Впусти меня и я разрушу тебя

Чанёль вытер досуха волосы, бросил полотенце на скамейку и двинулся в комнату для отдыха. Он был рассержен и злился на себя за то, что не смог удержаться, что показал Бэкхёну свою реакцию на него. Ему было трудно вспомнить, когда в последний раз он был так неудовлетворен после оргазма. Из-за нового приступа злости Ёль пнул рядом стоящую скамейку и тихо взвыл от боли: — Блять! Ерунда какая-то. Чертов мальчишка! Войдя в комнату отдыха, парень наткнулся на Бёна, который уже натянул на себя одежду, высушил почти до суха волосы и намеревался покинуть сауну. Грубо схватив младшего, Чанёль развернул его к себе. Он очень надеялся, что его жест выглядел устрашающе, хотя на самом деле ему отчаянно хотелось притянуть парня к себе и снова поцеловать. — Ты куда собрался? — Я обязан перед тобой отчитываться? — Бэк гордо поднял подбородок, и его губы оказались в опасной близости от лица Пака. Тот сразу же отвел взгляд от такого соблазнительного зрелища, жестко заговорив: — Обязан, малыш, ты подписал контракт, где в одном из пунктов говорилось, что ты обязан извещать менеджера о каждом твоем перемещении. Тебе даже в туалет без спроса нельзя! — Ооо... — соблазнительно округлились губы Бёна. — Как строго, Пак Чанёль. И если я нарушу этот пункт, ты что же, меня накажешь? Выпорешь? — Мальчишка явно наслаждался ситуацией, в которой старший терял контроль. — Не утрируй! — И где же тогда мой менеджер? Мм? — Он оглянулся, как бы ища своего невидимого объекта контроля. — На сегодня я твой менеджер, так что будь добр, подчиняйся! Губы младшего растянулись в довольной улыбке: — Так я бы с удовольствием, хён. — Айщщ... — Ёль оттолкнул Бэкхёна от себя и направился к своим вещам.

***

На следующее утро понедельника Чанёль сидел за своим рабочим столом и пытался вникнуть в суть отчетов, которые, по его прошлым указаниям, все начальники обязаны предоставлять каждую неделю. Буквы настойчиво не хотели складываться в слова, и перечитывая в третий раз один абзац, он пытался понять смысл. Пак поднял глаза от бумаги и сказал самому себе: — Кажется, я попал. Конкретно так попал. Ещё недавно все было хорошо, и казалось, с каждым днем будет лучше и лучше, но такого расклада Пак никак не ожидал. Его пытался соблазнить мальчишка! Бэкхён!. И пусть Бён уже совершеннолетний, и пусть до жути привлекательный, и пусть старший чувствует себя рядом с ним по-особенному нужным, и пусть чувствует, что сам начинает испытывать влечение, принять этого он не мог. Расписание Бэка было плотным, поэтому шанса встретиться не предоставлялось, чему Пак был рад. Чанёлю нужна передышка, нужно отрезвиться от мучительных и сладких ощущений, которые младший дарил ему, находясь поблизости. Но если видеть он его не мог, то мыслить и вспоминать — сколько захочешь. Дела, намеченные на день, немного отвлекли Ёля. Он встречался с представителями разных рекламных компаний, решал вопросы о датах выступлений, подписывал выгодные контракты, но вечером, когда дела были улажены по максимуму, мысли о мальчишке снова атаковали его разум. «Клин клином вышибают,»— подумал Чанёль и направился в студию, где проходили уроки по вокалу. Тихонько приоткрыв дверь, Пак заглянул внутрь: Бэкхён вместе с преподавателем стояли посреди просторной комнаты возле рояля. Учитель играл, выбивая из каждой клавиши чистый звук, а Бэк пел. Ёль впервые слышал вживую голос младшего. Парень с легкостью брал высокие ноты, при этом ни разу не сфальшивил и не сорвался. Казалось, он был рожден для того, чтобы петь. Пак слушал внимательно, не отрывая взгляда от красивого лица Бёна, из-за чего не услышал приближающиеся шаги. — Чанёль, ты… Что ты тут делаешь? — Пак резко отпрянул от двери и уставился на нарушителя его спокойствия. - Тао, я... — он начал волноваться и заикаться, как будто его застали за неприличными делами, но потом взял себя в руки и уже тверже спросил: — Я директор компании, разве не могу проверять все, что здесь происходит? Я должен перед тобой отчитываться, Тао? — Нет, конечно, — вовремя среагировал тот и сменил тон на более дружелюбный. — Просто я никогда не видел тебя в этом крыле. Думал, что ты полностью отдал вокал в руки Джинхёку. — Цзы подошел ближе и глянул в щель, все ещё оставленную Паком. На переднем плане он увидел поющего Бэкхёна, сразу смекнув, что к чему. Да даже дураку стало бы понятно, за кем наблюдал директор. Тао не подал виду, но сделал себе пометочку. — Ну ладно, я тогда пойду. Рабочий день закончился, меня ждет девушка. — На слове «девушка» тот сделал особенное ударение и неспешным шагом удалился, оставляя мрачного Чанёля позади.

***

Впервые за долгое время Бэкхён чувствовал себя невероятно счастливым, как будто наконец суждено было сбыться всем самым сокровенным мечтам. Парень стал трейни самой престижной компании, его навыки, которые он без чьей-либо помощи приобрел, похвалил один из лучших учителей по вокалу, с танцами все было сложнее, но, как сказал их хореограф, не слишком безнадежно. Но самое главное — Пак Чанёль. После того, что случилось в сауне, Бэк был уверен в нескольких вещах: Первое — не зря он старался все это время сблизиться со старшим, не были напрасными и его старания в школе, в особенности в кабинете музыки. Второе — Пак испытывал ответные чувства к нему. Он бы мог дать руку на отсечение, что это правда. Стараясь держать дистанцию и ввести младшего в заблуждение, Чанёль все равно выдал себя, ответив на поцелуй, и не смотря на то, что потом оттолкнул Бёна, бурный оргазм снова подтвердил о его неравнодушии. Третье — Бэкхён теперь не отступится ни от Чанёля, ни от известности, которая его ждет. С такими радужными мыслями, парень выключил ночник и растянулся на прохладных простынях. Заснуть быстро не удалось, поэтому он снова начал фантазировать, перебирал в голове всевозможные сценарии развития их с Ёлем отношений: вот они занимаются бурным сексом после грандиозного концерта, на котором выступал младший; вот они едут в какой-нибудь загородный коттедж, скрываясь от любопытных глаз; в другой раз они просто остаются дома и несколько дней не вылезают из постели. Позволить себе столь дерзкие мечты? Почему бы и нет. Кто запретит? Ведь именно такие фантазии и не давали Бэку свихнуться от одиночества и неразделенной любви.

***

Звонок вырвал Бёна из цепких объятий сна. Он не помнил что ему снилось, но просыпаться отчаянно не хотелось. Парень перевернулся на другой бок и снова зарылся лицом в подушку. Звонок повторился. Бэкхён, не разлепляя глаз, пошарил рукой на прикроватном столике в поисках телефона. На экране высвечивалось семь пропущенных вызовов. Парень чертыхнулся и неспешно вылез из постели. Зевая и почесывая зад, он двинулся в ванную комнату, чтобы окончательно смыть с себя сонное состояние. Прошлепав голыми ногами через гостинную, Бэк чуть было не получил сердечный приступ, услышав копошение со стороны: — Ах, ты ж!.. Мать твою!.. — Бэкхён уставился на разложенный диван, на котором мирно посапывал Чанёль, скинув на пол одеяло. Младший приблизился и склонился над парнем, осталось только тыкнуть в того пальцем, чтобы удостовериться, что это не сон. На Паке были только боксеры, черты лица смягчились во сне, и он уже не выглядел таким серьезным и неприступным. Когда именно пришел старший, Бён не слышал. Да и для чего он пришел и почему ночевал тут, тоже оставалось непонятным, но младшему до ужаса приятно. Видеть с утра сонное лицо Чанёля - теперь Бэкхён знал, каково это. Старший поморщился во сне и причмокнул губами, совсем как ребенок. Бэк не удержался и прыснул от смеха. Ёль тут же открыл глаза, несколько секунд пытаясь сосредоточиться на лице стоящего перед ним парня, а потом резко схватил его и увалил на диван, подмяв под себя. Нависая над младшим, Пак недовольно спросил: — Ты что тут делаешь? — Вот те раз. Бэкхён возмущенно выдохнул: — Вообще-то я здесь живу, если ты не забыл. Чанёль огляделся вокруг, придя к логическому заключению, что он сейчас в своей квартире, а не в своем доме, из-за чего застонал и уткнулся в плечо Бёну, но это продлилось всего на несколько секунд. Парень снова отпрянул от младшего и уже медленно осмотрел его, опускаясь взглядом туда, где их тела соприкасались. Со стороны казалось, что парни на полпути к любовным утехам: оба полуголые, в одних трусах, а утренние стояки почти касались друг друга. Чанёль подскочил как ужаленный. — Я в душ, — кинул он, на ходу поднимая свои брюки. Бэкхён продолжал лежать на диване и размышлял, стоит ли ему присоединиться к Паку. «Однозначно стоит!» Ведь не побьет же он его за это. Ёль уже стоял в душевой и наслаждался горячими тугими струями воды, как неожиданно вошел Бэк. Старший поспешно повернулся к нему спиной, безуспешно пытаясь скрыть свой во всю торчащий член. Бён с невозмутимым видом принялся чистить зубы. — У меня с утра назначена репетиция. Но кажется, мы проспали и опаздываем. — Это ты опаздываешь, Бэкхённи, — не поворачиваясь к младшему, ответил Пак. — Я - начальство, а начальство никогда не опаздывает, оно может только задерживаться. — Да все равно, хён. Подвези меня, а? На моем мобильном семь пропущенных от менеджера, я просто не смогу ему в глаза посмотреть. — Чанёль вышел из душевой, поспешно повязывая полотенце вокруг своих бедер, соглашаясь: — Ладно. Только мне надо позвонить домой. Младший непонимающе уставился на старшего. — Зачем звонить? Тебя там кто-то ждет? — Бэк почувствовал себя не в своей тарелке только от этой мысли. Пак не удосужился ответить, посколько сосредоточенно чистил зубы. — Ты же ни с кем не встречаешься! Я знаю! — Настаивал младший, сплевывая зубную пасту. — И что? Если я в открытую ни с кем не встречаюсь, это же не значит, что я не могу с кем-то жить. Бэкхён не мог поверить в услышанное. Обида и горечь разом накатили с такой силой, что перехватило дыхание. Ревность — отвратное чувство, заставляющее испытывать боль и безнадегу. Оно туманит мозги, застилает глаза пеленой гнева. Была бы воля Бэка, он бы всю ванную разгромил, но сейчас лишь схватил дозадор для жидкого мыла и с силой кинул его на пол, из-за чего тот разбился на мелкие осколки, заставляя Чанёля отпрянуть. Старший сначала уставился на разгневанное лицо Бёна, потом опустил взгляд ниже: младший не надел тапочки, стоя босиком на кафельном полу, а один из осколков впился ему в ступню, и из ранки уже стекала маленькая струйка крови, но Бэк этого явно не замечал. Со злостью сжимая кулаки, парень направился к выходу. Пак сплюнул зубную пасту, перехватив младшего, и поднял его на руки. В несколько шагов пересекая гостиную, усадил на диван. — С ума сошел? Ты что творишь?! — Младший вдруг шмыгнул носом, и Ёль глянул на его лицо. Казалось, что мальчишка вот-вот разревется. Боевой настрой Пака поубавился. Он обеспокоенно проговорил: — Сиди смирно, — и быстрым шагом прошел на кухню. Порывшись в шкафчиках, парень достал аптечку и снова вернулся в зал. Удобнее устроившись возле ног Бэка, старший открыл флакончик с неизвестной жидкостью, смочил ей ватный диск и аккуратно обмакнул рану. — Ай! — Бэкхён дернулся. — Больно, хён! — Ничего. Не маленький уже, потерпишь. И какой только бес в тебя вселился, Бэкхённи? — Не надо, хён. — Но рану нужно обработать, иначе может пойти заражение. — Я не об этом, — уже тише произнес парень. — О чем же? — Чанёль поднял голову и встретился взглядом с младшим. От такого грустного, но притягательного взгляда на Пака вновь нахлынула нежность вперемешку с возбуждением, из-за чего его передернуло. — Не надо меня так называть, такое обращение звучит слишком нежно, и мне становиться трудно дышать. Чанёль сглотнул не в силах отвести взгляд, а это надо было сделать как можно быстрее, иначе все так просто не закончится. Но Ёль смотрел, а Бэк смотрел в ответ, и ни один из них не хотел отводить взгляд первым. В груди Пака вновь появилось какое-то непонятное чувство. Именно в груди, а не между ног. И именно оно заставляло сходить с ума. — Ты правда с кем-то живешь, хён? — Чуть ли не плача, спросил младший. — Да, — незамедлительно ответил Пак, весело добавив: — со своей домработницей. — Глаза Бэкхёна округлились от такого ответа, что вызвало улыбку Чана. От вновь нахлынувших эмоций парень резко впился в губы старшего. — Не нужно, — прохрипел Чанёль хриплым голосом, но тот не прекратил. Младший не слышал сейчас ничего , кроме себя, своих желаний, своей жажды любимого. Пак тоже терял контроль над собой, превращаясь в один сплошной комок нервов. Казалось, вся его сущность была против воли своего хозяина. Даже мозги, которые прежде всегда оставались холодными, сейчас плавились от этих мягких губ и рук, что сжимали его плечи. — Остановись, Бэкхённи. — На своём имени Бэк сладко застонал и уже по-собственнически облизал губы старшего, и Чанёль сдался. Все это время он вел внутреннюю борьбу с самим собой, со своими переживаниями, но эти поцелуи стали последней каплей. Пак понимал, что так нельзя. Эта мысль все еще жила где-то там, на задворках его сознания. Но она была слишком далеко, чтобы заставить остановиться. Ёль полностью завладел им, взял контроль над ситуацией, нещадно терзая губы Бёна. Парень повалил младшего на спину, нависая над ним. Бэкхён взглянул на своего хёна. В глазах старшего читалось неприкрытое желание, и Бэк был уверен, что в его взгляде видно то же самое. — Чанёль, — шепнул он, коснувшись кончиком языка его верхней губы. Пак застонал и медленно склонился над парнем, проговаривая прямо в приоткрытый рот Бэкхёна: — Это первый раз, когда ты назвал меня по имени. Бён не смутился. По всем правилам корейского этикета, к старшим ни в коем случае нельзя обращаться по имени. Однако то, как сделал это младший, означало совершенно другое, что-то более интимное. Бэкхён ждал поцелуя, он жаждал продолжения, и сейчас получал с лихвой. Старший не понимал, почему он так бурно реагирует, но знал одно: с того момента, как он увидел Бёна в кафешке, как первый раз прикоснулся к нему губами, он не мог думать ни о чем и ни о ком другом. А теперь, как бы безумно это не прозвучало, парень мечтал лишь о том, как бы погрузиться в Бэкхёна. Внезапно Чанёля пронзила мысль: Бэк девственник. Он тут же отпрянул от младшего и со стоном отчаяния откатился в сторону. Этого парня хотелось до ужаса, но Пак боялся, ведь потом ничего не изменишь. А что, если что-то пойдет не так, и младший навсегда разочаруется в нем? Такие мысли его никогда не волновали с другими, но сейчас все было по-другому. Конечно, не было супер романтичной атмосферы, лепестков роз, горящих свеч. Был Бэкхён. Просто Бэкхён, такой нежный, любящий, преданный. И Ёль впервые заволновался. — Что не так, хён? — Бэкхённи, я... В общем…я не могу. Ты…ты же ещё, эм, девственник? — Конечно, хён. — И ты действительно этого хочешь? — Больше всего на свете, — сказал парень и снова приблизился к Паку. — Сколько себя помню… Чанёль развернулся к нему и уткнулся в шею, вдыхая такой сладкий запах. — А вдруг ты разочаруешься и возненавидишь меня после этого? — Не может быть, хён, я не могу тебя ненавидеть. Я люблю тебя! Это не изменится никогда. — Малыш, я разрушу тебя, если ты позволишь мне остаться. Я не умею любить, пойми. —Мучительная правда была высказана. — Не повторяй, я помню ещё с прошлого раза. Ты говоришь это сейчас не мне, а себе. Хочешь себя в этом убедить? А я вот не верю. Не верю, что ты способен на подобное. Ты же спас меня. И сейчас, спаси меня ещё раз, хён. Спаси меня уже от внутреннего огня, который пожирает меня всего, от макушки до пят. И если тебя в моей жизни не будет, то зачем вообще мне жить? Ради кого? Я чувствую, как схожу с ума без тебя. — Потому что я — болезнь, Бэкхён! Я не могу принести в твою жизнь полноту всех ощущений и чувств, потому что внутри пустота. Любовь подразумевает отдавать, но мне нечего тебе дать. Я выпью тебя залпом, малыш. До дна. — Моих чувств слишком много, хватит на двоих. Я готов отдавать. Знаешь, сколько их накопилось за эти годы? Боюсь, что если ты останешься, то сможешь захлебнуться... Бэкхён даже не успел собраться с мыслями, чтобы завершить свою речь, как старший резко придвинул его к себе, прижимаясь всем телом. Парень ощутил, как топорщится ткань между ног Чанёля. Молния на брюках, которые Пак успел надеть, прежде чем Бэк порезал ногу, грозилась разойтись. Язык проникал глубоко в рот, и младший стал его обсасывать, тем самым вырывая у Ёля первый стон наслаждения. После этого он осмелел ещё больше: сжал ладонями плечи Чана и медленно двинулся вниз, проводя рукой по коже вдоль позвоночника. Парень нащупал пальцами несколько шрамов на спине, но не стал заострять на этом внимание, не хотелось разрушать и без того хрупкую идилию. Такого Бён еще не испытывал. К возбуждению словно примешали крепкий алкоголь. Его пальцы двинулись ниже и наткнулись на упругую задницу. Сжимая ее в ладонях, он почувствовал толчок. Чанёль не удержался и потерся членом о его стояк. — Ты мой! Отныне и навсегда! Не потерплю кого-то между нами. — Бэкхён внутренне задрожал от того напора, с которым Чан произнёс эту фразу. Он снова готов был заплакать, только уже не от обиды, а от радости. Чанёль отстранился, потянул свои брюки вниз вместе с боксерами, оставаясь полностью обнаженным. Тот в свою очередь в изумлении осматривал старшего, его накаченную грудь, плоский живот, мускулистые ноги и член, который находился в полной боевой готовности. Младший раскраснелся от этого зрелища, но не мог перестать смотреть. Восхищение сменялось какой-то развязной страстью, что подтолкнула парня протянуть к старшему руку. Пак дернулся в сторону. — Не надо. А то все кончится, даже не начавшись.— Чанёль осмотрел парня. — Какой же ты худенький. Ёль задержал внимание на боксерах Бэкхёна, через которые просачивалась смазка. Он потянулся к резинке и стянул их с парня. Теперь они оба были обнажены, абсолютно разные внешне, но одинаково сходившие с ума от созерцания любимого тела. Аккуратно укладываясь на младшего, Чанёль большим пальцем прикоснулся к его губам, слегка надавливая на нижнюю. На этот раз Пак решил не торопить события, а насладиться моментом. Бён приоткрыл рот и несмело облизнул его палец, от чего глаза старшего зажглись каким-то огнем. Невероятным усилием воли он сдерживал себя, как мог, но все же поцеловал младшего, проникая языком. Поцелуи переместились ниже: сначала на скулы, потом на шею, оставляя мокрые пятна. Кожа Бэка, как Ёль и предполагал, была нежной, почти бархатной. Пак нашел сосок и потянулся к нему, слегка кусая. Бэкхён застонал, его ладони вспотели, и он вцепился ими в мятые простыни, пытаясь остудить. А Пак тем временем опускался все ниже. И младшему было так хорошо, что он перестал различать, где реальность, а где сон. Прежде чем дотронуться до члена парня, Чанёль спросил: — Расскажи мне, Бэкхённи, как ты мастурбировал? — Я…я не могу, — срывающимся голосом прошептал парень. Ему было стыдно раскрыть глаза и посмотреть на старшего, но то, что он чувствовал и хотел продолжать чувствовать, заставило порыться в памяти. — Расскажи мне, и тогда я продолжу, — настаивал Ёль. — Я представлял тебя, хён, — начал Бэк. Чанёль прикоснулся рукой к стволу парня, обхватывая и слегка сжимая головку, оттягивая кожу вниз. На кончике снова показались капли, и он размазал их большим пальцем. Младший застонал и выгнулся вперед, но Чан не продолжал, ожидая продолжения. — Я грезил тобой каждый раз, когда прикасался к себе, представлял тебя голым… Пак двинул рукой, немного подрочив парню. Бэкхён снова застонал. И опять пауза. — Я представлял, как ты меня целуешь и как делаешь мне минет. — Вот так? — Уточнил Чанёль и языком прикоснулся к головке члена, спускаясь вниз, вдоль по стволу, и снова поднимаясь. Младший заметался в изнеможении, с силой сжимая простынь. — Это лучше, хён, сейчас лучше... Намного. Чанёль всегда задавался вопросом, какого это, заниматься сексом с тем, кого любишь. Бэкхён как-то совсем не заметно проник в его жизнь. Скрытность уже давно стала второй натурой и привычкой Пака. Этакой защитной стеной, которую он старательно возводил вокруг себя с детства. Но именно с этим малым его стена дала трещину. Любовь такое странное слово, но сейчас он отчетливо его слышал в своем подсознании. Это не было похоже ни на что из того, о чем пишут в книгах или снимают в сентиментальных фильмах. Не грянул гром и не возникло никаких бабочек в животе. Пак всего лишь с ясностью осознал, что нашел родственную душу, человека который смог согреть его. Своей простотой, своим искренним восхищением младший заставлял сердце Чанёля оттаивать. И даже сейчас Бэк полностью ему доверился, поэтому Ёль просто обязан сделать его первый раз незабываемым. Оторвавшись от Бэкхёна, Чан пулей полетел в ванную, стараясь не наступить на неубранные осколки. Он открыл верхний ящичек, достал оттуда тюбик со смазкой и пачку презервативов, натянув на себя резинку сразу, так как чувствовал, что не захочет отвлекаться в самый неподходящий момент. Младший так и лежал с закрытыми глазами, и Пак залюбовался им. Сейчас только утро, солнце ярко освещало комнату, а старший не мог точно припомнить, что когда-нибудь занимался сексом в такое время суток. Но все было к лучшему, потому что именно сейчас и именно с Бэкхёном ему хотелось запомнить все до мельчайших подробностей. Он снова склонился к парню, поцеловал его впалый живот, грудь, а после — губы. — Бэкхённи, я постараюсь, очень, но больно все равно будет, предупреждаю сразу. — Я не маленький. Осведомлен и не боюсь. Слишком долго хотел этого. После его слов Чанёль как можно шире раздвинул ноги парня, выдавил побольше смазки себе на пальцы и прикоснулся к сжатому колечку мыщц. Бэк томительно ожидал неизбежного. Парень знал о боли, но то, что он наконец-то станет полностью — не только сердцем, но и телом —принадлежать Паку, возносило его до небес. Казалось, что так они будут связаны друг с другом еще прочнее. А младший хотел этого. Привязать к себе Чанёля всеми возможными средствами. Бэкхён снова почувствовал губы на своем эрегированном члене, а после палец старшего скользнул в его дырочку. Парень напрягся, но не отстранился. Тогда Ёль решил сменить тактику. Пальцами не выходя из Бэка и продолжая другой рукой надрачивать его член, он поднялся к уху младшего. — Ты невероятный, — медленно стал шептать Чанёль. — Такой мягкий и такой узкий. — Бён медленно, но верно начал терять рассудок. Слова, звучавшие сейчас в его ушах, как будто подливали масла в огонь, распаляя мальчишку все больше. — И очень красивый. Я без ума от тебя, Бэкхённи. Пак прибавил ещё один палец, одновременно начал быстрее водить по его члену, тем самым заглушая возможные болезненные ощущения. — Я все время думаю о тебе. Днем и ночью. Только и делаю, что думаю о тебе. — Он легонько поцеловал того в уголок рта. И снова движение внутри, снова движение ладони на члене младшего. Бэк не открывал глаз. Шумно, с тихими стонами продолжал принимать в себя пальцы Чанёля. — Я хочу тебя, Бэкки. Ещё с того раза, как увидел тебя в кафе. Хватило одного взгляда на твое стройное тело, на твое красивое лицо. — Старший прибавил ещё один палец. — И сейчас хочу, сильнее, чем прежде. Больше, чем раньше. До невозможности хочу. Чанёль переместился, устраиваясь между ног младшего. Подставив головку своего члена ко входу, в котором сейчас находились пальцы, он медленно, один за другим, вытащил их. Выдавил смазку, размазывая ее по презервативу, и начал входить в Бэка. Ресницы задрожали, мальчишка всхлипнул. Ёль не хотел причинять боль, но избежать ее полностью не получится, как бы он не желал. Пак поднес ко рту младшего свою руку. — Кусай, тебе так будет легче. Парень послушно обхватил зубами ребро его руки. Чанёль вошел на половину. Бэкхён застонал и сильнее впился зубами. Старший, подождав пару минут, рванул вперед, входя целиком. Бэк весь сжался, и из закрытых глаз просочились слезы. Он вытолкнул языком ладонь Пака из своего рта и дрожащим голосом прошептал: — Лучше целуй меня. Ёль повиновался. Поцелуи и прикосновения, которые недавно были нежными и осторожными, теперь стали более настойчивыми и резкими. Страсть прорывалась наружу, сметая все терпение. Всхлипы вперемешку со стонами срывались с губ младшего, отдаваясь прекрасной мелодией в ушах Чана. Просунув руку между их телами, Чанёль снова стал ласкать член Бэкхёна. Амплитуда, с которой входил старший, увеличивалась, темп нарастал. Искусанные Бэком губы нисколько не отрезвляли, а наоборот возбуждали ещё больше. Пальцы младшего царапали спину Пака, из-за чего у того срывало крышу. Слезы больше не текли из глаз, которые уже были открытыми и с жадностью следящими за старшим, что значит, что парень максимально подстроился под Чана и уже не испытывал той жгучей боли, которая была в самом начале. Развязка приближалась, и Пак уткнулся лицом в шею младшего, ускоряясь. — Бэкхённи…какой же ты…невероятный… Мой мальчик… — Люблю тебя, Чанёль, — прошептал в ответ Бэк возле самого уха старшего. Эмоции били через край, казалось, все вокруг пропахло страстью и сексом. Пак ещё раз глубоко вошел в младшего и со стоном излился, кусая того в шею. Парень под ним выгнулся, сильнее прижимая Ёля к себе. Чанёль аккуратно вышел из мальчика, но не отпустил, а прижал к себе и натянул на обоих простыню. — Прости меня, — внезапно произнес Пак. — Прости? Но за что? — Я не смог удержаться. Кончил раньше тебя. Обычно такого не было, но сегодня я совсем забылся. — Знаешь, а это даже приятно, спасибо за комплимент, хён, — хихикнул Бён и потерся носом о щеку старшего. — Такой весь неприступный Пак Чанёль, который любит держать все под контролем, теряет голову от меня — простого парня, без связей, положения в обществе. Я польщен. — Не слишком ли много самоуверенности, Бэкхённи? — Но это же правда! — Конечно, — сдался Ёль, — чистая правда. Но теперь твоя очередь терять голову. И с этими словами Чанёль опустился вниз, обхватывая мягкий ствол младшего, который уже был расслаблен. Парень шумно задышал и запустил руки в волосы старшему. Под нехитрыми ласками старшего Бэкхён совсем раскраснелся и уже не сдерживал стоны, которые становились все громче. Ему нравились пальцы Чанёля и его язык, который сейчас хозяйничал между ног Бёна . — Чанёль! — Парень вскрикнул и забился в экстазе. Пак был доволен. Любимый мальчик сейчас чувствовал себя хорошо. А значит, ему хорошо вдвойне. И в самый неподходящий момент, когда не хотелось думать ни о чем, а только продолжать нежиться в постели с Бэком, зазвонил телефон.