нечто библейское

Мы всё ещё продолжаем мечтать о пятидесяти годах потопа, об океанах плазмы и реках крови. Эндрю Бёрд

1. Только по воскресеньям они отваживались покинуть ферму, все шестеро шли вдоль пыльной дороги к холму, где виднелся город. Церковь здесь не представляла ничего особенного: обычный маленький деревянный шпиль среди грязи и сорняков, бывший, вероятно, когда-то белым, но Санса всегда думала, что это нечто впечатляющее — хор, проповедник, разбитый витраж. Он оставался таковым год за годом, так же, как они, оставаясь прежним, несмотря на залетающие ветви, град, стекающую с крыши воду. Мать всегда предупреждала её о прогулках по этой дороге в одиночестве. Санса никогда и не ходила тут одна, кроме редких случаев, когда она спускалась к прилегающим полям, чтобы собрать диких фиалок. Все они боялись, что однажды Санса уйдет и испачкает её единственное красивое белое платье и пару туфель. 2. Отец злился из-за того, что приходилось продавать землю постороннему, но она и не догадывалась отчего, пока он не произнёс имя покупателя. То, как почти выплюнул эти два слова, шипя на Мать после ужина, когда дети уже должны были быть в кроватях. Они подслушивали под дверью в кухне, Санса приложила ухо к деревянной поверхности, чувствуя вибрацию каждый раз, когда Отец злился и повышал голос, что было довольно часто. — Мы отдаём половину нашей жизни, — бушевал он. — Половину того, что принадлежит нам, половину того, что должно остаться нашим детям. И кому? Петиру Бейлишу. Он будет жить прямо тут, — Санса представила, как Отец указывает на окно, сквозь которое было видно край их поля, — с Лизой и Робином рядом с тобой, рядом с нашими детьми? — Он готов хорошо заплатить, — рассуждала её Мать спокойно, хотя голос подрагивал от гнева. — Больше, чем мы могли надеяться получить от кого-то другого. Нам нужны деньги, Нед, мы не можем прожить на то, что заработали в прошлом году. Мы и так много потеряли и не переживем зиму без него. Осталась всего пара месяцев до наступления холодов. Послышалось, как дерево царапало дерево — отодвинули стул, — а потом Отец снова заговорил, в этот раз тише, Арье, Брану и Рикону пришлось сбиться в кучку поплотнее и прижаться к Сансе, чтобы услышать: — Думаешь, ему можно доверять? — вопрос был переполнен надеждой. Не прошло и пары секунд, прежде чем Мать ответила: — Нет. На кухне стало тихо, в доме стало тихо, ни звука не нарушило тишину, лишь ветер дребезжал сквозь деревянные рейки дома. Потом, вдруг, дети услышали тот же звук, что и раньше, — снова передвинули стул, — и как бы Сансе не хотелось услышать остальную часть разговора, она побежала с братьями и сестрой по коридору в свою кровать, не желая быть пойманной за подслушиванием. 3. Арью выбрали в качестве встречающего покупателя (так Отец продолжал его называть) и его семью. Всю субботу она ждала в конце дороги, сосредоточив взгляд на другом конце пути, где должен был появиться массивный грузовик с людьми, которые будут жить и работать совсем недалеко от них. День тянулся так же, как обычно, Бран и Рикон, будучи слишком маленькими, не заботились о происходящем, Мать с Отцом притворялись, что им безразлично, а у Сансы было полно других дел, кроме ожидания вместе с Арьей, которая, скорее всего, сделает что-нибудь глупое и вовлечет их в беду. Пропалывая сад за домом, Санса хотела, чтобы Робб или Джон были здесь, а не уходили на заработки в город весной. Без них она была старшей и должна была поддерживать разговор завтра за ужином, если Отец с Матерью решат поиграть в молчанку, что, учитывая их демонстративное избежание темы покупателя (Петира Бейлиша, как мысленно Санса его называла), было очень возможным. Она ничего о нём не знала, кроме имён его, жены и ребёнка, кроме того факта, что её родители ему не доверяли. Ничего, кроме того, что он был их последним шансом пережить эту зиму. На дворе был июнь, но Сансе почти исполнилось семнадцать, и она уже понимала, что случится, если, когда наступят холода, у них не будет денег и еды. К наступлению заката она услышала голос Арьи, зовущий с тропинки к дому, смешанный со стрекотанием кузнечиков и шумом ветров, проходившихся над полями. Санса встала и отряхнула руки о платье. Опустив взгляд на пальцы, она могла видеть зеленоватые пятна травы, землю под ногтями, и надеялась, что мистер Бейлиш и его жена не станут внимательно её рассматривать. К тому времени, как она подошла к дому, все уже были здесь, неловко наблюдая, как машина ползла по дороге в дальнем конце поля. Это был не грузовик, как предсказывала Арья, а гладкий, чёрный автомобиль, выглядящий настолько не к месту среди пыли и сорняков их земли, что Санса почти рассмеялась. Но она не смогла, смех застрял где-то между грудью и горлом. Она смотрела, как машина проехала мимо их дома, чуть заезжая за него. Она наблюдала, как женщина вышла из салона, её рыжие волосы можно было заметить издалека, а следом выскочил мальчишка не старше Брана. Женщина на мгновение остановилась и прислонилась к авто, бормоча что-то (нечто, что не мог донести до них ветер), наклонилась и поцеловала водителя, прежде чем двинуться в сторону дома. Машина отъехала от дома и повернула в другую сторону. Она снова помчалась по дороге, быстрее, чем прежде, чуть не сбив Арью. — Это был он? — спросила она разочарованно, глядя на то, как Отец не отводил взгляда от уезжающего автомобиля, пока тот не скрылся за деревьями. Бран и Рикон тоже повернулись к нему, ожидая ответа, только Санса продолжала смотреть на пустое место, где исчезла машина с незнакомцем внутри. Вместо Отца ответила Мать, её голос был суров, несмотря на то, что взгляд был усталым, почти печальным: — Это Петир. 4. Той ночью она проснулась от звука подъезжающего к дому автомобиля. Арья всё ещё спала, глубоко дыша на кровати в другом конце комнаты, но у Сансы всегда был более чуткий сон. Она слышала рёв двигателя, шуршание веток и стеблей под колесами. Часы на тумбочке показывали, что было почти четыре утра, и ей стало беспокойно, когда звук стал тише, а потом и вовсе исчез. Она встала с кровати и на цыпочках подошла к окну, ступая голыми ногами по холодному деревянному полу. Санса не могла объяснить, что ею двигало, и не сможет объяснить и позже, но в её голове была лишь одна мысль, всего одна, — она не сдвинется с места, пока снова не увидит машину. Когда Санса отодвигала занавески, её кожу задела вышивка на ткани. Она выглянула в окно, трещины на стекле сделали вид более размытым и нечетким, траву причудливой, а крышу согнутой по середине, но всё, что она видела, — элегантная в своем величии машина. Всего в паре шагов была фигура, заходящая по ступеням в дом, освещенная единственным фонарем, свисающим с крыши. Санса разглядела резкие, черные линии костюма и руку, потянувшуюся к ручке. Она подвинулась ближе к окну, чтобы рассмотреть мужчину, и половица под её ногами громко скрипнула. Услышав треск, мужчина вдруг повернулся и устремил взгляд прямо на их дом. Санса почти задохнулась, дав занавеске упасть на место, и тихо отступила на шаг назад. И хотя она больше не была близко к окну, то всё равно видела, как он прошёл в дом, даже не взглянув в её сторону. Ладонь подлетела к груди, пальцы прошлись по горлу, где бился пульс, громко и неистово, прямо под кожей. Санса выдохнула, поняв, что всё это время затаивала дыхание, и воздух с шипением покинул её легкие. 5. И хотя двери были открыты, в церкви стояла невыносимая духота. Санса любила лето, но ненавидела жаркую погоду по воскресеньям. Она запустила пятерню в волосы, чтобы открыть шею, а после снова дать им упасть на место, и сфокусировала взгляд на златовласом мальчишке на несколько рядов впереди с другой стороны прохода. Что бы подумали Ланнистеры, увидев её такой: вспотевшей, выжженной, со спутанными, влажными волосами? Каждый раз его мать, Серсея, восторгалась её красотой и говорила, что такая милая, изящная девушка, как Санса, станет идеальной партией для её сына Джоффри, так часто, что Санса с надеждой думала, что через год или два выйдет за него. А теперь Серсея поджала губы, увидев её в дверях церкви, и поспешно загнала сына в здание. Она так переживала из-за этого, что даже чтение молитвы не отвлекало, однако её страдальческие размышления были прерваны спустя пятнадцать минут после начала службы, когда проповедник вдруг остановился и поднял взгляд на вход в церковь. Головы одна за другой обратились в ту же сторону, Санса была в их числе. Рыжеволосая женщина, которую она видела днем раньше, держала сына за плечи, направляя его в сторону задних скамеек, шипя что-то ему на ухо. Прямо за ней неспешно шёл Петир Бейлиш, скорее всего, прибывший сюда по пожеланию жены. Он казался почти позабавленным собственным опозданием, прихожане наблюдали за тем, как он улыбнулся проповеднику и помахал рукой какому-то мужчине в зале, проходя следом за женой. Его лучший воскресный костюм, заметила Санса, мало чем отличался от того, что был надет на нем вчера, когда она поглядывала через окно. Когда всё устоялось, проповедник продолжил службу, снова подобрав ритм, но мысли Сансы все равно ускользнули в этот раз не к Джоффри и его матери, а к покупателю. Она слегка повернула голову, перекидывая волосы через плечо, чтобы мельком взглянуть на него. Он был опрятно одет, особенно в сравнении с другими изнеможденными членами собрания, включая его жену и сына. И всё же в нем было нечто большее, чем чистые линии против захудалой церкви и усталых людей, его силуэт кричал о богатстве, неведомом никому из них, по крайней мере, теперь. Нечто в воздухе, окружавшем его, говорило о его значимости, отблеск отвращения в его глазах, когда он осматривал людей на скамейках, холодный блеск, когда он улыбался, — ухмылялся, — им. У неё больше не возникало сомнений, отчего мать не доверяла ему. Чтобы не страдать от повторения предыдущей ночи и не встретить его взгляд, Санса повернулась к алтарю и запела гимн вместе с хором. 6. За ужином стало известно, почему мистер Бейлиш купил их землю. — Сестра! — воскликнула Лиза, входя в дом и быстро обнимая Кейтлин Старк, как если бы они расставались на пару дней, а не лет. — Как давно мы не виделись! — Да, давно, — ответила Мать с напряженной улыбкой, глядя поочередно то на сестру, то на её мужа, то на племянника, который отчаянно пытался скинуть безделушки с полки в огонь. — Ты ещё не встречала моих детей. По мнению Сансы, она единственная вела себя надлежащим образом, пока их представляли. Рикон бродил по кухне и начал тянуть Отца за рубашку, пока Бран и Арья обменивались сердитыми замечаниями. Санса улыбнулась своим новым тете и дяде, застенчиво склонив голову. Она думала о том, что у её матери есть сестра, и старалась не показывать, как её злило то, что ей ничего об этом не говорили. Что ещё от неё скрывали? По крайней мере, страх, что придется самой вести разговор, был необоснованным, так как, невзирая на то, что Мать и Отец не знали, что говорить, Лиза заполнила разговор историями о своей жизни в последние несколько лет. То, как она двигалась, настораживало Сансу. Её голос дрожал, то повышаясь, то понижаясь на пару октав, как если бы нервные окончания были привязаны к её голосовым связкам, её руки тряслись, когда она жестикулировала. Санса приняла бы это за волнение от семейного воссоединения, если бы не фанатичный блеск бледных глаз. Она вдруг вспомнила глаза Леди перед тем, как Отец убил её, и едва не вздрогнула, когда Лиза ухмыльнулась ей. — И Санса, — сказала она, вдруг резко переместив всё своё внимание от мужа к племяннице, — тебе, должно быть, нравится расти в столь прекрасном месте. Я это знаю, поэтому мы и решили привезти сюда Робина, — она с обожанием улыбнулась сыну, который уже начал громко препираться с Риконом в другом конце стола. — У нас было такое чудесное детство на ферме моего отца, мы всегда знали, что вернемся. Правда, Петир? — Всегда, — согласился мужчина, его тон был спокойным и сухим, настолько непохожим на тон жены, что это шокировало. Он потянулся за стаканом, когда Лиза продолжила болтать, его взгляд прошелся по каждому, кто сидел за столом, словно он пытался запомнить их лица. — Когда умер мой муж, царствие ему небесное, — говорила она, обращаясь к Сансе, — я была уверена, что нас с Робином выгонят на улицу. Но мой дорогой Петир пришел на помощь. — Ты всегда могла прийти к нам, — вмешалась Мать, её рот изогнулся в бледное подобие улыбки. — Мы были бы рады помочь. Сестра полностью её проигнорировала. — И даже когда вся земля отошла Кэт после смерти нашего отца, мы с Петиром всегда знали, что вернемся. Правда, дорогой? — Я всегда знал, — повторил он, и его взгляд остановился на Сансе. Даже когда Лиза отвернулась, отвлекшись на внезапные слезы сына, он продолжал смотреть на неё. Серые глаза, бывшие до этого холодными, как метал, вдруг изменились — потемнели и потеплели, и Санса задалась вопросом, что, может, не стоит их называть просто серыми, ведь, в конце концов, они казались зелеными в желтом свете. Она застыла, как олень, попавший под прицел ружья, и лишь через несколько секунд мужчина отвел взгляд и засмеялся над шуткой, произнесенной Лизой. Санса попыталась собраться, притворяясь, что смех за столом не был столь наигранным. Глаза Петира снова стали холодными, несмотря на дружескую беседу, которую он вёл. 7. Она не могла заснуть. Каждый раз она видела перед собой его, его глаза, прожигающие в ней дыру, горячее, горячее. Санса старалась занять свой ум другим изображением — золотыми волосами, голубыми глазами, мозолистыми пальцами, — но все мысли были о серебре у висков, расширившихся, черных зрачках, венах под гладкой кожей рук. Она могла слышать, как земля гудит под ней, как свистит ветер меж деревьев, как дышит сестра, как ничто не нарушает тишину несколько часов подряд. Но около полуночи раздался уже знакомый рев двигателя и медленный треск шин по дороге. Санса прислушивалась, не сдвинувшись не на дюйм, как если бы мистер Бейлиш мог знать о её перемещениях. Она подумала, слышал ли кто-нибудь ещё эти звуки.