Оба без чувств

      Личный самолет Никлауса Майклсона приземляется в аэропорту Мистик Фоллса. Гибрид с наслаждением вдыхает запах родного города, в котором родился и вырос. Он медленно спускается по трапу, небрежно закинув сумку на плечо, улыбается стюардессам, обнажая свои ямочки, которые так нравятся девушкам. Но сейчас первородного волновали не хорошенькие многочисленные мордашки, которые сновали туда сюда по зданию аэропорта, а лишь одна. И она ждет его в пансионате Сальваторов. Клаус уже отсюда чувствует ее неповторимый запах, который с легкостью узнавал из тысячи. Даже в Новом Орлеане, среди множества вампиров, ведьм, людей и оборотней не было запаха аналогичного его блондинке.       Неповторимая смесь клубники и мяты. Какими бы духами не пшыкаясь, этот неповторимый и в то же время божественный запах она не могла перебить. Ник сам себе долго не мог признаться, что боготворил ее. Что лишь одно слово Кэролайн будоражило его сознание и разгоняло вечную тьму. Дважды спасти ее от укуса оборотня? Кровь гибрида всегда к вашим услугам, даже не смотря на то, что один раз укус был от него. Грех такое говорить, но приятно все же было впиться зубами в ее белую шейку, и ощутить ее терпкую кровь на своем языке. Он сам себе не мог признаться в чувствах, бессильно искал замену, с сожалением понимая, что ее просто нет.       Камилла была отличным психологом, но представить ее на месте Королевы Нового Орлеана не получалось никак. Лишь только несносная, во всем любившая быть первой и заносчивая блондинка. Увидев ее умирающей от укуса оборотня, Клаус поклялся себе во чтобы то ни стало добиться ее сердца. Добиться и стать единственным мужчиной в ее жизни. Чтобы просыпаясь, Кэролайн целовала его, готовила завтрак только Клаусу и помогала с дочкой только ее любимому гибриду.       Как много планов было у него на совместное будущее с Форбс! Но все перечеркнул тот нелепый случай с волчицей. Хейли была отличной матерью, и гибрид был рад воспитывать свое собственное дитя, но когда Хоуп сидела на ее коленях, Клаус представлял на месте волчицы Кэролайн. И она чертовски подходила под эту роль. Ник отрывается от мыслей о блондинке, ведь сейчас увидит ее. На парковке аэропорта стоял его любимый черный хаммер. Клаус предпочитал большие автомобили, чтобы показывать всем, кто главный. А черный цвет всегда добавлял ему кусочек тайны. Удобно расположившись в своем любимом звере, Майклсон набирает номер Сальваторе старшего. — Ты прибыл? — раздается в трубке. — А как же "Привет, мой любимый создатель кровной линии"? — саркастически подметил Клаус, зная, что этим взбесит беднягу Деймона. Сальваторе сам придумал большинство планов по уничтожению первородного, но все распадалось в пух и прах. А после признания Клауса, что он создатель их линии, Деймон слетел с катушек, не желая этого признавать. Да настолько, что разнес половину Мистик Гриль. — Не до шуток. Она только что свернула шею моему брату. Твоему лучшему другу между прочим, — вампир пытался говорить шепотом, хотя гибрид чувствовал, что Дей в скором времени сорвется на крик. — Я все прекрасно понял из твоего первого звонка, Деймон. И я еду. И не дай бог ты обидел мою девочку, бедняжка Елена будет собирать твои кишки по всему дому, — гибрид жмет отбой и заскрипев шинами летит в пансионат. Деймону хватило ума не хамить древнему гибриду. Это разрешалось лишь его дерзкой маленькой вампирше. Лишь она могла в открытую насмехаться над ним, кричать на него и всячески обзывать, а Клаус просто слушал. Он никогда не причинил бы боль своему белокурому созданию. Все-таки каждому дьяволу положен свой ангел. Ник пишет сообщение Деймону, описывая свой план. И плевать ему хотелось, если тот не согласится. Гибрид уверенной поступью идет к дубовой двери, толкает ее и застает улыбающееся лицо Деймона с телефоном в руках и слегка недоумевающего двойника. Сальваторе кивает и показывает пальцем на второй этаж. А после опускается на свой персидский ковер и притворяется мертвым, будто гибрид свернул ему шею. Елена, засомневавшись, смотрит на Майклсона, и тот многозначительно кивает ей. Закатив глаза, брюнетка тоже ложится, тщательно имитируя смерть. Клаус улыбается и направляется наверх.