Разделишь со мной и это

Утром, едва открыв глаза, Ацуши нащупал телефон не удержался, написал сообщение с глупым «Доброе утро!», и ответ получил мгновенно: «И тебе. Ты теперь каждый день при пробуждении станешь писать мне подобную чушь?» Чушь! Его окатило волной смущения, тут же обернувшегося негодованием. Ацуши перевернулся на другой бок под одеялом и принялся яростно строчить сообщение. «Я просто хочу, чтобы твое утро было добрым!» «От обычного сообщения?» Несколько минут Ацуши размышлял, что ответить и нервно кусал губу. Наверное, глупо было рассчитывать, что подобные разговоры станут чем-то естественным с Акутагавой. Он же совершенно другой человек. Сам виноват, не надо было лезть. Да и что вообще нашло, откуда это дурацкое желание переписываться, что он себе надумал, дурак… «Тебе тоже удачного дня, тигр». Ацуши несколько секунд не дышал, вчитываясь в это короткое сообщение. Буковки, складывающиеся в слова, под этой подписью выглядели почти невероятно. Изнутри снова затопила сладкая, тягучая радость. Даже руки задрожали, а телефон в итоге выпал на подушку, но его тут же снова подхватили. «Спасибо!» Теперь его день начинался идеально, и Ацуши был готов к новым свершениям. Глоток чистейшей положительной энергии с утра, посильнее кофе. Да и послаще. Как и было задумано, они с Кекой отправились в парк развлечений. Ацуши тщетно пытался понять, в каком настроении она пребывает, но видел только интерес к аттракционам, вкусной еде, мягким игрушкам и красивым местам. И с радостью гулял вместе с ней. В толпе гомонящих радостных людей, среди ярких пестрых красок день проходил весело и беззаботно. Казалось, что все в порядке, его спутница довольна, она получает, что хочет, пока не услышал ее слова. - Это очень отличается от нашей первой прогулки, да? – проговорила она. - Что? – удивился Ацуши. – Почему ты так считаешь? - Тебе, впрочем, и тогда было неловко. А теперь ты даже боишься сказать мне слово наперекор. Почему? И снова Ацуши поразился ее проницательности. Кека ощутила его чувство вины, и потому ей было некомфортно. С этим нужно было что-то сделать. Хрупкое равновесие вдруг пошатнулось. - Я просто хочу, чтобы у тебя было хорошее настроение, - честно отозвался он. - Оно таким и будет, пока ты со мной. Ацуши понял, что начинает краснеть. Постарался убедить себя в том, что происходящее – лишь результат ее детской привязанности, ведь он ей помог, не зря сравнивал собственное на нее влияние с теми чувствами, которые сам испытывал к Дазаю. Благодарность, симпатия, желание помогать, уважение. В какой-то степени привязанность. Ей совсем не обязательно знать, что происходит у него с Акутагавой. Для нее этот человек всегда будет другим и он уже сыграл свою роль в ее жизни. Перемены, которые замечает Ацуши, сейчас вряд ли увидит кто-то посторонний – они слишком глубоко и пока у обоих направлены в основном друг на друга. Они ни для кого более не будут иметь смысл, тем более для нее. Ацуши сумел себя успокоить, и, кажется, почувствовав его уверенность, оживилась и Кека. Домой оба вернулись в приподнятом расположении духа. «Со всем справимся, - был уверен Ацуши, - нужно только приложить немножечко усилий!» Новости в агентстве их уже поджидали, осев мрачно-обеспокоенным налетом на лицах детективов. Неладное сперва не заметили, пока Дазай не тронул мальчишку за плечо, обращая на себя внимание. - Что-то случилось? – удивился Ацуши. Только тогда он заметил, какое у него непривычно серьезное лицо, и обеспокоился. - Да. Ацуши выслушал его с огромными круглыми глазами. Только что ведь все было хорошо, и так внезапно изменилось за время их отсутствия? - Как так? Несчастный случай? – переспросил Ацуши. – Почему? Как это произошло? Дазай свел брови, отводя взгляд. - Похоже на несчастный случай, - поправил он, - но есть сомнения, что Фукузава мог бы допустить такую ошибку. - Он и не мог, - согласился Куникида, - с ним в это время находился Рампо, и он утверждает, что в авто просто отказали тормоза. - Что? – удивился Ацуши. Ему оставалось только беспомощно крутить головой, отчаянно переводя взгляд с лица на лицо. Пока, кроме факта, мало что понятно, но отчего-то по-настоящему страшно. - А самого Рампо выбросили через открытую дверцу за пару секунд до того, как авто протаранило жилое помещение. - А он?.. - Не пострадал, если не считать легких царапин, - покачал головой Куникида, - сейчас он тоже в больнице. Мы ждем от него и доктора Есано новостей. - Новостей, - эхом повторил Ацуши, опускаясь на свой стул, - а как он?.. - Что-то типа комы, - вздохнул Дазай, - мы пока ничем помочь не можем. Увы. Нам остается только работать дальше. Ацуши оторопело обвел взглядом кабинет. Все работали. Выходной? Он моментально забыл об этом. События до конца дня воспринимались через призму случившегося – и так для всех в агентстве. Работать честно пытались, но ничего не выходило, и в итоге, немного посидев за ноутбуком и заметив, что увлечен работой по-настоящему один лишь Куникида, Ацуши тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Задача была важной, он сам хотел разобраться в ситуации, но с настроением не мог ничего поделать. Растерянность и смутные переживания никак не способствали концентрации на выполнении определенного задания. Ацуши обреченно обвел взглядом кабинет. Дазай, тяжело подперев рукой голову, что-то читал на экране своего ноутбука, и почему-то не оставалось сомнений, что это нечто, никак с работой не связанное. Танизаки нежно обнимала сестра, положив голову ему на плечо, а сам он то и дело подносил к губам кружку, но почти не делал глотков. Кенджи открыто грустил, глядя в окно. Кека тоже была здесь. Она размеренно листала страницы журнала, но взгляд ее казался более рассеянным, чем обычно. Если даже ей плохо… - Может, стоит съездить сейчас к нему? Я понимаю, вы были в его палате днем, и нам сообщат, если что-то изменится… Голос Ацуши утих, стал робким, словно свернулся. Слова были лишними, теперь он отчетливо это чувствовал. Он моментально пожалел. - С ним Рампо и Есано, мы там не нужны, - мягко напомнил Дазай, - но если ты хочешь, мы можем съездить в больницу. Ацуши задумался – а уместно ли будет? Обеспокоены все, но все покорно ждут, и хоть и состояние их подавлено, они продолжают действовать и делать то единственное, что от них зависит. - Мы же детективы, - проговорил Танизаки, улыбнувшись одними уголками губ, - потому обязаны расследовать случившееся. Мы ему таким образом помогаем. И если тут действительно замешан кто-то еще, мы это вычислим. Даже Наоми не пыталась нежничать с братом, а только оказывала ему молчаливую поддержку, идеально уловив атмосферу. - Езжайте, - Куникида оторвал взгляд от своей кипы бумаг и посмотрел на обоих, - расскажите, что говорят доктора и смогла ли Есано-сан ему помочь. Мы подъедем позже. Дазай уже начал собираться. Шагая по тревожно светлым больничным коридорам и вдыхая пропитанный запахом медикаментов воздух, Ацуши думал о том, как не любит это место. Страх, который шел еще откуда-то из детства. Кто знает, что его ждет в больнице – или самого его или же близких людей. Также в голове проносились странные и малодушные мысли – он так переживает, но ведь директора толком и не знает. А в итоге оказывается, что именно его волнения заставляют Дазая подняться с места. Стоило к себе прислушаться и задуматься. Разве это не странно? И почему? Дурные предчувствия? Выдумки? Просто страх, что с укладом жизни, уже ставшим привычным, что-то произойдет? Запоздалая отдача после слишком светлого и приятного для него дня? Он украдкой бросал косой взгляд на шагающего рядом с ним человека, так как слишком привык на него уже полагаться. Но поддержки в лице Дазая не было и сейчас быть не могло. В палате их встретили стерильно молчаливой настороженностью. Приборы размерено пикали, а лицо их директора на белоснежной подушке выглядело безразлично спокойным, словно он просто уснул ненадолго. - Как он? – спросил Дазай, приблизившись к коллеге. – Ничего не изменилось? - Нет. Это действительно кома. Из нее выйти не так просто. И это не самое худшее. Что-то случилось с его способностью, - серьезным и по-медицински холодным тоном сообщила Есано, переводя взгляд с Дазая на его протеже, - я не могу его исцелить. На него моя способность просто не действует, потому что проблема кроется не в физическом состоянии. - Если бы он хотя б на пару минут пришел в себя, - пробормотал Рампо, не поднимая на них голову, - врачи предлагают просто ждать. - Ждать, - эхом повторил Ацуши. Видеть Рампо таким было странно и неприятно, и по коже невольно пробежали нехорошие мурашки. Словно ветерок с распыленным в нем ядовитым газом без запаха: ты его не чувствуешь, но воздействие ощущаешь, когда уже нет никакой возможности что-то исправить. - Тогда мы домой? – спросил он, но в ответ Дазай качнул головой. - Езжай, я подожду тут остальных. Возьми такси, тебе нужно выспаться. - Но… - Все в порядке, Ацуши-кун, - Дазай потрепал его по волосам, - незачем создавать здесь толпу. К тому же, у тебя сегодня ведь был выходной. Колебался он недолго. В самом деле, какая польза от вчерашнего новичка? Только толкаться под ногами. Лучше вернуться и подождать новостей. Да и вообще, что на него нашло, он и изначально мог подождать в агентстве. Только не на такси. Захотелось прогуляться по ночному городу, подышать свежим воздухом. Подумать. Так он и поступил. Его сегодняшнее поведение наверняка выглядело странным со стороны. Ну да это не то, о чем ему хотелось бы переживать. Его беспокоила странная тревога, и если сперва он считал, что причина ее – этот внезапный несчастный случай, то теперь не был полностью в этом уверен. Как холодный ком в животе, медленно движущийся вверх, подступающий к горлу. Уже шагая по улице прочь от больницы, Ацуши пожалел, что не взял с собой верхней одежды. И дело не в том, что на улице было слишком сыро. Закутаться во что-то сейчас было бы так уместно. Но чем больше он об этом думал, тем более явным становилось понимание. Нет, не верхняя одежда, больше. Нельзя сказать, что Ацуши теперь нуждался в особом тепле, но конкретно сейчас хотел бы объятий определенного человека. Ему нужно услышать чуть надменный мягкий и шелестящий голос. Нужно просто увидеть его, почувствовать рядом. Нужно успокоиться. Возможно, ему поможет это бархатное чувство счастья из-за чужого присутствия, тогда его волнение отступит? Не очень отдавая себе отчет в том, что делает, он достал из кармана телефон и почти автоматически набрал номер. Если Ацуши получит отказ… ну, что поделаешь, это ведь только его проблемы. - Тигр? Ты там как? – раздалось почти сразу же. - Я? – он неловко улыбнулся. – Со мной все в порядке. - Можешь не скрывать произошедшее, - фыркнул в трубку Акутагава, - мы уже в курсе, что случилось с вашим лидером. По спине пробежал холодок, и пришло вдруг понимание – ему очень не хочется, чтобы к этому всему был причастен Акутагава. Более того, он этого боялся. - Ты… - Мафия не имеет отношения к произошедшему, - снова предугадали ход его мыслей. Он дал себе пару секунд на то, чтобы облегченно выдохнуть. - Я рад, - дрогнувшим голосом честно признался Ацуши, - не то, чтобы я опасался, но… - Все в порядке. Значит, переживаешь? - Немного, - честно отозвался Ацуши, - а ты случайно не хочешь… ну… сегодня встретиться? Только произнеся вслух, он подумал, что слова эти могут воспринять как слабость. Акутагава не любит слабых. Скорее всего, сейчас он кривит лицо – перед глазами даже встала отчетливая картинка. Ацуши уже подумывал что-нибудь сказать, сгладить впечатление, тут как раз раздался ответ: - Скажи мне, где ты. Я приеду. Ждал он недолго. Однако эти минуты в одинокой тьме города показались ему едва не мучительными. Но наедине с ночью его оставили совсем ненадолго. Уже через пару минут на мощеные плиты площади ступил его нынешний партнер. - Тигр, - вместо приветствия обратился к нему Акутагава, сунув руки в карманы застегнутого черного пальто. - Спасибо, что приехал, - искренне поблагодарил его Ацуши. Они прогуливались под тлеющими фонарями, переговариваясь вполголоса, и тревога начала медленно отступать. - А почему собственно ты так переживаешь? Конкретно тебя это как-то коснулось? - Я ведь член детективного агентства! – возмутился он. – Конечно! - Пока с тобой все в порядке. Если волнуешься, что мафия атакует ваше агентство, пока его глава в больнице… - Нет-нет, не в этом дело! – замахал руками Ацуши. – Просто я переживаю… обо всем сразу. - …то мы на такое не пойдем, - закончил Акутагава, не обращая внимания на то, что его перебили, - пора уже быть в курсе наших методов. Сейчас он был благодарен Акутагаве за эти слова. И ему действительно стало получше, но не от них. Никогда раньше Ацуши не был особенно сентиментальным, о всевозможных нежностях и ласках влюбленных знал только понаслышке и не горел особым желанием воплощать подобное в реальности, однако лишь прекратив дрожать в объятиях Акутагавы, он понял, как ему его весь день не хватало. На миг это открытие обескуражило – когда он успел к нему так привязаться? Это странно, это попросту не вязалось с личной картиной мира, но сейчас даже его голос успокаивал и приносил удовольствие. Ацуши еще что-то рассказывал, что-то выслушивал, кивал головой, а потом глубоко вздыхал. Тревога не то, чтобы ушла, но она перестала быть самой важной. А источником этих чувств был человек, который шел с ним рядом, который говорил тихим размеренным голосом, который спокойно его выслушал и позволил прижаться, искренне, от всей души. И Ацуши удивленно, с непониманием слушал самого себя. Прошло так мало времени, а столько изменилось. В их взаимоотношениях, в которых настороженность и враждебность теперь неуклонно отходили на задний план, в его собственном восприятии Акутагавы, который больше не выглядел в его глазах неприступным и далеким, словно между ними непреодолимая пропасть. Как многое способны изменить такие детали, а он раньше и не догадывался. «Я действительно влюбился», - пронеслось где-то там, над сознанием, Ацуши совсем разомлел от ощущения перебирающей его волосы ладони. Он пытался проанализировать эту мысль, воспринять ее, задуматься, к чему она приведет, да хотя бы просто представить себе будущее – и не смог. Не хотелось. Не сейчас. Неважно. Если мысли будут неприятными, они испортят это мгновение. - Тигр, все-таки ты редкостный идиот. Наверное, стоило возмутиться и потребовать ответа, почему же, но в голове стояла приятная пустота, а голос звучал до странного нежно. От этой нежности Ацуши малодушно плавился. Воздуха в груди оставалось так мало – наверное, потому, что его теперь распирало это чувство. Позже, все позже, не сейчас, не в их личные минутки. Не когда ему хочется хотя бы немного урвать для себя, не задумываясь о последствиях. Ацуши сам потянулся за поцелуем, ухватив лацканы черного плаща, накрывая чуть суховатые губы своими. Его поддержали, объятие стало чуть жестковатым, а сожаления и чувство вины испарились так же быстро, как и тревога из-за происходящего. Любить – разве это плохо? Где-то в груди вспыхнул странный огонек. Не тревога, не страх, не боль, но что-то крайне неприятное. Нехорошее. Угрожающее. Ацуши отчаянно сжал руки, обнимающие Акутагаву за шею, притягивая к себе плотнее, невольно потираясь о него бедрами. Пусть только это не заканчивается, пусть еще немного… Вспышка. Он с силой втянул в грудь воздух. Что-то… нет, не сейчас, не сейчас… ему хорошо… Вспышка-вспышка-вспышка. Воля дернулась и отступила. Сознание словно раздвоилось. Ацуши, каким он себя осознавал, не хотел сейчас ничего, кроме как целоваться. А нечто в нем, куда более могущественное и сильное, накрыло и это желание, и разум вместе с ним. Отстраниться он, кажется, все-таки успел – а может, его и оттолкнули, когда из груди вырвался низкий животный рык. - Тигр! Ацуши с удивлением смотрел в огромные черные глаза, пытаясь понять, что же так испугало Акутагаву, а затем для чего взмыли в воздух смертоносные ленты Расемона. С удивлением он осознал, что собственные лапы несут его вперед, что они совсем не слушают его волю… эта мысль оказалась последней более-менее четкой. Разум померк окончательно, уступив место холодной тьме.