Новая норма

      Мячик для пинг-понга срикошетил от поверхности стола, бодро запрыгал по садовой дорожке и скрылся в раскидистых зарослях рододендрона. Джону только и оставалось, что проводить его досадливым взглядом – к разочарованию Гренна, сдавленно выругавшегося сквозь зубы.       – Да что с тобой сегодня? – с упреком вопросил он, тогда как на другой стороне Пип и Сэм победно хлопнули друг друга по рукам. – Не выспался, что ли?       – Нет, я… – Джон замялся на мгновение, собираясь с духом. Затем глубоко вдохнул и отложил ракетку. – Вообще-то, мне нужно вам кое-что сказать.       Три головы повернулись к нему в едином порыве, а следом из-за спинки шезлонга показалась и четвертая. Эдд, последние полчаса мирно прихлебывающий пиво в тени, счел этот момент наиболее подходящим, чтобы о себе напомнить.       – Я так и знал! – возвестил он с видом гонца, принесшего дурную весть – хотя в его случае по-другому быть не могло вовсе. – Так и думал, что этим кончится! Ты запал на кого-то из нас, я прав?       Поперхнувшийся от неожиданности, Джон не сразу вернул себе дар речи, зато Гренн не преминул воспользоваться его замешательством.       – Что значит – «на кого-то»? – с притворным возмущением вопросил он, игнорируя каменное выражение на лице друга. – Без обид, парни, ничего личного, но из нас ему подхожу только я! – и для убедительности выпятил грудь. Ткань футболки натянулась, обрисовывая рельеф мышц точь-в-точь как на апрельском листе пожарного календаря. – Ну скажи им! – Будто бы это и впрямь имело какой-то смысл.       Джон закатил глаза.       – Скажу. Ренли скажу, что никаких вам больше проходов на съемки.       К подобного рода шуткам со стороны парней он привык уже давным-давно. Поддевать друг друга при любой возможности было неотъемлемой частью их дружбы, и он понимал, на что подписывается, когда признавался им в своих предпочтениях. Впрочем, обделенным по части острот в свой адрес не оставался никто из пятерых, и тем не менее, это лишь крепче удерживало их всех на одной волне.       – Эй, погоди-ка, ты что, собираешься и дальше с бывшим общаться? – Гренн всё не унимался. – Мы так не договаривались! Я против!       – Да хватит уже, – осадил его Сэм. – Хоть договорить ему дайте. Джон? – и участливо склонил голову вбок, всем своим видом демонстрируя готовность внимать.       Джон бросил в его сторону благодарный взгляд – и был бы благодарен еще больше, если бы не знал, что именно этим друг зарабатывает на жизнь.       – Ну, в общем… У нас с Ренли будет ребенок.       Казалось бы, на фоне его каминг-аута сегодняшнее признание уже никого не должно было повергнуть в шок, однако вытянувшиеся лица парней как нельзя лучше доказывали обратное. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием кузнечиков в траве, – после чего Эдд и Гренн медленно переглянулись, словно убеждаясь, что не ослышались; а Пип, отлепившись от стола, сдавленным тоном поинтересовался:       – Как это вышло?       Позади него Сэм беспомощно открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба. На смену образу всезнающего психолога вновь явился тот самый мальчишка, что, застыв истуканом на ступеньках оживленного лектория, растерянно озирался по сторонам, пока Эдд не позвал его сесть рядом с ними.       Джон подавил смешок.       – Премии Чаплина нам не видать, если ты об этом, – ровно откликнулся он. – Обратились в клинику, нам подобрали чудесную девушку…       – А я-то думал, гомосексуальность – лучшая форма контроля рождаемости, – пробормотал Эдд вполголоса, и Джон подавил обреченный вздох. Ерничать друзья могли до бесконечности – пора было брать ситуацию в свои руки.       – За нас что, никто даже не порадуется?       Он рассчитывал скорее поддразнить их в ответ, нежели упрекнуть, однако атмосфера переменилась в мгновение ока. Первым отмер Сэм и, всплеснув руками, с неожиданной для его комплекции прытью метнулся к Джону, чтобы заключить в объятия.       – Ох, ну конечно, мы рады! – И его сияющие глаза не позволяли в этом усомниться. – Просто это… так внезапно, сам понимаешь…       – Охренеть как внезапно! – с чувством воскликнул Гренн. Попытка отодвинуть Сэма успехом не увенчалась, так что он подскочил с другой стороны и от души хлопнул Джона по плечу. – Чувак, да ради бога, ты был последним, от кого стоило бы ждать такой новости!       – До этого последним был Сэм, но, как видишь, нас это ничему не научило, – ввернул Пип откуда-то из-за их спин. – Поздравляю, дружище!       – Спасибо.       – И тебя, Эдд!       – Чего? – Тот аж вздрогнул от удивления. К счастью, свою бутылку он прикончил чуть раньше – иначе кому-нибудь пришлось бы срочно выполнять прием Геймлиха.       – Теперь ты – последний!       – Обо мне можете не беспокоиться, – заверил Эдд. – Я еще помню, чем у нас всё кончилось с муляжом на акушерстве.       Улыбка Джона погасла. Та злосчастная кукла – или, вернее, то, что от нее осталось – до сих пор время от времени являлась ему в кошмарах. Преподавателю по акушерству тогда зачем-то понадобилось отлучиться, а Эдду в его отсутствие пришла в голову светлая мысль – сфотографировать пластмассового младенца с сигаретой во рту. Джон, на свою беду, был выбран в помощники, но удачного кадра так и не получилось: сперва они умудрились ненароком подпалить муляж, а затем и вовсе уронили на пол. Пациент по итогам операции лишился ноги, а горе-акушеры – допуска к занятиям и лишь к концу семестра сумели упросить декана сменить гнев на милость.       – Это был несчастный случай! – жалобно возразил Джон под всеобщий смех.       – Не бери в голову, – Гренн закинул руку ему на шею. – Если начнешь загоняться сейчас, испортишь себе последние месяцы свободы. У вас и так немного осталось, чтоб для себя пожить.       Такой взгляд на ситуацию Джону нравился еще меньше, но высказаться ему всё равно не дали.       – Ну и когда будем праздновать? – в предвкушении осведомился Пип, и озорная улыбка на его губах не оставляла ни единого пути к отступлению. – В жизни не поверю, что Ренли упустит шанс закатить вечеринку!       Что есть, то есть, ухмыльнулся про себя Джон – хотя на сей раз и сам не мог не признать, что повод более чем достойный. Правда, деталей они ещё не обсуждали: на фоне переезда Маргери все прочие организационные моменты отошли на второй план.       – Может, на выходных? Я уточню, когда там он свободен.       Историю о том, как именно у них всё вышло с суррогатной матерью, он предпочел оставить до следующего раза. С парней могло статься сейчас же напроситься в гости для знакомства, а как отнесется к этому сама Маргери, Джон не имел ни малейшего представления. На его счастье, из дома очень вовремя выглянула Лилли, которой Сэм тут же озвучил радостную весть, и разговор вернулся к началу.       – Это чудесно, Джон, просто потрясающе! – Наконец хоть кто-то отреагировал как положено. – Вы такие молодцы, что решились! Я всё думала, кто нам первый компанию составит!       – Меня одного напрягает, что она об этом думает? – пробурчал Эдд, что, однако, не помешало ему первым подцепить кусок пирога с принесенного Лилли блюда.       Джон от десерта отказался, но не в меру заботливая хозяйка поспешила завернуть ему с собой двойную порцию – как нельзя кстати притом, что количество сладкоежек в доме увеличилось вдвое.       Вернувшись, он обнаружил обоих в гостиной: Ренли вытянулся на диване, по обыкновению закинув ноги на подлокотник, а Маргери в кресле хрустела яблоком. В телевизоре Кирк и Спок увлеченно отстреливались от ромуланцев. Ну конечно: Ренли не был бы Ренли, если бы упустил возможность пересмотреть «Звездный путь» – тем более с кем-то, кто, судя по всему, еще ни разу его не видел.       – Вы ужинали? – уточнил Джон, пристраивая пакет с гостинцами на кофейный столик. Призрак, в бурной радости вертящийся под ногами, тотчас с интересом задвигал носом.       – О да, – Ренли остановил фильм и, приподнявшись, передвинулся влево, освобождая Джону место рядом с собой, чтобы теперь закинуть ноги уже на него. – Маргери потрясную пасту сделала. Мы и тебе оставили.       – Скажешь тоже, – отмахнулась Маргери. – Без тебя я бы даже сливки тут не нашла.       – Повезло, – хмыкнул Джон. – Когда я в первый раз нам готовил завтрак, он просто зашёл и спросил: «А ты знаешь, что белок – это куриная плацента?».       Маргери издала полузадушенный смешок и взглянула на Ренли с веселой укоризной, но тот в ответ только закатил глаза.       – Странно бы было, если б не знал, – парировал он. – Кто из нас медик, в конце концов, – и толкнул Джона пяткой в бок. – Ну что, как прошло с парнями? Сказал им?       – Сказал. Требуют с нас пирушку.       – Да не вопрос! – Ренли, как и ожидалось, среагировал моментально и вмиг переключился в режим организатора. – Хоть даже в это воскресенье: у меня с утра встреча, а к обеду можно собирать. Спроси, как им такое. Если нормально, я тогда и своих подтяну. – Синие глаза вспыхнули знакомым азартом. – А семейство?.. Им когда скажем?       Джон ощутил укол совести. По справедливости, Старков следовало бы первыми посвятить в подробности, но новости такого масштаба заслуживали быть озвученными вживую, лицом к лицу, а вырваться в Бейкерсфилд за всей этой суматохой никак не удавалось.       – Давай к ним доедем… не знаю, на той неделе. Я позвоню, предупрежу, чтоб все были, чтоб и Робб приехал…       – Как скажешь. – Ренли поймал его руку и сжал в своей. Заглянул в глаза – и Джон понял, о чем он спросит, ещё до того, как услышал.       – Маму ждать не будем?       – Сколько, до родов? – Он честно старался не выдать раздражения, но предательские нотки проскользнули в голосе всё равно. – Она там в горах на месяцы может застрять. Написать – напишу. А дальше – её дело.       Угловым зрением он заметил движение слева: то Маргери подтянула колени к груди, точно желая стать меньше и незаметнее. Со стороны его слова, по-видимому, звучали совсем дико, сообразил Джон, и, сконфуженный, поспешил прояснить:       – Прости. Тут… давняя история. Моя мать, она… у нас всё сложно.       – Ты не обязан… – запротестовала Маргери, но он мотнул головой.       – Да всё нормально. – Как-никак, они теперь с ней в одной лодке, и раз уж даже ребенка ей доверили, то семейные истории скрывать и подавно ни к чему. – Моя мать – фотограф-натуралист. Мотается по миру и снимает дикую природу. Вечно моталась, сколько я себя помню. Я вырос у дяди с тетей, с кузенами, а она приезжала, может, на пару дней в месяц, с подарками, с альбомами своими… и я ждал, конечно, просто… привык не рассчитывать. Для этого у меня были Старки. Так что… тут ничего нового.       Маргери смотрела на него широко распахнутыми глазами: должно быть, на её памяти это был самый длинный его монолог.       – Главное, что у тебя была семья, – проговорила она после паузы.       В этом Джон не сомневался никогда. В памяти тут же, как наяву, замелькали сцены. Дядя Нед в клетчатой пижаме, сонно тычущий палкой от швабры под кровать, чтобы убедить их с Роббом, что там нет монстров. Тётя Кет, ласково приглаживающая ему волосы. Тётя Кет и Арья, в едином порыве бросающиеся к нему после признания. И Ренли, окруженный плотным кольцом из Старков, стоило ему только переступить их порог. «Добро пожаловать, дорогой, чувствуй себя как дома!».       – Всегда.       – Они мировые, – подтвердил Ренли с мягкой улыбкой, будто бы тоже вспомнил тот день. – И Нед, и Кейтилин, и вся банда… Эй, а слушай, – он перехватил взгляд Джона, разделяя с ним идею, – ты можешь поехать с нами!       – Я? – Маргери замерла в изумлении. – Но… они ведь меня даже не знают!       – Поверь, они захотят познакомиться, – ухмыльнулся Джон. – Особенно когда мы им все расскажем.       – И первый же вопрос будет, почему тебя не взяли с собой, – подхватил Ренли. – Ну, если, конечно, с ума никто не сойдет на месте.       – Робб скажет, что мы открыли ящик Пандоры. – На самом деле выражение обещает быть покрепче, Робб в них никогда не стеснялся, но смысл примерно тот же. – И что с них с Дейси теперь вообще не слезут.       – Может, наоборот, на нас переключатся, – засмеялся Ренли. – А то и перебраться захотят к нам поближе. Кстати, было бы здорово.       – А твои тоже приедут? – спросила вдруг Маргери.       Джона обдало холодом. Он с беспокойством взглянул на Ренли, но тот не повел и бровью: лицо осталось непроницаемым, поза – все такой же расслабленной. Только рука, накрывающая руку Джона, словно сделалась тяжелее.       – Мои – кто? – переспросил он невинным тоном, и Джон в очередной раз поймал себя на мысли, что актёр из него вышел бы не худший, чем продюсер. – Они все на той стороне.       Маргери в ужасе прижала ладонь к губам.       – Боже, прости, пожалуйста!       – Рен. – Джон ткнул его локтем. – Прекрати. Не смешно.       – В Майами, – со вздохом уточнил тот. – Свалил от них сразу после выпускного. С тех пор не видел.       – То есть, ты…       – Дитя побережья, – подтвердил Ренли. – С ним расстаться не смог, так что махнул в Сан-Фран. Не в Звездный флот, конечно, но – куда взяли. Там вот Бриенну встретил, а как закончили – рванули с ней вместе Голливуд покорять. Всё как положено, – он кивнул в сторону телевизора, – сначала Боунса нашел, а потом… потом и Спока, – и довольно подмигнул Джону, на что тот привычным жестом изобразил вулканский салют.       – Очаровательно, – Маргери лукаво склонила голову вбок. – Я так понимаю, Ухура еще вакантна?       – Тогда мне придется лучше за тобой присматривать, – хохотнул Ренли, салютуя ей пультом.       – Может, лучше фильм сначала досмотрим? – подбоченилась она в ответ с готовностью, более чем достойной офицера связи, и Джон сам не удержался от улыбки.       – Принято, лейтенант.       И под мерцание вновь ожившего экрана с наслаждением откинулся спиной на грудь своему капитану.

***

      На самой свежей из своих фотографий Лианна Старк, одетая в оранжевый альпинистский костюм, улыбалась, указывая на горную вершину за своей спиной, и всем своим энергичным видом демонстрировала желание её покорить. Снимок был выложен почти три недели назад, так что о том, насколько близка сейчас мать к цели, Джону оставалось лишь догадываться. Он подавил стон: разговоры с ней – пусть даже и через монитор – никогда не давались легко. Новостями, как правило, приходилось делиться уже постфактум, и, перебирая их в голове, Джон каждый раз ловил себя на мысли, что понятия не имеет, какие из них стоят упоминания, а какие нет. Тётя Кет всегда охотно слушала и про оценки, и про школьных друзей, и про планы на уик-энд по шесть раз на дню (и каким-то совершенно фантастическим образом умудрялась не путать, кто к ней с чем приходил), но чтобы заинтересовать ту, что объездила полмира, требовалось что-то помасштабнее.       Что ж, сегодня он имел на это неплохие шансы. В третий раз в жизни, если быть точным.       Джон открыл окно диалога и начал печатать.       «Привет, мама.       Как там в Мачу-Пикчу? Выглядит впечатляюще. Надеюсь, у тебя всё в порядке».       Звук нового сообщения заставил его вздрогнуть: мать никогда не реагировала так быстро, и он предпочел бы, чтобы так оно и оставалось. К вящему облегчению, значком уведомления вспыхнул другой диалог.       «Кое-кто меня еще в июле обещал свозить на пляж в Санта-Монику. Не напомнишь, кто это был, мм?».       Санса на фото профиля казалась сущим ангелом, но Джон не понаслышке знал, как легко этот ангел выходит из себя, и сообщения, оставленного без внимания, для этого могло оказаться вполне достаточно.       «Привет. Прости, помню, конечно, но мы тут совсем забегались. Море новостей. Собирались заехать в следующие выходные, обратно тогда заберем тебя с нами, ладно?».       Если всё пройдет нормально, закончил он про себя, но кузину такой ответ вполне устроил.       «Ловлю на слове, – тут же откликнулась она. – Ренли привет».       «Тебе от него тоже». – Джон бросил взгляд на дверь ванной, за которой глухо шумела вода, и усилием воли заставил себя вернуться к сообщению для матери. Помедлил мгновение и решил продолжать без лишних церемоний.       «Мы будем у дяди Неда в следующие выходные. Вообще-то, у нас с Ренли есть кое-какие новости. Ты еще не знаешь, когда возвращаешься?».       Вышло довольно сухо, но он не стал даже перечитывать – не глядя кликнул «отправить» и торопливо переключился на вкладку с новостной лентой. Пип как раз выложил общее селфи с сегодняшней встречи: они с Гренном – по обыкновению с улыбками до ушей, Сэм щурится на солнце, Эдд вцепился в бутылку, а у Джона глаза из-за линз отливают жёлтым, как у кота в темноте.       «Все в сборе… и даже больше», – гласила подпись под снимком.       – Так как они отреагировали? – Ренли, застывший в двери, кивнул на экран ноутбука. С мокрых волос по шее, груди и плечам сбегали капли: полотенец он не признавал и в постель из душа вечно возвращался мокрым, как после дождя, уверяя, что так ему лучше засыпается. Хотя случаев, когда они действительно сразу ложились спать, Джон мог припомнить не так уж много.       – Ну, Сэм с Лилли были в восторге, Эдд опять завёл про тот случай на акушерстве, а Гренн… – Секундной заминки хватило, чтобы Ренли насторожился.       – Что он сказал?       – Что мы с тобой ставим на себе крест, если вкратце. И доживаем последние месяцы свободы. В смысле, он вроде в шутку, но…       – Но тебе хватило, чтоб начать загоняться. – Ренли плюхнулся на кровать и, подперев голову рукой, вытянулся на боку рядом с Джоном.       – Нет. – Джон захлопнул ноутбук и отставил его на тумбочку. – То есть, может, немного, просто… – Он в нерешительности закусил губу. Последнее, чего хотелось бы, – это обидеть Ренли своими сомнениями, но и отмахнуться от них Джону тоже никак не удавалось. Очевидно, что его парень, этот неугомонный король вечеринок и душа любой компании, ни за что не сможет без развлечений и выходов в свет, и не окажутся ли они в конечном счете той самой парой, в которой вся забота о ребенке ложится на плечи лишь одного из партнеров? Той самой, которую пополнение в семье неизбежно приводит к разрыву. От одной мысли об этом холодело под ребрами и сердце срывалось на сумасшедший ритм.       – Эй. – Ренли потянулся к нему и невесомо коснулся запястья. – Спокойно. Давай по пунктам. Мы ведь всё взвесили, прежде чем решились. Само собой, всё изменится, но мы это и раньше знали, так? Будет меньше времени на себя, на что-то своё… но не значит, что совсем не останется! Иначе бы я на это не пошёл, – он подавил смешок. – И я уж точно не собираюсь отказываться от тебя. – Горячие пальцы пробежались по руке Джона вверх и замерли возле ключицы. – Ни при каких условиях.       Вздох вырвался у Джона из груди: облегчения, благодарности ли, он не понял и сам, но тугая пружина, сдавившая всё внутри, казалось, начала распрямляться. Ренли как никто умел находить нужные слова и аргументы. И как никто другой чувствовал Джона – так, что впору было поверить в телепатию. «Мой разум к твоему разуму», – зазвучало в ушах голосом старого Спока.       – И потом, – продолжал Ренли, – с каких пор у нас Гренн стал экспертом по этой части? Тут если кто и может судить, то скорее Сэм. У них же с Лилли всё в порядке?       – Вроде.       – Ну вот. И секс регулярный?       – Я не спрашивал.       – Почему? – неподдельно удивился Ренли. – Он же твой лучший друг!       – Да. Но я не хочу знать, как он занимается сексом!       Ренли уткнулся лбом в подушку и затрясся от беззвучного хохота.       – Ладно, – заключил он, отсмеявшись, – хорошо. Забудем про Сэма. Возьмем твоих дядю с тетей… Не в этом смысле! – живо поправился он, заметив, как изменилось лицо у Джона. – Я имею в виду, они-то после Робба оборотов точно не сбавили! Ну, учитывая, сколько у тебя кузенов.       – Я понял, – сдавленным тоном откликнулся Джон. – Всё, ты меня убедил. Сдаюсь. Можем мы теперь просто…       – Да! – Ренли как будто бы только и ждал сигнала: сорвался с места броском хищника и, подмяв Джона под себя, навис над ним на вытянутых руках. – Ждал, когда ты предложишь.       Не то чтобы Джон вкладывал такой посыл, но, когда его запястья оказались перехвачены и прижаты к подушке над головой, а губы сами собой раскрылись под напором жадного поцелуя, абсолютно ничего не имел против. Маргери, мелькнуло где-то в глубине сознания, Маргери за стеной и может услышать, но Ренли, не переставая целовать, вжался в него всем телом, скользнул рукой под резинку его пижамных штанов, и всё прочее перестало иметь значение. Всё, кроме них двоих.       В конце концов, за стеной теперь всегда кто-то будет – и тем удачнее, что в запасе есть еще несколько месяцев, чтобы к этому привыкнуть.

***

      «Умеренные физические нагрузки» в списке рекомендаций для беременных были тем самым пунктом, с которым грозили возникнуть сложности – прежде всего по вине расплывчатой формулировки. Брошюрка, выданная «Расширением семьи», определяла их как «продолжительностью не более сорока минут, до появления ощущения тепла и приятной усталости», но сама Маргери, давно приучившая себя каждое утро выполнять планку, усталости за собой не ощущала в принципе. Даже наоборот: энергия новой жизни словно переполняла изнутри, и её все время хотелось куда-то выплеснуть. Ренли и Джон же, в свою очередь, смотрели на неё так, словно опасались, что стоит им отвернуться – и она побежит в Огайо со скоростью участника Бостонского марафона.       Впрочем, беспокойство их было вполне понятно, и Маргери принимала его с улыбкой, благодарная от всего сердца, хотя сама никак не могла отделаться от мысли, что с каждым днем всё больше теряет контроль над ситуацией. Компания парней, их участие, вся их жизнь, в которую ей, Маргери, теперь предстояло влиться, – всё это было для нее ново и непривычно, но в то же время почему-то ощущалось таким чертовски правильным, что даже пугало. Она снимала себя в зеркале, чтобы запечатлеть эту реальность, на случай, если всё вдруг снова изменится в одночасье, рассыплется брызгами, как отражение на воде. Девушка из дома на Голливудских холмах – неужели это теперь действительно о ней? Быть не может – однако вид из окна говорил об обратном, на кухне каждое утро ждал свежевыжатый смузи, а уже завтра предстояла её первая голливудская вечеринка.       – Будут только свои, – уверял ее Ренли, – человек десять, может, пятнадцать. Ничего масштабного.       Очевидно, понятия о масштабности у них с Маргери разнились напрочь, да и полутора десятком гостей, похоже, могло не обойтись: не далее как с утра Ренли по видеосвязи звонила Бриенна с претензиями как раз по этой части.       – Ренли Джеймс Баратеон, как ты мог со мной так поступить? – Голос её, и без того мощный, в гневе гремел так, что Маргери из кухни, где под просящим взглядом Призрака доедала йогурт, слышала каждое слово. – Ты же мой лучший друг!       – Что ещё случилось? – всполошился тот.       – Это я у тебя должна спрашивать, что случилось – с тобой и твоими хвалеными мозгами! Или кто пригласил Тормунда к вам на вечеринку?       – А, вот оно что.       – Да ты издеваешься! – рявкнула Бриенна. – И когда, интересно, ты собирался мне сказать?.. Или это шутка такая? ТАК ВОТ МНЕ НЕ СМЕШНО!       – Спокойно, спокойно, Бри, – примиряюще заговорил Ренли. – Слушай, прости: так случайно вышло. Мы стояли с Мел, говорили про вечеринку, а он шёл мимо. Услышал и спросил, можно ли прийти. Куда мне было деваться?       – Ты мог сказать «нет»! – взвыла Бриенна. – Это очень, очень простое слово! И ты уже давно его должен знать, иначе не пробыл бы столько в отношениях! Он мне и так проходу не даёт! На работе маньячит, пялится все время, а теперь я от него же узнаю, что мы и у вас, оказывается, пересечёмся! За что ты так со мной?       – Успокойся и послушай меня, – тон Ренли сделался твёрже. – Я не дам ему тебя доставать. Обещаю.       Бриенна недоверчиво хмыкнула.       – Да ну? А раньше что ж не пытался, если можешь?       – Из того, что я видел, – он только ходил и восторгался, какое ты сокровище. Что я должен был ему предъявить, если сам с ним согласен? Но если будет что-то кроме этого, хоть что-то лишнее – я его тут же выставлю. Договорились?       – Какое было бы зрелище, – отозвалась Бриенна с явным сомнением, но уже на порядок миролюбивее.       Так или иначе, вечеринка обещала стать по-настоящему громкой, и Маргери меньше всего на свете хотела ударить в грязь лицом перед местной тусовкой, так что время до возвращения парней – Джон сегодня дежурил в клинике, а Ренли сразу после разговора с Бриенной умчался на студию – намеревалась посвятить уходу за собой. В конце концов, чем не повод опробовать тот роскошный набор, что они вручили ей в подарок.       Она как раз заканчивала смешивать маску в мерной чашке, когда дверной звонок разразился настойчивой трелью.       Призрак, белым вихрем скатившийся с лестницы, кинулся к двери с лаем, а Маргери вся обратилась в тревожное замешательство. Ни о каких внеплановых гостях Ренли с Джоном ее не предупреждали, а сами уж тем более открыли бы ключом. Курьер с напитками на завтра должен был подъехать только к вечеру, но кто знает: может, решил, что за оперативность получит больше чаевых?       Огонек сигнализации на стене мигнул ободряюще. «Если вдруг что, две минуты – и тут будет охрана», – объяснял Ренли ещё в первый день. На дворе давно не семидесятые, мысленно укорила себя Маргери, поднимаясь с дивана. «Девушка с Голливудских холмов, помнишь?» – и, сделав решительный шаг, повернула ручку.       А в следующее мгновение оцепенела в неверии.       На пороге, выжидающе сложив на груди руки, стояла её бабушка, а рядом – Томмен с заискивающей улыбкой и дорожным рюкзаком за плечом.