Выбор

      Драко Малфой не спал. И вовсе не потому, что ему мешала икота, навеянная вспоминающим его к месту и не к месту Поттером. Дело было в более прозаичных материях, беспокоящих слизеринцев в общем и аристократическое семейство Малфоев в частности. А проблем в жизни последнего накопилось столько, что если бы великий Мерлин решил поразвлечься и визуализировать их все с коварным намерением впоследствии высыпать враз им на головы, то даже шпили одиозного Мэлфой-мэнора не выглядывали бы из-под образовавшегося завала. Деньги, репутация, общественный остракизм, приходящий в запустение из-за отсутствия презренных галеонов мэнор, неприкаянно слоняющиеся по нему родители, не знающие как адаптироваться к новому положению; словом, все складывалось далеко не лучшим образом. Но если Люциус больше всего переживал за потерю положения в обществе и деньги, то для Драко все было намного реальнее и серьезнее.       Если он что и понял, общаясь с Воландемортом и Дамболдором, так это то, что черт с ним, с этим положением в обществе, лишь бы оставили в покое и не мешали жить своей жизнью, вовлекая в вечные далекоидущие планы. Великие полководцы сражаются за свои миры, а рушатся жизни вот таких вот пешек, ошибочно возомнивших себя себя офицерами и ферзями при вступлении в чью-то армию. Еще на четвертом курсе Драко понял ведь, что все эти традиции просто бред застарелых веков, и потихоньку даже слизеринцы перестают в него верить. Вон, Паркинсоны, Забини, Уильямсы и не подумали поддерживать возродившегося Змеерыла, никто из них с цветами и лавровыми венками не явился отстаивать непреложность чистоты крови. Каким же непроходимым идиотом он был, следуя идеалам отца! Но ведь благодаря этим идеалам жилось-то в разы проще. Не можешь догнать в учебе вечнознающую Грэйнджер, что для гордых и надменных Малфоев почти достаточная причина совершить ритуальное самоубийство, -- а так назвал ее грязнокровкой и все, больше не повод огорчаться и зубрить учебники все лето. Ну в самом то деле, не соревноваться же Малфоям со всякими там беспородными. Не можешь сам подружиться с человеком, мыслями о котором загонялся с 11 лет денно - и чего уж там скрывать, нощно (при чем последнее с еще большим рвением), - называешь более удачливого Уизела нищебродом и предателем крови, и сразу легчает. Прям хоть патентуй такие чудодейственные средства для поднятия настроения и решения проблем. Вот он, Драко, и повелся на удобную сказочку.       Но только обзывать однокашников в Хогвартсе это одно, а превратить собственный дом в перевалочный пункт кучи пожирателей смерти во главе со свихнувшимся на мании собственного величия психопатом, умеющего читать твои мысли, это совсем другое. И что особенно утешало - предполагалось, что старина Волди бессмертен и будет жить с ними вечно, неустанно следя за тем, чтоб существование Малфоям медом не казалась. Не мудрено, что даже малейший шанс на свободу, вроде не узнать Поттера и Грейнджер, был поступком, на который он с трудом решился: легко бороться со злом, когда это зло не сидит на мамином диване в любимых тапочках отца и с непринужденной легкостью сканирует твои самые сокровенные мысли и надежды. И одна ошибка в окклюменции может стоить дорого. Отец ему даже рыбок завести не позволял, не то, что кота, о котором Драко просил с детства. И вот на тебе, подарок от Мерлина на совершенолетие, появление домашнего любимца в доме. Только Мерлин либо пошутил, либо напутал, Нагайна была не котом, а мерзкой тварью, принадлежащей не ему, а Воландеморту, хотя и настоятельно любила спать свернувшись клубочком на его, Драко, постели. В то время как ему, наследнику этого дома, приходилось спать в кладовке, от греха подальше. А днем еще и выслушивать спичи сумасшедшей тетки на тему "как ему повезло" коротенько минут на 40. Да зашибись, как повезло! И как же он был наивен, когда, думал, что хуже не бывает. Оказалось, еще как бывает, просто он на своем суде еще не был. Драко боялся даже самому себе признаться, что было хуже - первая часть заседания, где ему подробно объяснили, почему таким слизням, прихлебателям и мерзким пожирателям смерти как он не место в нормальном обществе, и непонятно как его вообще земля носит! Наверняка единственным оправданием того, почему он не провалился сию секунду прямиком в геенну огненную за все перечисленные грехи, являлись цепи, приковавшие его к креслу. А он, дурак, еще и не хотел их, а они вон как пригодились. Но в душе он понимал и принимал их ненависть и презрение, и ему было стыдно и больно одновременно. Или вторая часть, ознаменованная выступлением самого Поттера. Золотой мальчик невозмутимо встал и довольно не золотым, а скорее металлическим голосом заявил, что Драко и Нарцисса привнесли вклад в победу светлой стороны побольше многих здесь присутствующих, и не будь их, никакой и победы бы не было. И каждое слово добросердечного Поттера было для Драко очередным гвоздем, распинающим его на кресле, ибо ни одного из них он никак не заслуживал. Ну что он такого сделал, да ничего! Мать и та не побоялась соврать в лицо самому Воландеморту! Каждое слово жгло каленым железом стыда, ему казалось, что сейчас Поттер закончит свой драматический спич и всех кондрашка от смеха хватит. Включая Поттера, если только он не под мощнейшим конфундусом и путает Малфоев с Уизлями.       Драко давно отучился верить в чудеса и был готов отправиться в Азкабан прямо из зала Визенгамота, но выше и круче Поттера был только сам Мерлин, да и то только по слухам, так что Малфоев освободили прямо там же, ограничившись взысканием львиной доли их состояния. И вот в тот момент Драко вторично порадовался кресельным цепям, по крайней мере, это был шанс сидеть прямо, а не сползти на пол от шока, смешанного с облегчением. Даже магию не ограничили!       Но когда первые эмоции улеглись, Драко познал реальный ад. Тотальная и непримиримая ненависть со стороны даже тех, кто раньше придерживался более лояльной позиции, ну как же, вечно этим Малфоям все с рук сходит, ОПЯТЬ! А особенно лютовали бывшие друзья, родители которых угодили прямиком в гости к дементорам. И слова Поттера, эхом отдающиеся в ушах, восхваляющие его поступки и возводящие их в ранг подвигов. Каких подвигов?! Он ничего, ничего не сделал, скованный страхом по рукам и ногам! За себя, за маму и за отца. Почему ему не хватило смелости освободить человека, о котором он мечтал столько лет? Даже чертовому Ронни хватило смелости оставить мамочку с пирожками, а он?!       С этими невеселыми мыслями Драко шел наслаждаться новыми гранями выпавшего на его долю счастья - продавать большую часть фамильного серебра в Горбин и Брэк. И конечно же, вышеупомянутые достойные владельцы сего отнюдь не богоугодного заведения не замедлили не разочаровать его в своих ожиданиях. Для начала они заставили его мелочно торговаться, предлагая даже не половину за бесценные кубки гоблинской работы, из которых пивало больше 10 поколений Малфоев, несомненно ворочающихся в своих усыпальницах в этот самый момент. После чего любезно проинформировали его, что вначале должны убедиться, что это не запрещенный артефакт. От последних слов Драко чуть не зашелся в слегка истеричном смехе - ага, как же, артефакт. Ну разумеется, кто бы не попытался первым делом толкнуть его за углом в Лютном переулке в своем собственном обличье, когда тебя не мечтает упечь обратно в Азкабан только ленивый. Все-таки, хорошо, что он пошел сюда сам, отца бы удар хватил.       Но мистер Горбин явно все еще не отвел до конца свою мелочную душеньку старухи-процентщицы в отношении того, кому приходилось угождать раньше, что было довольно понятно и ожидаемо. Но даже Драко опешил, когда тот подорвался и пулей вылетел из лавки, каким-то чудом умудрившись углядеть что-то через довольно пыльную витрину, и вернулся волоча за собой довольно растерянного героя всея магической Британии.