгорячённые тела, двигающиеся в одном ритме, и единый звук разрядки на двоих. Два запыхавшихся любовника, два вспотевших тела и два бешеных сердцебиения, слившихся в один. Майкл был неповторимым любовником. Он умело сжигал разум виртуозными ласками и доводил до полуобморочного состояния, выбивая последние силы многочисленными оргазмами. Он знал все до единого женские слабые места и уверенно проходился по ним, заставляя умирать от одного прикосновения. Это было отнюдь не единственным его достоинством. Он обладал многими талантами владения и управления женским разумом. Они ни разу его не подводили. Сработали чётко и на этот раз - девушка была его.

***

Небольшой самолёт чартерного рейса остановился в конце посадочной полосы, и тяжёлая металлическая дверь входного люка поползла вверх. Первым на трап ступил вокалист Scorpions. — Я не верю, мы дома, — вдохнув тёплый берлинский воздух поглубже, с улыбкой на лице произнёс он. — За два месяца успел соскучиться? — усмехнувшись, спросил Рудольф, подставляя лицо ласковым солнечным лучам. — Ты же не хуже меня знаешь, что у музыкантов два счастья: уехать в тур и вернуться домой. — Верно подмечено, — бросил в ответ Шенкер и шагнул вниз следом за Клаусом. Покинув борт, музыканты расселись по своим авто, и один за другим выехали с территории аэропорта, направляясь к своим семьям. Беата встретила супруга так, будто не видела его год. Она радостно обхватила его шею руками и целовала везде, где только могла достать. Маттиас на это лишь поинтересовался её самочувствием и, отговорившись тем, что устал, прошёл в душ, а оттуда сразу в спальню, мечтая забыться во сне. Даже отказался от ужина, хотя по невероятно аппетитному запаху, исходившему из кухни, понял, что жена очень готовилась к его возвращению. Однако аппетит так и не пробудился в нём, и он исчез за дверью спальни. Беата сидела в гостиной на диване, поджав ноги под себя. Это были предрассветные часы, однако небо ещё оставалось тёмным, а квартира освещалась лишь за счёт уличных фонарей. Женщина беспрерывно смотрела в окно, а по её щекам текли слёзы, медленно спускаясь вниз и обжигая кожу. В тот самый момент, когда он толком и не обнял её в ответ и проигнорировал ужин, приготовленный ней, она поняла, как чудовищно сильно ошибалась. Она ведь знала и понимала, что Маттиас больше не любит её. Он и сам говорил ей об этом. Однако тупой эгоизм толкал её в крайности. Ей так хотелось, чтоб он был рядом, чтобы всё было как раньше, а Ябс выскальзывал из её рук, словно песок сквозь пальцы. И эта ложь была временным поддоном, который не давал мелким кристалликам скрыться среди остальных. Да, ложь сработала, она привязала его к ней, Маттиас остался. Но не по собственному желанию, а из чувства долга и ответственности. Она только что поняла, что сломала своей ложью три судьбы. Она обрекла себя на муки сожительствования с мужчиной, у которого не было к ней чувств. Каждый день видеть его безразличие, получать дежурные поцелуи. Каждую ночь чувствовать его холод. Сделала несчастным его самого и отобрала любимого мужчину у какой-то девчушки. Он никогда не говорил, что у него кто-то появился, но Беата была уверена, что в сердце её мужа живёт другая женщина. Ей самой стало противно от себя. Маттиас долго не мог заснуть и просто лежал на кровати с открытыми глазами, вглядываясь в темноту комнаты. Несколько раз он пытался заставить себя заснуть и прикрывал глаза. Но стоило это сделать, как перед ним возникал образ Слай и он снова вглядывался в темноту. Как же он по ней соскучился… Было невыносимо тяжело переживать разлуку. А ещё тяжелее было от той мысли, что приходилось жить с нелюбимой женщиной. Но он уже не мог ничего изменить. Оставалось лишь надеяться на то, что девушка уже забыла его, а он забудет своё горе, когда родится ребёнок. Он часто вспоминал тот момент, когда сказал Эрике о расставании. Он видел, как дрогнули её руки и как заблестели глаза. Очень запомнилось, как она мужественно держалась, хоть и из последних сил. В тот момент ему показалось, что она так же мужественно сможет вынести и жизнь без него, сможет пережить их разрыв. Только спустя месяц он узнал, как трудно приходится Эрике – Рената всё рассказала, когда приехала к Коттаку в один из концертных городов. Тогда она знатно отлупила его своей увесистой сумочкой, попутно «поясняя», что он последняя скотина. Он помнил тот вечер, когда застал её с Майклом. Эта картина вызывала в нём самые противоречивые чувства. Он был встревожен, расстроен и… рад. Он был рад, потому что Эрика смогла переключиться на другого. Он был встревожен, потому что знал Майкла «от» и «до». И, как бы это ужасно и эгоистично ни звучало, он был расстроен тем, что она улыбалась другому мужчине, как ещё совсем недавно улыбалась только ему. Поток мыслей и воспоминаний отогнал сон напрочь. Маттиас чувствовал, как встала с постели Беата и как тихо она притворила за собой дверь, будучи уверенной, что супруг спит. В спальне было жарко и душно даже несмотря на настежь открытое окно, в которое не прорывался даже маленький сквознячок. Хотелось пить, но вода в бутылке, стоящей на прикроватной тумбочке, была такой же горячей, как и воздух. Маттиас встал с постели с намерением сходить на кухню. Однако выйдя из спальни, он разглядел в темноте женскую фигуру. — Тоже не можешь заснуть из-за жары? — спросил он, подходя ближе к дивану, на котором сидела его супруга. — Нет, — выдохнула женщина и повернула к нему лицо. В свете заходящей луны он заметил блеснувшую на щеке слезу. — Что произошло? — встревожено спросил он, присаживаясь в кресло, стоящее рядом. — Ты хорошо себя чувствуешь? Хоть первый триместр беременности и проходил без осложнений, Маттиас остерегался того, что всё может измениться. Он всегда помнил о риске ухудшения. Он помнил, что организм Беаты может не выносить ребёнка, и он боялся этого. Всегда переживал, когда у неё что-то менялось в настроении или самочувствии. — Маттиас, скажи честно: ты остался со мной из-за ребёнка? — Да, — даже не задумываясь ни на секунду, ответил он. — У тебя ведь есть другая, да? — Была, — уточнил он. — Ты скучаешь по ней? — Теперь это уже не важно. У нас будет ребёнок и это важно, и мы вместе будем растить малыша, — Маттиас аккуратно провёл ладонью по животу супруги. — Я дочь хочу. С ангельским личиком и самой красивой улыбкой. Он улыбался, вспоминая своего маленького ангела с крупными завитками светло-русых волос. Именно с тех пор в нём загорелось желание снова стать отцом, хотелось, чтоб у него родилась дочь вот именно такой неземной красоты. — Маттиас, нет никакого ребёнка, — женщина прикрыла глаза, и из-под её век снова потекли слёзы. Ябс какое-то время тупо смотрел на неё, пытаясь сообразить, что только что произошло. Он ослышался или Беата сейчас шутит? — То есть, как нет? — наконец-то решил осведомиться он. — Я соврала тебе. Я не была беременна, — сквозь тихие, но частые всхлипывания, заикаясь, призналась она. — Этого не может быть, — недоверчиво тряхнул головой он. — Прости, — только и смогла ответить она. — Нет, я не верю, — он покачал головой и издал коротенький нервный смешок. — Ты не могла со мной так поступить. — А что мне ещё оставалось делать? — сорвалась на крик она. — Я была в растерянности. Я так перепугалась, что ты уходишь. Я не хотела оставаться без тебя, но не знала, как остановить. — Поэтому решила солгать? Господи, Беата, это так глупо и подло… А как ты думала выкручиваться дальше? — Я не думала об этом, Маттиас. Я просто хотела, чтобы ты остался и всё. Я ведь всё так же сильно люблю тебя. — Не могу поверить, что ты способна на такое, — разочарованно произнёс он и, покачав головой, резко поднялся. Через какое-то время он вышел в коридор с чемоданом, а ещё через минуту за ним с громким хлопком закрылась дверь. Женщина, перепугавшись, дрогнула и зажмурилась. Вот и случилось то, чего она боялась больше всего на свете. В итоге она всё же осталась одна с гложащей пустотой в душе. О чём она только думала, плетя Маттиасу паутину лжи? Он задал правильный вопрос: как дальше покрывать ложь? Имитировать выкидыш? Рано или поздно он всё равно бы обо всём узнал. Всё равно ушёл бы. Вопрос лишь времени. Маттиас закинул чемодан в багажник, а сам сел за руль. Через несколько секунд тихо загудел мотор, и Ябс плавно надавил на педаль газа, двигая авто с места. Подкурив сигарету и бросив пачку на приборную панель, он ровно на десять секунд задумался о своём направлении и решил ехать на съёмную квартиру, которую ещё не успел вернуть обратно. Его мозг беспощадно атаковали миллионы мыслей. От недоверия к предательству Беаты до того, как же теперь быть со Слай, ведь он не перестал любить её, не перестал думать о ней. Он мог вернуть её. Хотя бы попытаться. Попробовать всё сначала. Если она позволит. Если простит его проступок. Ябс очнулся от мыслей только тогда, когда понял, что подсознание привело его во двор Эрики. Зачем? Ответа на этот вопрос не было. Увидеть её? Было ещё слишком рано. Она ведь соня, в такую рань ещё наслаждается сладкими сновидениями. Ябс улыбнулся, вспомнив, какая она милая, когда спит. Он автоматически бросил взгляд на её окно, тщетно надеясь, что увидит хотя бы её очертания через стекло. Однако в квартире темно и никаких признаков жизни. Зато у подъезда было припарковано авто Майкла. — Чёрт бы тебя побрал, — прошипел Ябс. В голове промелькнула картинка, где они лежат вдвоём в постели, Шенкер-младший собственнически обнимает Слай, а та доверчиво устроила свою голову на груди музыканта. «Интересно, как часто он у неё бывает? Как только проголодается? Или корчит из себя влюблённого, мороча девушке голову?» — мелькнуло в мыслях. Зная Майкла, он удивился, когда понял, что эти двое уже довольно давно крутят роман. Для Михаэля Шенкера два месяца – непростительно долго. — Ох ты ж и сукин сын, — Маттиас покачал головой и завёл мотор, направляя авто в район Шарлоттенбург. Когда он вошёл в квартиру, то в полном объёме ощутил степень усталости. Он просто валился с ног, будто сутки напролёт разгружал вагоны. Приняв прохладный душ и выкурив сигарету, Ябс наконец-то добрался до постели. Едва он коснулся головой подушки – моментально заснул, даже не заметив, как и в какой момент это произошло. Проснулся он, только когда в его сознание сквозь сон прорвались звуки ударных. Это звонил его дражайший друг, о чём Ябс узнал, лишь взглянув на экран нащупанного телефона. Конечно, он прекрасно знал этот рингтон и даже точно помнил, когда был записан их совместный джем. Однако спросонья он сообразил только то, что его телефон просто разрывается и, судя по всему, уже не в первый раз. Джеймс хотел донести, что Клаус объявил собрание и на повестке дня – грядущая очередная часть тура. — Ты чего такой потрепанный? — осведомился Павел, когда Маттиас подошёл поздороваться, и протянул ему руку. — Не спрашивай, — мотнул головой гитарист и, пожав ладонь коллеги, двинулся к Джеймсу. — Выглядишь – краше в гроб кладут, — по-дружески заметил Коттак. — Такое ощущение, что ты не спал несколько суток подряд, — подтвердил Клаус, приобняв музыканта в качестве приветствия. — И это ребёнка ещё нет, — хмыкнул Рудольф, приветствуя товарища. — И не будет, — бросил Ябс, направляясь к своим гитарам. — Чего? — удивлённо переспросил Коттак, будто не расслышал. Маттиас сыграл какой-то трагический отрывок, наподобие похоронного марша и поднял взгляд на друга, заглушая струны ладонью. В репетиционной зависла тишина. Все внимательно уставились на Ябса. — Что-то случилось? — встревожено спросил Майне. — Нет, — мотнул головой музыкант. — Просто его никогда не было. Это всё выдумки. На какое-то время в помещении снова воцарилась тишина. Никто из ребят ничего не понимал. То ли у Ябса такие шутки, то ли случилось что-то серьёзное и он просто не хочет говорить об этом. — Нихрена не понял, — тряхнул блондинистой головой Джеймс. — Мэтт, — мягко обратился к нему Клаус и сжал пальцами предплечье. — Если что-то случилось – не стесняйся, скажи, мы поддержим тебя и если сможем чем-то помочь – обязательно сделаем, не вопрос. — Клаус, — выдохнул Маттиас, похлопав его по плечу. — Ничего не случилось, правда. Просто Беата не хотела, чтоб я уходил, и придумала беременность, понимая, что так я её точно не брошу. — Ёбнуться, — разорвал всеобщую тишину, вызванную глубочайшим потрясением, Мончивода. — Ты сейчас серьёзно? — на всякий случай переспросил ещё раз Рудольф. Маттиас подтвердил уверенным кивком. — Сдуреть можно, — выдохнул Майне. — Сколько лет живу на свете, но никогда даже представить не мог, на какие отчаянные поступки может пойти женщина ради того, чтоб удержать рядом с собой мужчину. — Нет, мне просто интересно… — задумался Шенкер. — А как она собиралась дальше… — Не знаю, Рудольф, меня это интересует меньше всего, — перебив его, ответил Ябс. — Давайте уже что-то делать. Клаус согласно кивнул, понимая, что сейчас лучше всего отвлечься от случившегося, и музыка была лучшим помощником в этом. Коттак дал счёт и вступил «321». — Майкл, где твою задницу черти носят? — напустился на него старший брат, как только тот наконец-то принял уже, наверное, сотый звонок. Рудольф уже едва ли не подъезжал к своему дому, когда Михаэль всё же удостоил его своим вниманием и ответил. — Что тебе от меня надо, Руд? — лениво ответил вопросом на вопрос Михаэль. По его голосу было слышно присутствие некоторого количества алкоголя в организме. — Поговорить надо. Тащи свой зад ко мне домой. — Руд, я занят, это так срочно? — Сравнительно да. Учитывая то, что тебя сложно нарисовать, я предпочёл бы переговорить сейчас. Так что жду. — Если хочешь поговорить – подтягивайся в Monterey, я здесь, — поставил условие брат и сбросил звонок. Майкл обожал это заведение больше остальных в городе. Кроме того, что здесь всегда можно было отведать лучшего пива едва ли не со всех стран мира, в баре царила приятная атмосфера. Интерьер оформлен в бордовых и пурпурных тонах, на стенах развешаны портреты рокеров, а диджей неустанно крутит исключительно старый добрый рок. Иногда Майкл мысленно сравнивал это заведение с известными на весь мир «Whisky a Go-Go» и «Rainbow Bar & Grill», поскольку он походил на своих знаменитых собратьев и атмосферой, и тем, что здесь так же можно было встретить представителей рок-сцены. — О чём страдаешь в этот раз? — приподняв бровь, Рудольф слегка наклонил почти пустую бутылку крепкого алкоголя, оценивая, сколько выпил брат и каков процент толка заводить с ним разговор именно сегодня. — А тебе, Руд, какая, к чёрту, разница? — ответил вопросом на вопрос Майкл и опрокинул в себя ещё рюмку водки. — Ты всё-таки мой брат, хоть и редкостная сволочь, Михаэль. И всё же, расскажешь? — Рудольф снова сделал попытку выяснить причину очередного запоя брата. — Впервые, братишка, опытный змей укусил сам себя за хвост, — ответил Майкл, крутя пальцами пустую рюмку, и разочарованно поджал губы. — Когда ты стал разговаривать такими сложными загадками? Может, расшифруешь? — Я затеял игру и проиграл её, потому что моё сердце дало сбой. — Неужели твоя ледяная глыба внутри растаяла? — хохотнул Рудольф. — Да, Рудольф, я влюбился, — раздражённо бросил в ответ Майкл и навернул ещё стопку. — Выкладывай уже, что хотел, — не желая слушать нотации старшего брата, сразу перешёл к делу мужчина. — В следующем отрезке тура нам предстоит выступление на паре фестивалей. Клаус хочет, чтоб ты сыграл с нами на сцене. — Господи ты боже мой! — скривившись, выдохнул Майкл. — И вот ради того, чтоб мне это сказать, ты портишь мне вечер своим присутствием? Клаус хочет – я сыграю, нет проблем. А теперь исчезни, не мешай мне наслаждаться моим алкогольным опьянением, — буркнул он, даже не глядя на брата и даже не повернулся, чтоб проводить его взглядом, когда тот молча направился к выходу.