Огненное очищение

Влюбленными глазами Коля украдкой посматривал на Таню, стараясь скрыть свой интерес. Торопливо бросит взгляд – и тут же отведет в сторону, побаиваясь как бы ненароком не заметили его внимание. Таня необычайно переменилась за лето. Когда-то бойкая и задиристая, сейчас она ходила мрачной и угрюмой. Под глазами от постоянного недосыпа у нее проступили темные круги, а роскошные черные волосы были грубо обрезаны. С тоской Коля вспоминал то время до войны, когда Таня была другой и жизнь была другая. Он ясно помнил тот миг, когда понял, что влюблен в нее, когда Таня после танцев, прямо в новом красном платье прыгнула и села на толстую ветку дерева. Она качалась и беззаботно болтала ногами – такая живая, такая непосредственная. И безумно красивая. Не похожая на всех этих лживых жеманных кокеток, что себе на уме. Даже новое дорогое платье ей совсем не жалко было испачкать. Что-то ёкнуло тогда в сердце у Коли, прямо за душу схватило и с тех пор так и не отпустило. Как в капкан попал. Влюбился. Подойти к Тане со своими чувствами Коля побаивался. Многих кавалеров, тех, что по многим качествам лучше него, она отшила, так зачем же позориться со своим рылом. Иногда Коля мечтал, как скоро прославится на всю страну, заработает кучу денег, и тогда уже Таня ответит на его ухаживания. Может она в какую тяжелую ситуацию попадет, а он ее с благородством выручит. Впрочем, несостоятельность этих мечтаний Коля прекрасно понимал, просто надо же себе иногда позволять пофантазировать. Большое дело начинается с большой задумки. Раньше он планировал выучиться на киномеханика, а потом быть может податься в режиссеры. Но началась война и все изменилось. Судьба извернулась по иному маршруту, и вместо кинобудки, Коля оказался в лесу в партизанском отряде. Ради Тани он ушел туда? Сложно сказать. Хотелось испытать себя, проверить в настоящем бою. Однако возможность сблизиться с Таней на почве общего дела, проявить себя перед ней, были серьезными доводами в пользу партизанской тропы. Правда пока задания выпадали не очень героические. В основном приходилось много шагать по лесу, таскать на плечах разные полезные для общего дела тяжести. Только сегодня первый раз Коле выпало по-настоящему серьезное поручение – взорвать железнодорожные пути. Не было предела его радости, когда выяснилось, что отправляются только они вдвоем с Таней. С товарищем Таней, как ее теперь называл Коля. Ему казалось, что так звучит по-дружески, но со всей подобающей делу военной официально серьезностью. С увесистыми рюкзаками набитыми взрывчаткой, Коля с Таней шли по опушке леса, вдоль железной дороги. Порывы прохладного ветерка мерно раскачивали верхушки кряжистых елей. Неприятные вкрапления слабого запаха креозота от шпал портили свежесть пряного аромата хвои разлитую вокруг. – Товарищ Таня, а ты как считаешь, оправданно ли мы идем на это задание сейчас? Ведь немцы после нашей вылазки направят карателей на расправу. Мы не сможем отразить их атаку. У нас мало людей. Они просто в отместку вырежут села, где остались только женщины и дети. Сожгут дотла невинных людей, – Коля обратился с вопросом к Тане. Он волновался и поэтому говорил слегка сумбурно. – Может нам по такой логике тогда просто поднять лапки и сдаться в плен гитлеровским палачам? Идет война. На войне есть жертвы. Нам нужно сделать все для того, чтобы земля горела синим пламенем под ногами фашистских захватчиков, – резко оборвала его Таня. Они поднялись вдвоем по насыпи и заложили бомбу на пути. Прогрохотал взрыв. Тяжелые комья земли, обрывки рельс и шпал взлетели на воздух. Так Таня с Колей, сами того не ведая, положили начало для цепи событий, которая до неузнаваемости перекорежит глухой лесной край и их собственные судьбы. Рассуждения Коли насчет неизбежной карательной акции оказались верными. На следующее утро, часовой, стоящий на подступах к штабу партизан увидал, как странные фигуры проступают за мутной завесой тумана. – Стой, кто идет! Стой тебе говорят, стрелять буду! – крикнул часовой вскинув винтовку. Но неизвестные и не думали останавливаться. Они беззвучно скользили по влажной от росы траве, прямо навстречу часовому, пока тот не смог ясно не разглядеть их лица. Он навел на них винтовку, но палец беспомощно замер на курке. Парализованный страхом часовой наблюдал за приближающейся группой людей в черной униформе. Впереди по центру шла рослая брюнетка с холодными как лёд синими глазами и мертвенной белизны кожей. В правой руке она сжимала увесистый кнут. Ее черные волосы были собраны в аккуратный тугой хвост. Рядом шел высокой шатен, с короткой стрижкой и породистым аристократичным лицом. На виске у него был хорошо различим шрам от пулевого ранения. Слева шагал настоящий человек-гора, поистине невероятных размеров, с глуповато-добродушным физиономией и растрепанной блондинистой шевелюрой. На его широком плече примостилась девочка-подросток с приподнятыми хвостиками рыжих волос. Ее тонкие губы были сложены в неприятную ехидную полуулыбку. Чуть поодаль крадущейся походкой ступал худощавый паренек, чья внешность казалась необычной даже по меркам этой странной команды: мало того, что он родился альбиносом, глаза у него сверкали разноцветными красками: в правом глазу тлел темно-зеленый огонек, а в левом блестела тяжелая металлическая синева. Из оружия у каждого виднелся только увесистый баллон от ранцевого огнемета за спиной. С утробным ужасом часовой осознал, что это они. Винтовка выпала из его ослабевших рук, а на штанине растеклось пятно теплой мочи. Брюнетка подобралась ближе и ткнула ему в горло рукояткой кнута. Часовой, как подкошенный рухнул в траву. Подошедший шатен с равнодушной обстоятельностью измерил у часового пульс и констатировал: – Скоропостижно скончался от сердечного приступа. – Потеряли своего первого языка. Хотя он нам не очень-то был нужен, – откликнулась брюнетка. – Вы лучше посмотрите какая деревня, какой великолепный пасторальный пейзаж, – мечтательно сказал блондин. – Такие деревни особенно хорошо сжигать по утрам, – отозвался альбинос. – Сейчас как раз утро, – хихикнула рыжая. – Разведка сообщила, что штаб где-то в этих местах, – сказала брюнетка и принюхалась. – Примерно полтора километра на северо-восток. Лети туда Белка, тебе надо набивать руку. – Так точно, госпожа! – звонко откликнулась рыжая девчушка и резво подпрыгнула с плеча огроменного блондина. В прыжке она направила сопло огнемета вниз и вырвавшаяся струя пламени подбросила ее легкое тело высоко в небо. Взлетев, рыжая расправила полы плаща и начала планировать, как белка-летяга. Ее местом приземления был выбран местный штаб партизанского движения и она не промахнулась. Окаменев от удивления, партизаны смотрели как в самом центре лагеря, как будто из ниоткуда появилась невысокая рыжая девочка, беспечно подскакивающая на одной ножке. Буквально с неба свалилась и играет себе, словно ничего такого и не случилось. Над жизнерадостной маленькой проказницей можно было бы от души посмеяться, если бы только она не была облачена в черную эсэсовскую униформу, а за спиной у нее не болтался бы баллон от огнемета. – Танец бушующего пламени, – на немецком продекламировала рыжая и направила на ошарашенных партизан сопло огнемета и быстро-быстро закрутилась волчком, рассеивая вокруг горящие струи. Она и правда неистово танцевала, объятая со всех сторон пляшущими языками пламени. В самом эпицентре раскаленного ада, она лихо отстукивала ножкой и взмахивала ручкой, щедро разливая красные потоки ревущего огня, от которого никто не мог скрыться. Легко порхая с места на место в этом полыхающем водовороте, она ухитрялась оставаться целой и невредимой – даже задорно торчащие рыжие хвостики удалось не запачкать в жирных хлопьях сажи. – Хорошо там отжигает наша маленькая валькирия, – сказал блондин, наблюдая, как в отдалении поднимается столб густого черного дыма. – Похоронила штаб в поминальном костре, – произнес альбинос.

***

«Как же чертовски жарко в этой проклятой холодной России», – подумал Кристиан и устало провел ладонью по лбу, смахивая проступившие капельки пота. Духота страшная. Просто невыносимо было сидеть в такой парилке, когда на тебя наложены тяжелые слои обязательной по такому случаю униформы. Кристиан расстегнул пуговичку на воротнике, не силах больше выносить удушающее давление накрахмаленной удавки. В любом случае, его мелкие неприятности скромного служащего в тыловой канцелярии не идут ни в какое сравнение с мучениями солдат на передовой. Кристиан представил, как ползет на брюхе в грязи с перебитыми осколками снарядов конечностями и поежился. Странная все же штука – человек, всегда ему мало. Ему неимоверно повезло, что посчастливилось пристроиться на такое теплое местечко, где под конец рабочего дня можно незаметно задремать сидя в кресле, а он тем не менее нагло ноет насчет духоты. Скорее бы настал конец этой чертовой войне. Скорее бы пришла пора вернуться на родину. Кристиан часто передавался мечтаниями о будущем уютном домике на берегу Рейна. Мысленно расставлял мебель, сажал деревья и цветы. Думал куда поместить пианино, на котором его любимая Гретхен будет играть что-нибудь из Бетховена. Ее тонкие пальцы замелькают над клавишами, извлекая изящную мелодию из недр старого инструмента. А во время игры ее тяжелая золотистая коса будет немного подрагивать на складках черной ткани платья. Видение было настолько правдоподобным, что Кристиану даже почудилось, что сквозь запах пыльной бумаги проступил обворожительный аромат волос Гретхен. Снова Кристиан подумал о своем везении – место в канцелярии удалось получить несмотря на сомнительные семейные связи. Его отец в прошлом был убежденным социал-демократом, партийным активистом. Непроходимый идиот вечно занятый бесполезными и опасными делами. Верящий в пустые затеи. Старый дурак ходил клеить грязные плакаты на дешевой бумаге, постоянно толкал какие-то смехотвроные речи на тему рабочего класса. Так, своей наивной тупостью, он чуть не перечеркнул будущее Кристиана и двух его сестер. Собираясь наконец закончить с отчетом о мероприятиях по борьбе с вылазками и саботажем партизан, Кристиан потянулся к толстой папке, где были сложены личные дела одного из отрядов. Когда он открыл документы, то сразу стало немного не по себе, будто что-то холодное и слизкое процарапало пищевод и бултыхнулось в желудок. Зондеркоманда СС «Доктор Дирлевангер» имела скверную репутацию даже в СС, так как набиралась из преступников, получавших помилование по этому поводу. Изначально в нее хотели набирать браконьеров, которые смогли бы использовать свои охотничьи навыки в поимке и ликвидации партизан. Но браконьеров оказалось мало, и ряды скоро стали пополняться обыкновенными уголовниками. На статью осужденного при этом никто не смотрел – лишь бы она не была политической. Основное внимание обращали на силу, умения и готовность безжалостно убивать. Но даже в печально известной зондеркоманде СС «Доктор Дирлевангер», чей основатель был психопатом, алкоголиком и педофилом, имелись свои выродки, на фоне бесчеловечных злодейств которых, деяния остальных казались оправданной жесткостью. Это был отряд под названием «Огненное очищение» составленный из матерых пироманьяков, запятнавших себя немыслимыми преступлениями. Патологические садисты, они получали сладострастное удовольствие, сжигая людей живьем и подвергая их чудовищным сексуальным издевательствам. В СС их все не сговариваясь презирали и ненавидели. Терпели только потому, что они завсегда с радостью были готовы проделать самую грязную работу, всегда согласны убивать мирное население, женщин и детей. У нормальных людей просто ехала крыша от такого, они спивались или отправлялись в сумасшедший дом. Война предоставила этой стае бешеных собак большое поле, где можно было развернуться. Они неожиданно обнаружили, что стали полезными для страны. Неохотно Кристиан раскрыл папку и начал просматривать личные дела: Имя: Ильза фон Вервульфенхерст (командир отряда) Позывной: Волчица Возраст: 27 лет Раса: нордическая Рост: 183 см. Цвет волос: брюнетка Цвет глаз: синие Образование: закончила университет Сексуальная ориентация: лесбиянка Имя: Ганс Меншенфрессер Позывной: Медведь Возраст: 32 года Раса: нордическая Рост: 237 см. Цвет волос: блондин Цвет глаз: голубой Образование: средняя школа Сексуальная ориентация: обычная Имя: Ингрид Айринхён Позывной: Белка Возраст: 14 лет (приблизительно) Раса: нордическая Рост: 145 см. Цвет волос: рыжий Цвет глаз: зеленый Образование: отсутствует Сексуальная ориентация: обычная Имя: Макс Ноэрер Позывной: Удав Возраст: 35 лет Раса: нордическая Рост: 182 см. Цвет волос: шатен Цвет глаз: карие Образование: ученая степень Сексуальная ориентация: склонен к педерастии Имя: Аксель Вейсман Позывной: Хамелеон Возраст: 19 лет Раса: нордическая Рост: 178 см. Цвет волос: альбинос Цвет глаз: правый глаз - зеленый, левый - синий Образование: отчислен с первого курса университета Сексуальная ориентация: с патологическими чертами Кристиан захлопнул папку и с отвращением обнаружил, что его пальцы слегка подрагивают. Такая мелочь, а настроение в итоге опять подпорчено. Он нервозно оглянулся по сторонам в поисках нежелательных свидетелей и удостоверившись, что поблизости никакого нет, полез в нижний ящик стола, где была запасливо припрятана фляжка со шнапсом. Глоток спиртного обжег язык и скатился теплым шариком вниз, разлившись по телу приятной тяжестью. От сердца отлегло. Даже сквозь пыльные папки с ворохом бюрократических бумажек это паскудное отребье из отряда «Огненное очищение» способно нагнать неприятных эмоций. Кристиану хотелось верить, что после войны их немедленно ликвидируют, как не нужный более материал. В мирной жизни таким нет места.

***

Летним утром грохот моторов взбудоражил сонную тишину. Взметая пыль, колонна машин неслась по дороге. Впереди всех на мотоцикле ехала Ильза, лично возглавившая суровую механизированную процессию. Сохраняя привычную горделивую осанку, она невозмутимо рулила пропахшим бензином железным конем. Черная полоска волос трепетала позади, развеваясь под ударом хлещущих порывов ветра. Позади, на большой машине ехали Ганс с Ингрид. Замыкали колонну Макс с Акселем, расслабленно маневрируя на мотоциклах. – Госпожа Ильза собственной персоной выходит на охоту на бандитов, – сказал один из полицаев на посту, провожая взглядом отряд. – Хотел бы я посмотреть на это. Еще никому не удалось уйти от нее живым, – ответил другой полицай. В полном составе отряд расположился на живописной лужайке. Перед заданием единодушно было решено устроить небольшой привал. Завтрак на траве перед тяжелой работой. Ганс суетился у костра, поглощенный процессом приготовления сосисок. Рядом резво скакала Ингрид, с легкомысленным детским задором гоняясь за порхающей бабочкой. Аксель с Максом вполголоса переговаривались о чем-то своем. Ильза сидела задрав голову и безмятежно смотрела на небо. – Вы все для меня прямо как семья. Я вас такими представляю себе, – сказала Ингрид и подошла к Ильзе. – Ильза мне как мама. – Ты моя маленькая, – Ильза ласково потрепала Ингрид за волосы на макушке. – Ганс мне как отец, – продолжала Игрид, кружась по полянке. Ганс отвел взгляд от сочных сосисок и благодушно улыбнулся. – Макс мне как строгий занудный дядюшка, – продолжала Ингрид. Макс снисходительно хмыкнул. – А Аксель мне как вредный старший братик, – пропищала Ингрид и повисла на нем, ухватившись за рукав униформы. – Но я его все равно люблю. – Отцепись, малявка, порвешь же, – беззлобно окрикнул Аксель, шутливо отбиваясь от Ингрид. За весельем и разговорами, отведенное на завтрак время, пролетело незаметно. Настала пора выдвигаться на задание. Подошли к сваленным в кучу огнеметам, каждый закинул за плечи тяжелый баллон. Ганс с Максом прихватили канистры с бензином и прочую поклажу. Отряд собрано двинулся в путь. Выбрались на окраину первого поселка по маршруту. Подошли к стоявшей на отшибе хате. Ингрид разбила окно и просунула в проем свою недобро скалящуюся физиономию. – А-а-а! – заголосили дети в хате. – А-а-а! – передразнивая, закричала Ингрид. Из хаты выбежала босая баба и заголосила, захлебываясь слезами. Аксель равнодушно навел на нее огнемет и обдал женщину тяжело шипящим потоком пламени. Она пробежала всего метров десять и рухнула на землю, корчась в агонии. Несколько минут подергалась, а затем обезображенное свежими ожогами тело застыло навсегда в мертвом успокоении. Ильза зашла в хату и быстро показалась назад с захваченным трофеем – светлокожей румяной девицей. Ее сильные руки играючи содрали с пленницы покровы одежды, обнажив напоказ изгибы стройного тела. Ильза ударила коленом в живот девушки, заставив ее с хрипом согнуться. Прихватив пленницу за волосы, Ильза обратилась к отряду: – Неплохая добыча для начала. Как насчет сфотографироваться на память? С оживленным одобрением остальные члены отряда поддержали идею. Все вместе они выстроились для группового портрета. Они застыли в своих позах перед объективом фотоаппарата, оказавшегося в дрожащих руках мальчишки из хаты. Ильза встала по центру, демонстративно вытянувшись по струнке, как на параде. Ухватившись за голень, она держала вверх ногами плененную девицу, и видно для того, чтобы кадр вышел с символическим колоритом, Ильза воткнула во влагалище жертвы стальной раструб своего огнемета. Рядом присела Ингрид, привычно оскалив свои зубки в злобной улыбке. Макс с надменным видом повернулся боком, как будто его случаем занесло в эту компанию. Аксель, расположившийся поблизости, ехидно щурился. С воодушевленной физиономией стоял Ганс, держа в руке тяжелую канистру с бензином. Ослепительно вспыхнул магний. Такие разные лица отряда отпечатались на фотопленке. – Ну что, теперь надо найти старосту и приказать немедленно собрать людей в центре поселка для эвакуации, – сказала Ильза. – Эвакуации в одноразовый крематорий, – откликнулся Аксель.