Новая норма

      Девица на упаковке с тестом на беременность улыбалась во все тридцать два зуба, словно всю свою жизнь только и стремилась к тому, чтобы им воспользоваться. Маргери, однако, ее энтузиазма не разделяла нисколько. Даже наоборот – поневоле начинала сомневаться в себе самой: может, с ней что-то не так, раз она подобного не ощущает и близко?       Хотя, конечно, девица вряд ли ютилась в этот ответственный момент в тесной уборной, общей на весь этаж, только и надеясь, что никто не начнет ломиться в дверь. Маргери с этим не везло: за минувшую неделю ее тревожили трижды, причем за ручку всегда дергали с такой силой, что оставалось лишь удивляться, как та до сих пор не отломилась.       Инструкция гласила, что результат «проявится через три-пять минут», но время тянулось ужасающе медленно. Таймер будто бы нарочно замедлил ход, хотя Маргери гипнотизировала его взглядом, изнывая от нетерпения. Как никогда прежде хотелось определенности. Впрочем, строго принципиального значения результат не имел: она уже так или иначе ступила на этот путь, когда подписала контракт, так что в случае неудачи просто-напросто пропускала ход в ожидании следующего, – но если все получилось с первой попытки… Тогда ее жизнь уже сегодня изменится навсегда.       Две минуты. Еще две минуты, и все станет предельно ясно. Можно просто медленно досчитать про себя до ста двадцати – всегда помогало в универе, когда ждать окончания пары становилось совсем невыносимо…       Мелодия звонка грянула громом среди ясного неба – так внезапно, что Маргери, дернувшись, едва не выронила и без того настрадавшийся телефон.       Ренли. Ну конечно. Парни, с тех пор как прибавились к ее скудному списку контактов, звонили чаще всего. Особых иллюзий на этот счет Маргери, само собой, не питала, понимая, что интерес их не то чтобы полностью бескорыстен, но все равно каждый раз не могла отделаться от улыбки. Простого приятельского общения не хватало категорически, а сейчас, в столь напряженный момент – и подавно.       – Привет, – она лишь понадеялась, что радость не прозвучала в голосе совсем уж открыто. Меньше всего на свете хотелось бы выглядеть жалкой.       – Доброе утро, – бодро откликнулся Ренли. – Не разбудил?       – Нет, я… давно уже на ногах, – по правде говоря, с полчаса ушло только на попытки заставить себя взять тест, но об этом Маргери распространяться не собиралась.       – Как ты?       – В порядке, – она издала нервный смешок, который Ренли, однако, истолковал это по-своему.       – Бабушка так и не объявлялась?       – Нет, – одного мимолетного упоминания об Оленне Тирелл хватило, чтобы картина устроенной ею сцены вновь предстала у Маргери перед глазами и острое чувство стыда с новой силой обожгло изнутри. – Хотя я и не рассчитывала. Она же себя видит пострадавшей стороной, так что еще долго будет сидеть и лелеять свою обиду. Очень в ее духе, на самом деле. Но сайт рабочий она ведет и на Фейсбук заходила – значит, все нормально.       – Наверное, в Огайо вернулась, – предположил Ренли.       – Ну да, скорее всего. – Маргери пожала плечами. – Она же сюда только из-за меня приехала, а раз ничего не вышло… – Резкий писк таймера заставил оборвать фразу на середине. Положенные пять минут наконец-то истекли.       Вдоль позвоночника прокатилась ледяная волна, и Маргери медленно выдохнула, приказывая себе собраться. Черт побери, да где это видано: пройти столько проверок, столько процедур – и теперь пасовать перед какой-то дурацкой пластинкой?       – Маргери? Ты еще здесь? – с настороженностью поинтересовался Ренли.       – Да-да.       – Звук был какой-то странный.       Его участливый тон и незримое присутствие отозвались теплотой в груди, и Маргери благодарно прикрыла глаза. Ситуация выходила донельзя ироничной: в конце концов, какая девушка не хотела бы, чтобы парень, от которого она ждет ребенка, был рядом в тот момент, когда она об этом узнает? Правда, в нынешнем контексте больше подходит не «от», а «для»; да и «рядом» весьма условное, но тем не менее…       Приободренная, Маргери подцепила пластинку и заставила себя сфокусировать на ней взгляд, чтобы после секундной паузы констатировать:       – Вообще-то… ты очень вовремя позвонил.       – Вот как? – Ренли казался заинтригованным.       – Ага, – подтвердила она. – В общем, я… У меня только что появились для вас новости.       Смешок на линии оборвался на середине – до того резко, что впору было подумать, что разъединилась связь.       – О боги, – выдохнул Ренли сдавленным голосом. – Маргери… ты беременна?       Ну разумеется: не стоило даже сомневаться, что он сразу догадается. Сюрприза не вышло, но по крайней мере не придется ходить вокруг да около.       – Кажется, да.       Ей и самой еще только предстояло осмыслить это до конца. Беременна, повторила она про себя, но пока заветное слово не вызывало в душе никаких откликов, и даже все мысли будто бы исчезли – осталась лишь звенящая тишина да гулкое эхо собственного пульса в ушах.       – О боги! – повторил Ренли еще жалобнее. – Джон! ДЖОН! – донеслось как будто бы с расстояния: очевидно, он отвел руку с телефоном куда-то в сторону, чтобы не оглушить Маргери своим воплем. – Она беременна! Ты слышишь? Маргери беременна!       С полминуты она слушала лишь отголоски их восторгов, а затем из динамика зазвучал уже Джон:       – Привет! Это… потрясающая новость! Я… мне даже не верится!       – Могу представить, – Маргери поймала себя на том, что неосознанно сминает пальцами ткань футболки в районе живота. – В любом случае – поздравляю вас, ребята.       – Взаимно! – не замедлил отозваться Джон. – Ты сейчас поедешь в клинику, так?       – Да. Нужно убедиться наверняка.       – Погоди, а это что, еще может быть не точно? – всполошился Ренли.       – Вряд ли, но мне по договору нужно теперь еще раз пройти осмотр. И потом, анализ крови – надежнее всего, так что лучше все-таки перепроверить.       – Но ты точно все правильно сделала? – не унимался он. – Той стороной?       – А ты у нас что, эксперт по этой части? – саркастично поинтересовалась Маргери. Для парня, не имеющего дел с девушками, ее собеседник демонстрировал сравнительно неплохие знания в сфере, никоим образом его не затрагивающей. Стереотипные представления о геях, окруженных сплошь гламурными девчонками и задушевно беседующих с ними о маникюре, укладках и увлажняющих кремах, Маргери отвергала категорически. Ни Ренли, ни Джон не имели с этим образом ровным счетом ничего общего, да и Бриенну, если на то пошло, едва ли можно было вообразить демонстрирующей им каталог косметической продукции.       – Дай угадаю: они снимали про это передачу, – насмешливо заметил Джон. – Ай! – Судя по всему, Ренли встретил его комментарий чем-то вроде тычка в бок, прежде чем вернуться к разговору как ни в чем не бывало:       – Вот что: мы сейчас приедем за тобой и отвезем в клинику.       – Нет-нет, – запротестовала Маргери. – По пробкам только время потеряете. Я сама доберусь, прямо сейчас поеду. – Кроме того, медицинские процедуры хотелось оставить исключительно для себя. Парни и так могли при желании получить в клинике все отчеты и подробности, но карауль они в коридоре, пока она мечется по кабинетам – было бы совсем неловко.       Она ожидала возражений, однако Ренли согласился с неожиданной легкостью:       – Как скажешь. Тогда подберем тебя, как освободишься. Выйдешь оттуда – мы будем у ворот. Как в прошлый раз.       Против этого Маргери ничего не имела.       – Договорились.

***

      Когда три года назад Джон впервые сел к Ренли в машину, то готов был смириться с мыслью, что «нетрадиционная» глава его жизни окажется до неприличия короткой, а то и вовсе заключительной: Ренли водил так, словно видел себя главным героем остросюжетного боевика, стремящимся любой ценой уйти от погони. Позднее, впрочем, выяснилось, что самоубийственная езда не входит в число его хобби: он просто-напросто пытался произвести впечатление, в чем так или иначе все же преуспел – ту сумасшедшую гонку Джон по-прежнему помнил в деталях. И уж точно не думал, что еще хоть раз в жизни захочет вернуться на такую скорость. Аккурат до сегодняшнего дня.       Пробками Лос-Анджелес славился в той же степени, что и кинозвездами. В пригороде, районах и непосредственно на голливудских холмах дело обстояло несколько проще, однако в центре движение выходило из застоя лишь в определенные промежутки времени, и полуденный час к таковым относился в последнюю очередь.       – Пока мы доедем, она уже родить успеет, – бесновался Ренли, в бессильной ярости стискивая пальцами руль.       Насколько может затянуться обследование, они не представляли, но знали, что должны во что бы то ни стало успеть встретить Маргери, когда она выйдет из клиники. Встретить и из первых уст услышать заветное подтверждение, получить точную гарантию, что мечта, едва начавшая обретать реальные очертания, не растает миражом. Иного расклада Джон не допускал даже в мыслях. Слишком свежа еще была боль от прошлого удара, и он всерьез сомневался, что найдет в себе сил перенести новую неудачу.       Ожидание никогда еще не казалось таким томительным: будто нетерпение всех пациентов, которым когда-либо приходилось изводиться в очереди возле его кабинета, вернулось ему сторицей. Они с Ренли промаялись почти час, меряя шагами парковку; прежде чем со стороны главного входа наконец показалась знакомая фигурка – и, завидев их, с готовностью устремилась навстречу.       Джон резко застыл на месте, как если бы наткнулся на невидимую преграду. Рядом с ним Ренли вытянулся струной: губы плотно сжаты, в глазах – отчаянная надежда.       Маргери остановилась напротив: хрупкая, тоненькая, в легком голубом платье – точь-в-точь фарфоровая статуэтка, вроде тех, что расставлены на каминной полке у Старков; но сомневаться в том, насколько обманчиво это впечатление, более не приходилось. Достаточно было припомнить, как яростно она защищала их перед бабушкой. Да и груз ответственности за чужого ребенка на себя взяла бы далеко не каждая, отметил Джон, и сердце заколотилось в сумасшедшем ритме.       Маргери перевела взгляд с него на Ренли и обратно, и лицо ее осветилось понимающей улыбкой.       – Ну, привет еще раз… папаши.       Перед глазами у Джона поплыло; ликование, поднявшееся откуда-то из-под ребер, затопило его всего целиком, вырвавшись наружу сдавленным то ли вздохом, то ли стоном. А в следующее мгновение справа налетел Ренли, бормочущий что-то невнятное, сгреб в объятия, и уже вместе они бросились обнимать Маргери, звонко рассмеявшуюся в ответ. Все остальное в этот миг попросту не имело никакого значения: были только они, их общая победа и самозабвенный восторг, разделенный на троих.       – Срок еще совсем маленький, всего две недели… Но главное, что теперь все точно.       – Спасибо, спасибо тебе, – только и мог повторять Джон, совершенно одуревший от счастья.       В голове шумело, слова не шли, а попытка выровнять дыхание отозвалась жгучей резью в горле.       Ренли опомнился быстрее него.       – Вообще-то, у нас тоже есть для тебя сюрприз, – объявил он, отступая обратно к машине. – Конечно, с твоим ни в какое сравнение не идет … Но, по крайней мере, мы с ним не поторопились, – и жестом фокусника распахнул заднюю дверь.       Густой аромат роз поплыл по воздуху. Точное их число Джон не назвал бы и сам: они с Ренли попросту выбрали самую большую корзину и плюшевого медведя ей под стать – почти с человеческий рост. Пакет из «Сефоры», добавленный уже в последний момент, в основном из практических соображений, на фоне остального совершенно терялся, но и видимой части хватило, чтобы Маргери в изумлении взметнула ресницы.       – Боже!.. Ребята, это… с ума сойти! Не стоило…       – Мы не знали, какие ты любишь цветы, – пояснил Ренли, – но решили, розы – это классика.       – Их и люблю, – Маргери, качая головой, прижала к щекам ладони. – Спасибо… Мне еще… – Она вдруг запнулась, но тут же спрятала осечку за обезоруживающей улыбкой. – Ох, вам точно не нравятся девушки? Потому что вы чертовски хорошо знаете, как им угодить!       Ренли победно рассмеялся, в глазах его плясали лукавые искорки.       – Ну, один из нас вырос с двумя кузинами, а второй в принципе догадливый.       – А самое главное, скромный, – пробормотал Джон себе под нос, увернувшись от упомянутого скромника, попытавшегося взъерошить ему волосы.       – Предлагаю закинуть это все к тебе, – продолжил тот, вновь оборачиваясь к Маргери, – а потом пообедать где-нибудь в центре. Мне на студию только к шести. Как раз уложимся.       Даже при всей своей миниатюрности их спутница с трудом втиснулась на заваленное подарками заднее сиденье. Стекла пришлось опустить, дабы не одуреть вконец от цветочного запаха, и на первом же светофоре женщина-водитель с соседней полосы во все глаза вытаращилась на Маргери, в буквальном смысле утопающую в цветах. Через пять минут ситуация повторилась во второй раз, а затем и в третий, после чего Маргери, не выдержав, принялась с невозмутимым видом махать всем желающим плюшевой медвежьей лапой. Ренли с Джоном хохотали над этим до слез, да и сама она, кажется, искренне наслаждалась триумфом – однако улыбка резко погасла, как только Ренли остановился и заглушил двигатель.       – Я сама отнесу, а вы тут подождите, ладно?       – Шутишь? – хмыкнул Ренли, уже выбираясь из машины, и Джон, помедлив мгновение, последовал его примеру. – Даже не говоря о том, что ты это всё не поднимешь – ты беременна! Так что на ближайшие девять месяцев – никаких тяжестей! Давай, показывай, куда тащить.       Джону оставалось лишь посочувствовать Маргери: уж он-то не понаслышке знал, что баратеоновскому упрямству противостоять бесполезно. То, что она не хочет пускать их внутрь, было более чем очевидно, и при любых других обстоятельствах оба безоговорочно уважили бы ее желание, но позволить девушке, вообще любой, а уж тем более – той, кому предстояло выносить их ребенка, волочить здоровенную корзину попросту не могли. Что бы она там у себя ни скрывала – беспорядок, любовника, бабушку-гомофобку, да хоть жертвенный алтарь. Впрочем, нет: последнее бы все-таки вызвало подозрения.       – Какой этаж?       – Второй, – обреченным тоном отозвалась Маргери, выуживая ключи из кармана сумочки, и, боком скользнув мимо Ренли, проскочила вперед.       Будь Джон один, он не стал бы настаивать: просто передал бы все через дверь, но его парень элементарно не умел останавливаться на полпути. Маргери, может, и надеялась оставить их на пороге, но стоило ей только повернуть ключ в замке и потянуть дверь, как Ренли уже шагнул в комнату – бухнул корзину перед собой, выпрямился, да так и застыл истуканом.       – Ох.       За его спиной Маргери, сжав губы, смотрела в пол – вернее, на тот его клочок, что остался свободным после того, как внутри оказались все трое.       Алтарь бы сюда не поместился точно, да что алтарь – даже медведя посадить было некуда. Из мебели – только и всего, что кровать, путь к которой теперь преграждало цветочное препятствие, тумбочка, вдоль и поперек заставленная всякими нужными мелочами, и громоздкий шкаф в углу. Не то чтобы Джон сам привык к роскошной жизни – они с Роббом вплоть до колледжа делили одну спальню, – но для будущей матери здешние условия не подходили категорически. Ни намека на комфорт, которым ей надлежало себя окружить.       – Ты все это время… жила здесь? – осторожно уточнил Ренли, поднимая взгляд от кровати, застеленной выцветшим шерстяным покрывалом.       Маргери с вызовом скрестила на груди руки.       – Ну, люкс мне не по карману.       Выражение лица Ренли громче любых слов говорило о том, что он скорее предпочел бы провалиться сквозь землю или вновь столкнуться с бабушкой Тирелл, нежели продолжать этот разговор, однако деваться было некуда. Как ни крути, от Маргери зависело благополучие их будущего ребенка, а значит, ее дела имели прямое отношение и к ним тоже. Тем не менее, Джон, подавая голос, все равно ощущал себя до крайности неуютно, как если бы проявлял неуместное, праздное любопытство:       – Но теперь… когда все подтвердилось… Тебе после этого должны были перевести часть суммы, так?       – Уже, – пробормотала Маргери. – Пятнадцать тысяч плюс расходные на две недели.       – То есть, ты уже можешь отсюда съехать? – Ренли не скрывал облегчения. – Отлично! У меня как раз есть знакомый, который…       – Нет, я… – Маргери запнулась на секунду, но затем продолжила уже куда более уверенным тоном: – Ладно, давайте я скажу как есть. Только дослушайте, прежде чем реагировать, хорошо?       К подобным предупреждениям Джон всегда относился с настороженностью: по собственному опыту знал, что «Ты только не волнуйся» на деле означает «Тебе не понравится то, что я сейчас скажу». В их семье такое начало было сродни сигналу тревоги:       – Мам, пап, только не волнуйтесь, я в порядке, вот машина – не очень…       – Мам, пап, только не волнуйтесь, но у меня на кредитке долг полторы тысячи…       – Мам, пап, только не волнуйтесь, я тут упал и, кажется, сломал руку…       – Дядя Нед, тетя Кет, только не волнуйтесь: я, вообще-то, не с девушкой встречаюсь. – Впрочем, конкретно тогда всё как раз решилось более чем благополучно, но там вышло скорее исключение из правил.       Обеспокоенный вид Ренли опасения только подтвердил, и в груди слева поневоле кольнуло тревогой. Переборщили с инициативой, не иначе. Ох, чуяло же сердце, что не нужно так напирать!       – Если это возможно, я бы предпочла не тратиться на другое жилье.       Джон оторопело моргнул, осознавая услышанное.       – Что?       – Я посчитала, – Маргери сцепила пальцы в замок, – за целую квартиру на весь срок уйдет больше половины суммы, если не вся, а я… Мне теперь по контракту больше нигде нельзя работать, и из кафе придется уйти, и… Я ведь хотела остаться здесь, в Лос-Анджелесе, когда родится ребенок, так что, сколько смогу, хотела бы отложить...       – Так, стоп! – решительно перебил ее Ренли. – Не пойдет. В контракте ясно сказано…       – Я отлично знаю, что там сказано, – парировала Маргери с готовностью умелого адвоката. – Здоровое питание, регулярные осмотры, прогулки на свежем воздухе и никаких физических нагрузок. Но про то, где я должна жить, нет ни слова. Слушайте, – в голосе ее зазвучали просительные нотки, – я обещаю, нет, клянусь, что буду выполнять все, что от меня требуется, заботиться о себе должным образом и на этом не сэкономлю ни цента. Но квартира – это действительно та трата, без которой я бы могла обойтись. Тут… безопасно, если вы за это волнуетесь. В соседях в основном одни туристы. А пять звезд мне и не нужны.       – Да ты шутишь? – Ренли втянул носом воздух, готовый выдать сокрушительный монолог, но Джон успел дотянуться до него прежде, чем это произошло.       – Рен. Полегче.       Возможно, им все еще управляла эйфория, однако в нем, в отличие от его парня, слова Маргери не вызвали такого взрыва негодования. Конечно, принимать ее сторону он не собирался, а уж позволять рисковать их ребенком – тем более, но позиция в целом была вполне понятна. Начинать все с нуля в новом городе, тем более таком сумасшедшем, как Лос-Анджелес, само по себе нелегко, и одно то, что Маргери решилась на такой шаг – не говоря уже об остальном, – не могло не вызывать уважения. Да и справлялась она, надо сказать, очень даже неплохо.       – Я не хочу, чтобы это стало проблемой, – твердо проговорила Маргери, – потому и решила сначала обсудить. Если для вас принципиально – хорошо, буду искать что-нибудь другое. Просто… просчитывала варианты.       – Это – не вариант, – отрезал Ренли безапелляционным тоном.       – Но мы можем помочь тебе с поиском, – предложил Джон. – И с оплатой тоже, – добавил он уже менее категорично, не уверенный до конца, что Ренли идея придется по душе, но тот поддержал ее с неожиданной горячностью:       – Да хоть сами тебе квартиру снимем!       – Нет! – Маргери яростно тряхнула головой. – Ни в коем случае. Ребята, я… ценю вашу заботу, правда, но… не собираюсь вас обременять. Я уехала из Огайо, потому что хотела начать все заново. Сама, понимаете? Вы-то ведь сами пришли к тому, что имеете! У вас та жизнь, на которую вы заработали! А я хочу заработать на свою.       Джон поймал себя на том, что кивает в такт ее словам – и не только потому, что к подобной откровенности невозможно было остаться равнодушным. В самом деле, кому, как не им, было понимать стремление к независимости: одному – при первой возможности сбежавшему от родителей на другой конец Штатов, другому – годами отвоевывавшему у кузенов право на личное пространство. Однако первостепенное значение сейчас все же имело совсем не это.       – Ну, кажется, все идет по плану, – заметил он. – Работа у тебя есть. И очень важная. Куда более важная, чем у нас.       – Жизненно важная, я бы сказал, – подхватил Ренли. – Но и нас она касается не меньше, ты ведь понимаешь?       Бросив на него благодарный взгляд, Джон поспешил продолжить эту мысль:       – Поэтому мы должны быть уверены, что ты ни в чем не нуждаешься. – Тогда как это место буквально кричало об обратном. – Нет, мы доверяем тебе, не подумай, просто…       – Просто у тебя свой интерес, а у нас свой, – Ренли удалось подобрать оптимальную формулировку. – Так что нам всем нужно найти компромисс.       Проще сказать, чем сделать, усмехнулся про себя Джон. Компромисс между экономией и лучшими условиями – возможно ли вообще такое? Разве одно не исключает другого? Денег Маргери от них не возьмет, ясное дело. Квартиру для нее снять тоже не позволит. И даже если получится найти что-нибудь через знакомых, с хорошей скидкой – это все равно будет стоить больше, чем она готова потратить. Но отсюда ее в любом случае нужно увозить – и лучше бы поскорее. Вопрос только в том, куда…       Черт возьми.       Джон замер, озаренный внезапной догадкой. Решение возникло буквально из ниоткуда, но представилось столь ясно, что оставалось лишь поразиться тому, как они раньше до него не додумались. Совсем от радости соображать перестали, не иначе. Конечно, у этого варианта тоже имелись свои «но», и тем не менее, он учитывал желания обеих сторон, являя собой искомый компромисс – не исключено, что единственно возможный. Немного безумный, чего уж скрывать, да только когда их такое останавливало?       В любом случае, стоило попробовать хотя бы озвучить вслух.       – Ренли, можно тебя на пару слов?

***

      Даже по прошествии времени, возвращаясь в памяти к этому дню, Маргери искренне не могла понять, как вообще позволила себя уговорить. Первой – и вполне закономерной – реакцией на предложение парней переехать к ним был нервный смех: «Отличная шутка, я оценила!» – однако серьезные лица напротив в корне меняли ситуацию.       – Вы… Да ладно. Нет, ребята, серьезно… Спасибо, конечно, но это чересчур! Я не собираюсь садиться вам на шею!       – Глупости! – мгновенно возразили оба в один голос. – Ничего подобного! – переглянулись с видом заговорщиков и дальше продолжили уже по очереди:       – Смотри на это с позиции юриста! Заинтересованный заказчик старается обеспечить исполнителю лучшие условия.       – А хочешь – воспринимай как дружеский жест. Будь у тебя друзья здесь, ты бы остановилась у них, так ведь? Ну, вот и считай, что теперь есть.       – Или можешь думать, что это в первую очередь ради ребенка, если тебе так проще. Что мы из тех одержимых будущих родителей, которые не хотят ничего пропустить. Это, кстати, тоже правда.       На каждый из ее аргументов у них находился свой, а потом Ренли просто подхватил корзину с цветами и потащил обратно в машину. И теперь Маргери, ошеломленная, все еще не верящая до конца в реальность происходящего, с любопытством взирала на двухэтажный домик в стиле модерн, словно сошедший с глянцевой журнальной страницы. Нечто подобное она рисовала в своих мечтах об идеальной жизни – правда, даже в них прежде не замахивалась дальше родного Огайо, а уж тем более – на мировую столицу киноиндустрии. При местных расценках всего полученного ею задатка хватило бы в лучшем случае на пару недель съема, однако парни наотрез отказались брать с нее больше, чем она платила за прежнюю комнату. Да и то, судя по хитрым лицам, намеревались все эти деньги потратить на нее же, и тут Маргери уже никак не могла им помешать.       – Так, секунду… – Джон поудобнее перехватил медведя и похлопал себя по карманам в поисках ключей. – Ага, вот они.       Из-за двери донесся нетерпеливый скулеж, возвестивший о том, что возвращение хозяев не осталось без внимания.       – Да, у нас собака, Призрак… Надеюсь, ты не боишься?..       – Собак или призраков? – усмехнулась Маргери, припоминая белоснежного хаски с фотографии на Фейсбуке. – Без проблем, я люблю животных.       Пес по имени Призрак тоже явно ничего не имел против гостей, потому что сразу принялся с возбужденным лаем скакать вокруг. Мокрый нос ткнулся Маргери в ладонь и настороженно втянул воздух.       – Призрак, свои! – предупредил Джон и ласково потрепал того по голове.       Следуя его примеру, Маргери тоже вытянула руку и зарылась пальцами в шелковистую белоснежную шерсть. Впрочем, Призрак, казалось, этого даже не заметил: он уже переключил внимание на то, что принесли, и теперь с энтузиазмом изучал чужие подарки.       – Э, нет, дружище, не ешь цветы! – Ренли со смехом придержал его за ошейник. – А ты проходи, осматривайся. – Это адресовалось уже Маргери. – Чувствуй себя как дома.       Не то чтобы после тесной комнатки на окраине могли бы возникнуть хоть какие-то проблемы с адаптацией – разве что с непривычки ощущался переизбыток пространства. Холл, выдержанный в черно-белых тонах, плавно переходил в уютную гостиную с кожаным диваном и высокими окнами, открывающими вид на лужайку. Над обстановкой почти наверняка поработал дизайнер, но сделано все было не в ущерб уюту, а даже наоборот. Минималистичные картины на удивление гармонично соседствовали с семейными фотографиями, а на полке над плазменной панелью телевизора восседал плюшевый магистр Йода.       – Мне уже пора ехать, – Ренли бросил быстрый взгляд на часы. – Вы тогда не ждите, закажите что-нибудь на ужин, а мы с Бриенной попозже присоединимся. В магазин заскочить на обратном пути?       Джон с сомнением передернул плечами.       – Только если обещаешь не набирать по пять сортов сыра, как в прошлый раз.       – Так ведь съели же, – безмятежно откликнулся его парень, смахивая с рукава ветровки невидимую пылинку. – Маргери, любишь сыр?       – Ну да… – Вопрос застал ее врасплох.       – Тем более, – заключил Ренли, уже занятый молнией, которая почему-то никак не поддавалась. – Да что такое?! – Слайдер прочно засел у самого основания и ни в какую не желал двигаться вверх. – А, к черту, и так сойдет...       – О боги, – простонал Джон, в два шага преодолевая разделявшее их расстояние. – Дай сюда, – и, опустившись на колено, принялся сам воевать с застежкой.       Ничуть не смутившийся, Ренли несколько секунд просто смотрел на него сверху вниз, а затем медленно, будто на пробу, скользнул пальцами в кудрявую шевелюру.       – И что бы я только без тебя делал, мм?       – Рен. – Молния вжикнула, признавая поражение.       – А?       – У тебя совет директоров, – насмешливым тоном напомнил Джон, выпрямляясь как ни в чем не бывало.       – Подумаешь, – Ренли все еще не терял надежды воспользоваться моментом. – Бриенна прикроет. На прошлом я всё равно чуть со скуки не умер. Все полтора часа рисовал ананасы.       – Наше телевидение в надежных руках, – хмыкнул Джон и не без сожаления выпустил его плечи. – Давай лучше разберись там со всем и приезжай пораньше. Только совсем уж сильно не гони, хорошо?       Сам же он, едва за Ренли закрылась дверь, поспешил проводить Маргери наверх, в ее новую спальню, и с явным облегчением примостил в углу многострадальную корзину. Розы, впрочем, от перемещений никак не пострадали, а на фоне светло-бежевых обоев и вовсе смотрелись так, словно им самой судьбой было предначертано найти здесь пристанище.       – Сторона восточная, поэтому шторы на ночь лучше закрывать. И дверь тоже, чтобы Призрак не беспокоил, – сообщил Джон, усаживая медведя на стул, и торопливо сдернул со спинки клетчатую рубашку. – Ванная прямо за стеной, следующая дверь по коридору. Устраивайся пока, если что-то понадобится – только скажи. Я буду внизу.       – Спасибо. – Любые другие слова сейчас казались Маргери излишними. Положа руку на сердце, еще вчера, а уж тем более – пару месяцев назад, до того, как выбралась из Огайо, она поставила бы под сомнение существование людей, готовых вот так с легкостью поселить у себя кого-то едва знакомого – и надо же, как все обернулось! Хотя, конечно, их с парнями теперь связывает весьма важное обстоятельство, и все-таки…       Часть ее по-прежнему твердила, что это неправильно, что так не должно быть – слишком удачно, слишком легко. Она и без того двадцать пять лет прожила в зоне комфорта – а иначе бы наверняка гораздо раньше поняла, что нужно что-то менять и не потратила бы столько времени на Томмена…       Возможно, не стоило поддаваться на уговоры, возможно, в дальнейшем придется об этом пожалеть – но, опускаясь в ванну с отделкой из черного мрамора, вытягиваясь в теплой воде, Маргери впервые за многие недели чувствовала себя по-настоящему расслабленно.       А все остальное, пожалуй, могло и подождать.