Оба без чувств

      Нюх Кэролайн сработал раньше ее слуха. Девушка напряглась, учуяв знакомый запах. Кофе и карамель. Столь несвойственный и вкусный для такого обладателя. Вампирша помнит, как ее окутывал его запах, словно кокон, после проведенного вместе дня.       Форбс посмотрела на все еще бессознательного Стефана и слегка содрогнулась, услышав шаги в лестничном пролете. Узнай обладатель запаха о ее связи с Сальваторе, тот тут же лишился бы своего сердца.       Дверь с грохотом отрывается от держащих ее петель и летит в сторону от первородного гибрида. Кэролайн непроизвольно охает, увидев Клауса на пороге ее тюрьмы. Он не изменился за исключением одной детали. Его глаза не выражали ничего. Его зелено-голубые глаза, в которых она видела любовь к ней, дружбу к ней и нежность к ней были пусты как пересохшее озеро. Как и ее собственные небесно голубые. Никлаус обводит взглядом комнату, с удовольствием останавливаясь на бездыханном теле своего названного брата. — Милая, надеюсь, у вас ничего не было, а иначе я вырву ему печень, — пухлые губы блондина расползаются в улыбке, обнажая горячо любимые Кэролайн ямочки. — Какого черта ты забыл здесь? Ты обещал не возвращаться! — Форбс кое-как поднялась с пола, скрестив руки на груди и включив сучку. На ней уже другая одежда. Кожаные штаны, ботильоны на огромных каблуках, просторная футболка, кожаная куртка косуха и ярко-красная помада в завершение образа. — Сексуальный наряд, дорогуша. Но дело в том, что я отключил чувства и потому мне плевать на мои обещания. Я тот, кто их всегда нарушает, — Клаус подходит ближе, обдавая Кэролайн своим горячим дыханием, и Форбс мгновенно становится жарко. — Что вынудило тебя их отключить? Волчица родила не мальчика? Локвуд имел неосторожность рассказать мне абсолютно все, — блондинка плавно перешла в наступление, закусывая нижнюю губу. — Она умерла раньше, чем ребенок смог родится. К сожалению, Новый Орлеан не идеален. А теперь, Кэролайн, давай уберемся из этого города, — Майклсон протягивает ей руку и склоняет голову. Форбс кидает взгляд на Стефана. По нему сразу было понятно, что он притворяется, но вот по гибриду такого не скажешь. Он без сожаления говорит о Хэйли, своем ребенке. Примчался сюда, как только Деймон сообщил ему о бесчувственной блондинке. Спас ее из заточения. А ведь с ним можно прекрасно оттянутся. Море крови, все города и страны будут принадлежать только им, а Клаус и не будет пытаться ее остановить, ведь он такой же как она. Да и секс с ним будет втройне приятней. Блондинка со счастливой улыбкой вкладывает в его руку свою, и тысячи иголочек пронзают подушечки и ладошки. — С чего начнем? Рим, Токио, Париж? — цитирует вампирша его же слова. — Польщен, что ты запомнила, детка, — Клаус тянет девушку из комнаты, проходя мимо «мертвых» надзирателей его блондинки. — А таким ты мне нравишься больше, Ник. Бесчувственный, — она впервые сократила его имя, и Клаус вздрогнул, но, к счастью, Кэролайн не придала этому значения. Девушка отпускает руку, медленно подходя к Елене, все еще бездвижно лежащей у камина. — Похоже, моя жизнь будет интересней твоей, бедняжка Елена и героиня нашей драмы, — проговорила она нежным и пока еще не свойственным бесчувственной вампирше голосом. — Закончила ворковать с двойником? Идем, впереди много чего интересного, — гибрид в предвкушении потер ладони. Хоть он и притворяется, но без плана и нечего было соваться к его блондинке. Его белокурый ангел взглянул на него омутом своих голубых глаз, и Майкслон понял, что просто утонул в свете и яркости ее очей, которые он пытался запечатлеть на всех картинах в своей мастерской. Аврора Де Мартелл с ревностью взирала на портрет Форбс, висящий в его доме на самом видном месте. — Тебя же не тянуло на блондинок, — Аврора располагается в любимом кресле Клауса, прямо напротив портрета, попивая красное вино смешанное с кровью. Гибрид переводит взгляд на Кэролайн. Его улыбчивую девочку с огромным сердцем, в котором она умещала всех своих друзей, да и похоже его самого. Он запечатлел на своей картине, как она входит в зал в голубом платье, которое Клаус ей подарил. Как атлас нежно струится по ее телу, как перчатки подчеркивают изящество ее тонких ручек, а подаренный им браслет придает нежность ее образу. Он помнит, как искры летали между ними, когда они сошлись в танце, как она прятала взгляд, боясь заглянуть в глаза. — Она особенная, — с трепетом произносит Майклсон. — Ты же говорил, что любишь меня! Но, когда ты говоришь о блондинке, я слышу ту нежность, которой ты одаривал только меня в одиннадцатом веке. Чем она тебя зацепила? Как по мне, так она маленькая и невзрачная девица, — с брезгливостью вампирша вновь переводит взгляд на девушку, запечатленную в картине. — Не хотелось бы омрачать твое душевнее состояние дорогуша, но эта блондинка, — Ник показывает пальцем на Кэролайн, — лучшее, что было в моей жизни. Мое личное солнце и мой личный прожектор, развевающий мрак. Таких, как она не существует. — Ты жалок! — кричит Аврора, разбивая бокал. — Если не опроверг твоих ожиданий? Тогда да, возможно. Ты же не думала, что за все тысячу лет что я бродил по свету, я мог полюбить только тебя? Да и как сказать полюбить. Видишь ли, милая. Любовь — дело тонкое. Ты была для меня что-то вроде утешения, девушка, которая с готовностью прыгнет ко мне в кровать утолить потребности. На большее импульсивная и неуравновешенная сучка, как ты, не способна, — Майклсон давно таил в себе эту злобу. Его распирала изнутри ненависть и ярость, и Аврора довела его до белого каления. — Ты же признался мне тогда… — зеленые глаза Де Мартелл наполнились слезами. — С кем не бывает, — кидает Клаус и оставляет плачущую Аврору одну. Черта-с два он разрешит кому-то оскорблять ее. — Так куда мы отправимся, милый? — Форбс виснет на его шее, и гибрид расплывается в улыбке. — Куда захочет мой ангел, — Клаус вдыхает ее неповторимый аромат, а блондинка лучезарно улыбается. Никлаус всегда думал, что его тьма — это много больше, чем просто отсутствие света. Но свету все же удалось пробить ту черную дыру и вольготно расположиться в омраченной тысячелетними убийствами и кровожадностью его жалкой душе. — Рим, — мечтательно произносит блондинка, и Ник тащит девушку к припаркованному хаммеру. Его ждет очень трудное задание. Вернуть чувства той, что когда-то смогла добиться от него любви.