Сон

Все пальцы себе отбил, пока стучал Х) Вот новая часть, надеюсь, порадует) ПОВ Стас Сколько бы за упырем не следили, он ускользал. Я месяц места себе не находил, но знал - Кира точно жив. Причем очень хорошо себя чувствует. Как я это узнал? Немного ритуалов, в коих мне помогли органы его матери, и все готово. Жаль их, конечно, но надо же чем-то жертвовать. Шум поднимать нельзя, иначе все мои старания пойдут прахом - Аненербе хоть и глупы, но действуют быстро. Полиция нашла убежище моего эксперимента и Киру, конечно. Первые полосы пестрят его фотографиями: мой зайчонок неплохо, кстати, смотрится, правда, прибавил в весе… Вначале я обошел этот факт вниманием, но потом… я взвыл! Кирилл залетел! И теперь мне еще больше не сиделось на месте, ведь нужно было сделать УЗИ, анализы, узнать, как протекает процесс. Я должен увести Киру из-под носа властей, пока меня не опередили. Полицейский участок окружали журналисты, буквально не пробиться, хотя мне, впрочем, и не надо: с крыши в первое окно подсобки и пара лестничных пролетов. - Здорово, Стас, давно тебя видно не было. Это твоих рук дело? – только я сел в удобное кожаное кресло, как передо мной появился шеф – крепкий высокий мужик – и начал трясти перед моим носом газетенкой. - Нет, конечно же, моих рук дело сейчас твои милые сержанты отпаивают валерьянкой. – Видимо, мой старый друг не так меня понял – нет, он не мой сын… он… некто иной. Ивана буквально затрясло от гнева, он схватил меня за грудки и поставил на ноги, сам же сел в кресло. - Кто же? Секрет? Так и знал. Но я ничего не могу сделать, он несовершеннолетний, я его отпущу только с опекунами… Тут его глаза полезли на лоб. – О-откуда у тебя? Нет, тут это недействительно! – он замахал руками, чертов натурал. - Ну и что, что я получил от его родителей разрешение на брак, и мы обвенчались в Швейцарии? - Тогда выходит, ты… - Так же являюсь его опекуном до совершеннолетия… но это между нами, ладно? Мне и ему внимание ни к чему, ему в особенности. Кира так близко, я чую его запах. Как же я скучал по его горячему телу. Буквально выбегаю из кабинета, бросая через плечо "спасибо". В комнате отдыха Кирилл сидел на диванчике в окружении щебечущих дам. Тихо и тоскливо он наблюдал все происходящее, хоть и старался улыбаться, было видно. Но когда ворвался запыхавшийся я (потому что сделал вид, что бежал), он будто ожил, бросился меня обнимать. Он все такой же горячий и живой. Но потом вспышка, и мир перевернулся вверх ногами. Хотя собственные ноги на потолке - это еще не повод так думать. Когда я оклемался, Кира стоял и растирал кулак. - Хороший удар… - Понравилось? Могу добавить… - он снова замахнулся, но остановился и сел рядом на колени и протянул ко мне руки, я сам обнял его. Что за смены настроения? Он меня беспокоит. – Почему ты так долго не приходил? Месяц, целый месяц, в вонючей коморке в обществе упыря! Я думал, что чокнусь! – Он рыдал, рыдал у меня на плече, крича, обвиняя, осыпая меня ударами. А что я мог сказать? А сделать что? Да ничего! Я просто молчал и гладил его по волосам… Ему нужно успокоится. Быть козлом отпущения для зайчонка - это не самое страшное. Когда поток брани иссяк, я взял слово. - Прости… - и снова обвинения, интересные моменты моей биографии, о которых я и не догадывался, как и о том, какой у Киры запас слов. Я сидел и слушал. Мы были одни, когда мой мальчик уже сам не понимал, что говорит, просто бормотал сонно. Измотанный, он уснул. И вот теперь я могу беспрепятственно унести его. Журналисты разошлись. Была глубокая ночь, на такси мы быстро добрались домой. Я буквально грезил о дне возвращения Кирилла, потому составил расписание обследований заранее. Но пока пусть поспит. Я опустил его на кровать в нашей комнате и сам лег рядом. Почему упырь не тронул его? Я вдруг вспомнил, как он меня приложил об стену в тот день, а Кире он таскал еду и вещи… Надо будет спросить. Аккуратно, чтоб не разбудить, пробираюсь руками под одеяло и дотрагиваюсь до талии спящего мальчишки, веду вниз ладонью. Как же хочется его съесть, за месяц он стал куда аппетитней, да и запах его изменился. Он проснулся и теперь смотрит на меня, с трудом держа глаза открытыми. Не могу сдержатся, глубоко целую его мягкие податливые губы, а Кира сам забрасывает ногу на мое бедро. Черт, кажется, я попался в сети без возможности оторваться от приманки. Тело подо мной горячее, его ротик такой пленительный, не могу насытиться. Кирилл просто нечто, под моими ласками он уже откровенно стонет. Он нежно взглянул на меня, кажется, тоже скучал. Мальчик достаточно быстро возбудился, ему же лучше. Его маленький член оказался напряжен до предела. Кира умолял меня, но я садист, я медлил: целовал его соски, нежные розовые, вкусные, терзал их губами, оставлял засосы, мучил зайчонка, пока тот не заметался. Тогда я дал ему то, что он так просил: взял его плоть в плен собственного рта. Вкус оказался сладковато-терпким, его запах изменился тоже, но отнюдь не в худшую сторону, а стал еще более притягательным. А естественная смазка Кирилла оказалась самым восхитительным, что я пробовал. Пробравшись руками под колени мальчишки, я согнул его и, удерживая так, припал губами к такой манящей дырочке, трахал ее языком, пока Кира бранился и пытался вырваться. Терпеть было уже невыносимо, последний раз засосав нежную кожицу, поднимаюсь и быстро вхожу в его тесноту. Он кричит, черт возьми, он же не делал этого месяц, отвык. Ну и пусть, я не могу остановиться. Пока я вколачиваюсь в зайчонка, тело его реагирует дрожью, плотнее обхватывая мой член. Его слезы такие же восхитительные, как и он сам. Не могу оторваться от его губ, пусть его рыдания тонут в поцелуе. Сбиваюсь с ритма, движения почти судорожные. Не верится, но тонкие руки обхватывают мою шею, царапают кожу, вот это он зря - теперь я безжалостно вбиваюсь в него, так глубоко, как только могу, и после нескольких секунд беспорядочных фрикций кончаю, наполняя его. Только замечаю, что Кира уже кончал не раз. - Какой развратный мазохист… всегда мечтал о таком муже. Вишневые глазки Кирилла становятся такими большими, так бы и съел.