Спасибо, доктор!

Давящая боль, горячий металл, вспышки режущего света. Вспышки, горячий металл, боль. Не говоря уже об ужасном шуме. Это - весь мир и все ощущения доктора Эггмана на последние пять, десять, триста, бесконечно секунд. Черт возьми, правда, сколько времени прошло? Он увидел всю свою жизнь в деталях по три раза, но никак не может успеть додумать мимолетную мысль до конца. Где-то там должен быть тумбле- Вот если дотянуться до лю- Ну, это- Он намазывает на хлеб джем. Эта марка джема, кстати, испортилась, хм. А жаль. Как она там называлась? "Это вообще полная хрень", - наконец подумал он и отрубился с последней, самой яркой, вспышкой. "Полная хрень" - это, кстати, не про джем, а про смерть. Она всегда приходит вот так внезапно и бесславно, когда в своих мыслях ты как минимум видишь себя столетним на смертном одре повелителя мира, а вокруг тебя плачут красивые женщины. А в результате это просто конец очередной дурацкой драки. А хороший парень победил. Полная хрень, в общем. Хрень была бы полной, даже без чьих-то резких выкриков прямо в ухо; это ужасно раздражало, но он смирился со всем и даже не подумал отмахнуться. - Ах ты... скотина, - выдыхал Соник, держа Эггмана за ворот, - скотина, скотина...! Ты умирать собрался, что ли? Что я буду делать? Эээй, кто-нибудь!!! Он вертел головой, он громко орал всякую бессмыслицу, он комкал в кулаках ворот красной куртки (красной куртки, залитой темной тошнотворной кровью, о, какой темной, какой тошнотворной) и не верил, не верил, не верил. Не верил такому количеству крови, такому бледному лицу, не открывающимся глазам. Не верил всей ситуации, и всем телом чувствовал - Ну. Это. Конец. - Нет!! - заорал Соник и сам себя испугался, и сам от своего испуга отмахнулся. Он был занят. Он рванул край куртки, пытаясь немного освободить чужую шею. Что там делают, когда человек не дышит? Он сосредоточенно вдыхал в холодный рот и понимал, что получается опять какая-то полная хрень. Пытался что-то вспомнить, зажимал нос, после каждого сильного выдоха бил кулаком в грудь Эггману. У него пошли искры в глазах, помутилось в голове из-за гипервентиляции, а он все упрямо вдыхал-выдыхал. И бормотал: - Дыши. Дыши. Дыши, сволочь, - он никогда не ругался, и сейчас почему-то не хотел обижать все никак не дышащего доктора. Ну почему, почему он не дышит?! Хорошие парни всегда в конце побеждают, и он продолжал бороться. А в какой-то момент психанул, врезал тому особенно сильно, и этот момент совпал с хриплым кашлем и дернувшимся телом. Он свалился с него, тут же снова подобрался и заглянул в лицо так, словно никогда не видел ничего более прекрасного. Потом взял это лицо в ладони и позвал: - Эй! - ...atasco - хрипло ответил Эггман. - Что? - переспросил Соник. - "Maldito atasco", - сказал Эггман, - джем "Maldito atasco". Когда-то он был довольно хорош. - Да, - сказал Соник, - ты в полном порядке. Он понял, что плачет, и вытер слезы грязной перчаткой. Он сидел рядом и слушал, как дышит Эггман. Во рту он ощущал привкус крови. - Полицейские едут? - пробормотал Эггман, - не хочу их видеть. Я бы выбрался, конечно, в любой моме... но вот еще как-то нашел в нем чей-то коготь и с тех пор... - Молчи, - сказал Соник, - не увидишь ты этих полицейских. Это прозвучало несколько жутко, но полицейские и в самом деле были плохой идеей, Эггману назначили казнь в случае поимки. Соник вызвал Тейлза, и, мстительно поглядывая на доктора, громко выразил беспокойство о недостаточной грузоподъемности самолета. А потом, ну а что потом. Эггмана, конечно, вылечили. Соник, конечно, сказал ему, чтобы в следующий раз смотрел, куда стреляет. Эггман, конечно, ответил, чтобы лучше пусть Соник смотрел, куда стреляет он. Оба, конечно, помнили поцелуи и удары вслед за ними. Конец, все жили долго и счастливо. Nah, just kiddn'.