Выбор

На улице шел дождь. Точнее, дождем его называли те, кто удобно расположился дома на диване, уютно свернувшись под теплым пледом. А вот насквозь промокшие люди, чувствующие, как вода отнюдь не тонкой струйкой льется им за шиворот, определенно знали, что это самый настоящий ливень. И остается лишь стараться не замечать глубины луж, в которые непременно наступаешь в наивной попытке поскорее выбраться из этого кошмара под невинным названием "английское лето". Но если бы незадачливые пешеходы улучили мгновение оторвать взгляд от мокрой мостовой либо своего трепыхающегося на ветру зонтика, то были бы поражены силуэтом необычного прохожего, неторопливо бредущего вдоль лондонской набережной. Парень неспешно шел, запрокинув лицо вверх и сознательно подставляя его холодным дождевым каплям, и явно получая от прогулки немалое удовольствие. А если бы кто-то озаботился всмотреться в него еще пристальнее, то узнал бы в странном юноше знаменитого Гарри Поттера. Гарри и впрямь получал радость от этого странного променада. Первый раз за долгое время он не чувствовал себя диковинкой на выставке, на которую глазеют с любопытством и за спиной которого восхищенно перешептываются, а был просто вечерней тенью, анонимом, растворившемся в толпе. И даже Лондон виделся красивее и приятнее, чем обычно, казалось, дождь смывает все заботы и тревоги. И романтичнее: сумерки делали большие кованные фонари викторианского стиля особенно таинственными, превращая обычный свет в мерцающие желтоватые пятна, похожие на отблеск свечей, загадочно горящих в тумане. Как будто надежда на что-то. И наверное, на более удачные отношения. А с отношениями не клеилось - от слова совсем. С Джинни ничего не вышло, как, впрочем, и с Чжоу Чанг до нее. И почему никто не объяснил ему, что если не ладится с девушками, то это не всегда из-за того, что это ты такой идиот? Вот Гермиона всегда знает все лучше всех, неужели не могла сказать, как-нибудь, в перерыве между обсуждениями заданий по трансфигурации и нумерологии: "Эй, Гарри, а у некоторых парней ничего не получается с некоторыми девушками, потому что у них вообще не получается с девушками как с видом." Или вот профессор Трелони, вечно предвидящая кучу всякого бреда про Гарри. Да и не только бреда, что ни говори, она выдала как минимум два правдивых пророчества. Вот что, трудно ей было, завывавая об ожидающих его страшных муках и скорой смерти, предваренных явлением Грима, взять да вставить между делом - и да, а еще тебя ждет ад покруче смерти, когда у тебя в постели не встанет на твою же девушку, являющуюся по совместительству сестрой твоего друга. Да ладно только Рона, у нее ж еще и другие братья есть, и непонятно какой хуже: вечно подкалывающие весельчаки Фред и Джордж или дающий серьезные советы по борьбе с импотенцией Перси. Хотя нет, есть же еще и мистер Уизли, сочувственно хлопающий по плечу, миссис Уизли, как бы ненароком подливающая всяких отваров ему в чай, и заикающаяся от смущения новоявленная миссис Уизли, в девичестве Грейнджер, сыплющая терминами "посттравматический синдром" и "психологическая травма". Последняя хотя бы была права, хоть и немного ошибалась в сфере их действия. Гарри было так тяжко и муторно после войны, как не было даже во время оной. Герой, мать его. Да, бороться, искать крестражи и жить в лесу в палатке было ох как непросто. Но оказаться предметом постоянного любопытства, ни на минуту не выпускаемого из вида, было в разы хуже. Но еще ужаснее было осознание того, что теперь общаться можно либо с семейством Уизли - как правило, о своем постельном фиаско, -либо хоть с кем, зато все сказанное этому "с кем" немедленно появлялось на первой полосе Пророка под цветистым заголовком "Мой роковой разговор по душам с Героем" в такооом раздуто-извращенном варианте, что беседы об импотенции были намного предпочтительнее. О них хотя бы не писали. Да и чувствовал себя Гарри абсолютно неприкаянным. Все строили новую жизнь. Рон работал с Джорджем и Фредом в магазине вредилок, они с Гермионой поженились. И Невилл с Полумной тоже. Джинни стала профессиональным игроком в квиддич. Гермиона вон вообще глава правопорядка в министерстве Магии. Все нашли себя, свое место и своего человека в жизни, и налаживали быт. И только у Гарри не было ничего, ни семьи, ни упорядоченной жизни. После войны Гарри с некоторым ужасом понял, что аврором ему быть вовсе не хочется, хватит, навоевался. И уж тем более насмотрелся на смерть и страдания от потерь близких людей. А у авроров работа такая, что избежать этого вряд ли получится. А Гарри знал - случись ему похоронить еще кого - и он точно не выдержит. Но он жил с этой мечтой так долго, что новой пока так и не обзавелся. С Джинни, само собой, окончательно разладилось, и не только из-за постели. Джинни была амбициозна и хотела от жизни многого, а Гарри хотел покоя и уюта. И уж точно не порадовался тому, как беззастенчиво та объяснила родным причину разрыва помолвки. А тут еще эта беседа с Флер, которая смилостивилась над непроходимым идиотом Поттером и доходчиво объяснила ему, что есть такие парни, которым все отвары мира не помогут с эрекцией в отношении девушек. Да-да, те самые, которых даже вейлы не торкают, неужели он не осознавал этого раньше? Гарри от услышанного так растерялся, что умудрился разлить очередной подсунутый горячий чаеотвар аккурат себе на колени, чудом избежав ситуации, когда эрекция ни на какой пол ему бы больше не грозила. "Гарри, - очаровательно картавя рр на французский манер пропела Флер, - только геи и женщины нечувствительны к магии вейл." Гарри был порядком ошарашен, но да, это все объясняло. И то, почему не получалось с Джинни и ... вообще! Ему же даже целоваться с девчонками было то мокро, то непонятно как. Он и с Джинни то начал встречаться лишь потому, что все парни и девушки с их курса были в кого-то влюблены и постоянно гуляли парочками. И ему тоже хотелось этого, гулять с кем-то за руку, быть влюбленным и любимым, а не непонятным отщепенцем, сиротливо сидящем в углу гриффиндорской гостиной в гордом одиночестве. Ну еще бы, у всех любовь, свидания, а сам он мог похвастаться разве что непроходящим вниманием Воландеморта к своей персоне. И ошибочно принял особое отношение к Джинни за нечто большее, и вот результат. Хорошо, что она вроде с Дином теперь встречается. Но вот ему самому что делать? Тоже хочется найти кого-то единственного, с кем можно прожить всю жизнь, с кем можно быть по-настоящему влюбленным и счастливым. Любить и быть собой. Если, конечно, такой человек существует. И вопрос как? Гарри представил заголовки всех периодических изданий магмира "Золотой мальчик ищет бойфрэнда" и его аж передернуло. Знакомиться явно не вариант. А если нельзя вживую, то как? Вот интересно, есть такой способ, где можно общаться, не говоря кто ты такой? Точно! Внезапно Гарри вспомнил, как толстяк Дадли пытался найти девушку по маггловскому компьютеру. И громко кричал и топал ногами, пока верная маменька не расщедрилась на какой-то там крутой эккаунт. Ну конечно же, интернет! Решение, удачное во всех отношениях: во-первых, совершенно анонимно, он сможет выбрать любое имя, например, Гарри Смит. Но самое главное, он может познакомиться с обычным человеком, который и слыхом не слыхал ни про какого Гарри-мать-его-Поттера, и который полюбит него за него. И которого он сам сможет узнать, как никогда не удалось бы знаменитому герою. И на следующий день Гарри решительно отправился за покупками. Приобретение айпада и установление странной штуки под названием рутер оказалось делом сравнительно легким в отличии от усилий, затраченных на умиротворения разъяренного их появлением Кричера, которому вторил портрет Вальпурги. Тот кто выбирал ей имечко наверняка был провидцем, ибо если кто и мог устроить Вальпургиевскую ночь не сходя с портрета, так это была она. Наконец с проклятиями на его голову, недостойную жилища чистокровных магов, было покончено и Гарри стал медленно, одним пальцем, стал неловко следовать инструкции, оставленной продвинутой Гермионой. Мдааа, это вам не перьями писать! Только вот скорость написания и отсутствие клякс не слишком убыстрили процесс - одно только "охарактеризуйте себя тремя словами и постарайтесь быть максимально честным" чего стоит! Тремя словами? Болван, тормоз и плохо с воображением - так было бы исключительно честно, жаль только, что не сильно привлекательно. С такими достославными характеристиками даже дементоры в Азкабане вряд ли бы ему порадовались. Какие отношения вы можете предложить? Ох. Наконец с заполнением анкеты было покончено, и Гарри облегченно вздохнул. Оставалась самая увлекательная часть, посмотреть анкеты тех, кого премудрая техника сочла подходящими. К слову сказать, таких оказалось сразу два. Гарри с опаской кликнул на первый профиль. Парень, появившийся на экране, внешне был поразительно похож на Малфоя, и Гарри чуть не выронил планшетник от неожиданности, неужели пресловутый хорек? Но нет, все-таки это не он; глаза не такие пронзительные, губы потоньше, да и посадка головы не такая горделивая. Как будто китайская подделка подлинного шедевра. Характер у хорька премерзкий, с этим никто не поспорит, но внешность... хорош гад. С этой его аристократической бледностью, безупречной осанкой, высокими скулами и бездонно-серыми глазами Драко всегда обращал на себя внимание в Хогвартсе. Подождите-ка! Выходит, он, Гарри, тоже обращал внимание на Малфоя, раз заметил? Не успела эта мысль окончательно оформиться, как Поттер испуганно захлопнул айпад - он что, получается, считает Малфоя красивым? Похоже, что да. Открытие абсолютно потрясло Гарри и заставило задуматься о природе их взаимоотношений. А они всегда были непонятно-странными. Вначале он был уверен, что считает Малфоя мерзким избалованным хорьком и ненавидит того всеми фибрами души. Но увидев Драко сломленным и испуганным тогда, в туалете, впервые понял, что есть и другая сторона истории, особенно когда Драко не смог послать заклятие в Дамболдора. Гарри ясно видел, как тот опускал палочку, что никогда не смог бы убить человека даже в обмен на свою жизнь, находившуюся в заложниках у Воландеморта. И впервые детская ненависть уступила место... чему? Наверное, сочувствию. А потом, оказавшись невольным свидетелем сцен, мелькавших в голове Воландеморта, и пленником в поместье Малфоев, он продолжал сочувствовать бывшему врагу, пойманному между молотом и наковальней в лице амбициозного отца и свихнувшегося от собственного величия садиста. Гарри всегда руководствовался лишь своим мнением, был смелым в принятии решений и непримиримо делил всех на друзей и врагов в свои 17. Но теперь, пережив войну, Гарри казалось, что он повзрослел не на 3 положенных временем года, а минимум на все 10. Ничто так не разрушает юношеский максимализм, как смерть и боль от потери того, кто дорог. Только пройдя через это начинаешь понимать цену страха за жизнь того, кого любишь, и Гарри больше не мог винить Малфоя за попытки спасти мать и отца любой ценой. Но спас Малфоя из огня не только поэтому. Во-первых, он просто не мог оставить его умирать. А во-вторых, в тот момент Гарри с удивлением понял, что боится его потерять, что Малфой всегда был одной из констант в его жизни. Неважно, плохой или хорошей, но он присутствовал в ней всегда, и потерять его было бы равноценно потери чего-то привычного и размеренного. И поэтому дорогого, как ни странно. И продолжал спасать дальше. От пожирателей, от победившей стороны, от министерства и Азкабана. К тому же, по сути, его и не за что было наказывать: за то, что не посмел рискнуть жизнью, переча змееобазному уроду и куче психов во главе с его буйно-помешанной теткой, прочно обосновавшихся у него дома? Так 80% магического сообщества воздержалось от участия в войне по той же причине, и отнюдь не испытывало угрызений совести либо неприятных последствий. Зато Малфоев ненавидеть все были горазды! И именно это лицемерие бесило Гарри больше всего! А где были все они? Малфои, хоть и по-своему, по-малфоевски, нерешительно и неявно, но пришли на помощь: Драко пытался не узнать его, Нарцисса же и подавно рискнула соврать этому безносому уроду в самый решающий момент. Но Гарри пришлось сражаться всеми доступными способами, включая свое громкое имя, вытягивая самую печально-известную семью пожирателей из капкана общественного мнения. Правда, ни до ни после суда они с Малфоем не виделись, и только сейчас Гарри понял, как же ему то не достает препираний с ним и даже обзывательств. Малфой заставлял Гарри почувствовать себя живым и юным, и сейчас этого особенно недоставало. При чем сейчас капитально не к месту. Отложив усилием воли мысли о бывшем недруге, Гарри снова открыл планшетник и взялся за описание кандидата номер один. Псевдомалфой ему не понравился, слишком энергичный и активный, лазает по горам, катается на байдарках и ест с большой осмотрительностью исключительно полезные вещи. Хотя, учитывая варианты его времяпрепровождения, правило довольно дельное. Уж больно он по характеру напоминал неуемную Джинни. А вот второй парень хоть и не приложил фотографии, но сразу запал Гарри в душу. "Я обычный неидеальный человек, полный недостатков. И от отношений ожидаю найти человека, который полюбит меня таким, какой я есть. И ради которого я сам смогу сталь лучше." Незнакомец как будто считал его самые потаенные надежды и желания, и Гарри решительно кликнул на мигающий линк "написать сообщение". "Привет, Даррен. Меня зовут Гарри и думаю, я смогу посоревноваться с тобой по части неидеальности. Был бы рад узнать побольше о тебе и твоих недостатках." Ваше сообщение отправлено. Отлично, наконец-то можно пойти спать! И все же заснуть сразу не получалось из-за неотступной мысли, навязчивым молоточком пробивающаяся в затуманенное погружением в сон, сознанием: как сейчас Драко и где он?