Разделишь со мной и это

Они проспали эту ночь вместе, лежа рядышком на одном футоне и накрывшись почти с головой двумя одеялами, хоть и было жарко. Ацуши бережно обнимал девочку за плечи, и только понимая, что она рядом, осязаемая, живая, в относительной безопасности, мог уснуть. Так хотелось защитить ее, но сейчас от него мало что зависело. Хотя бы то, что она больше никого не убьет из-за взбесившейся способности, он мог ей пообещать. Они вместе с Дазаем постараются. А Кека выглядела ужасно. Когда ее привели в агентство, она механически отвечала на вопросы, изредка кивала и совершенно не меняла выражения лица. Да, в отделении ее били. Нет, сейчас ничего не болит. Да, вчера она не смогла удержать контроль над способностью, и жертвами стали невинные люди, которым не посчастливилось ее встретить. Нет, такого больше не было. Да, мафия и впредь попытается ее устранить. - Ведь это позор для такой, как я, - закончила она и опустила голову. Плачет? Ацуши был уверен, что ее психика не выдержит, но Кека казалась совершенно спокойной. Только засыпая, сильно, до боли сжимала его руку, а потом крепко обняла и ткнулась носом в плечо. Кажется, ничем больше он не мог ей помочь. - Но почему? – спрашивал он еще перед сном у Дазая, уверенный, что тот, как всегда, в курсе ответа и поможет пролить свет на ситуацию. - У меня есть предположения, но они вряд ли тебе понравятся, - уклончиво отозвался тот. - Какие же? - Есть такое понятие, как честь. На первый взгляд может показаться, что это не так, но в портовой мафии его чтят. Ацуши удивленно хлопал глазами. - И какое это имеет отношение к Кеке? Из-за какой-то чести они пытались ее убить? Но ведь это глупо и совершенно нелогично! Дазаю наверняка было неприятно об этом говорить, но он лишь покачал головой. - Что кажется тебе нелогичным? - Да все это! С чего вдруг, они не должны распространять эти понятия на нее! Кека больше не в мафии! - Она бывший член мафии. Но это лишь мои предположения. Возможно, ее хотели убить по другой причине. Не советую сейчас расспрашивать, ей станет только хуже. С этим Ацуши мог согласиться. Он слабо кивнул. Напряжение его не покидало, а сейчас навалилась усталость. - Она нам верила. Прозвучало глухо и до противного похоже на обвинение. А Ацуши не хотел никого винить. Просто это же факт. Как было не вспомнить… Не смогли спасти… не уберегли. Все потому что Ацуши с ней в тот момент не было. Потому что он гулял тогда с Акутагавой… В груди больно защемило, настолько, что он схватился рукой за рубашку, комкая ткань. Если бы он остался с Кекой в тот вечер… - Знаю, о чем ты думаешь, - вздохнул его наставник, - но если б вы гуляли вместе, из участка спасать нам пришлось бы сразу двоих. На твоих руках нет крови только потому, что рядом с тобой был Акутагава. Ацуши внимательно на него посмотрел. Прозвучало это чудовищно, но Дазай и здесь был прав. Он снова ощутил это приятное теплое чувство благодарности, о котором хотелось сообщить, но постарался пока не делать на нем акцент – не вовремя, сейчас нужно думать о другом. - Это все неправильно, - покачал он головой, - такого не должно быть. Фукузава-сан поправится и все вернется в прежнее русло. Кека снова станет собой и будет работать в детективном агентстве. А ее Снежный демон станет ей подчиняться. - Конечно, - просто согласился с ним Дазай. Не самообман, нет, он правда хотел в это верить. Хотел всей душой. Несколько минут Ацуши держал в руке телефон, но номер, который светился на экране, так и не набрал. Утром. Сейчас ведь слишком поздно и пора спать. И нужно успокоить Кеку. Успокоиться самому. Кто знает, в каком состоянии он будет после разговора с Акутагавой? И что тот ему скажет? Это могло вылиться в долгий спор. - Если ты переживаешь о полиции, то не стоит, - напоследок сказал ему Дазай, - нас никто искать не станет. Во время нападения никто ничего не заметил. Мы успели вовремя. Что касается Кеки, она, несомненно, пока в розыске, но полиция может решить, что ее забрала мафия. Или что она погибла. Ацуши согласно кивал. Только переживал о другом. Как обеспечить ей безопасность? Особенно теперь, когда он сам не был уверен в своих силах? Утром к размышлениям и беспокойствам Ацуши добавилось еще одно: острая необходимость поговорить с Акутагавой. Вероятно, это и зовут дурным предчувствием. Как недавним вечером, когда он боялся и не мог понять, чего же именно. Сейчас он малодушно тянул время, держа в руке телефон и посматривая на имя абонента. Просто нужно было придумать, что сказать, подобрать слова. Когда телефон зазвонил сам. От неожиданности Ацуши его даже выронил, не удержав в руках, но тут же быстро подобрал. - Тигр, нам надо встретиться, - без приветствий и вступительных слов заявили на другом конце трубки, стоило ответить. - Да, я тоже так думаю, - почти спокойным голосом отозвался Ацуши, - и как можно скорее. Ты наверняка понимаешь, о чем речь… - Через час в парке, где мы виделись в последний раз. Ацуши сглотнул комок в горле и согласно кивнул, не сразу поняв, что Акутагава его не видит. - Хорошо… - Я жду. От сухости его голоса дурные предчувствия только усиливались, и Ацуши всеми силами постарался сдерживать волнение. - Скоро буду, - под стать Акутагаве холодно проговорил он и положил трубку. Ацуши никому не стал говорить о звонке. Тихонько просочился в двери и покинул офис, тут же запрыгнув в первый подходящий транспорт. Дазаю расскажет потом, а Кеке лучше и не знать об этой встрече. Она сейчас в безопасности. Акутагава уже ждал его. Стоило выбежать на площадь, свернуть под сени деревьев, где людей почти не было, как он просто вышел из-за ближайшего ларька со сладостями. Хмурый, мрачный, с совершенно непроницаемым лицом. Ацуши внимательно в него всмотрелся, но так и не смог ничего прочитать. - Нам нужно поговорить, - раздалось серьезное и холодное после пары деликатных покашливаний в кулак. Ацуши молча приблизился и согласно кивнул. Всю свою решимость рядом с ним он быстро куда-то растерял. Раньше разве так было? Нет. Но раньше он и не дорожил настолько их отношениями. Настороженность к Акутагаве у него наблюдалась всегда, но теперь она приобрела болезненный характер из-за страха его потерять. Стоило себе в этом признаться раньше. Стоило подумать не только о приятных греющих чувствах в груди. Ну а сейчас стоит быть хотя бы честным с ним и сказать то хорошее и благодарное, что хотелось. О чем он тоже думал, что он чувствовал. - Спасибо, - негромко проговорил Ацуши, - ты спас меня, когда я не смог контролировать свою силу. Я тебе очень за это благодарен. Если бы не ты… я рад, что мы увиделись тем вечером. - Не стоит благодарить. Ты тогда находился со мной рядом, а значит, я отвечал за твое благополучие. - Да, наверное… но я все равно хотел, чтобы ты знал. Я благодарен тебе. На него уставились темные, как пропасть в чернейшую полночь, глаза. И такие же непроницаемые. - Я знаю. Но я хотел поговорить не об этом. Ацуши глубоко вздохнул. Чувствовать Акутагаву таким чужим было как-то неправильно. Возникшая между ними стена казалась лишней оградой. - Да, я понимаю. Ты уже знаешь, что случилось с Кекой, не правда ли? - Разумеется. - И о причине тоже знаешь, я думаю. - Верно. Они медленно брели по затененной аллее, совершенно бесшумно и совсем неприметно для редких прохожих. Ацуши снова повернулся к нему, всмотрелся в бледное лицо. На него же теперь даже не подняли глаз. И тогда он со вздохом начал сам: - Вчера мы с остальными членами агентства вызволили Кеку из тюремного участка. Теперь она под нашим покровительством. Ей довелось пережить ужасные моменты, но теперь все будет в порядке. Я не хочу, чтобы она страдала, она – мой друг, и я несу за нее ответственность. И о ее благополучии беспокоюсь не только я, но и все в агентстве… - Совершенно зря. - Что? - Кека будет убита. Это уже решено. Прозвучало так внезапно и резко, словно удар хлыстом, что Ацуши остановился на месте, потрясенно глядя в удаляющуюся черную спину, чуть подергивающуюся из-за приступа кашля. Но тут же спохватился, побежал догонять. - Что ты говоришь! Почему это?! - Тигр, это то, что нам нужно с тобой обсудить, - голос Акутагавы наконец перестал отдавать неприветливым льдом, в нем появились эмоциональные нотки, - это решение портовой мафии. На этом настояла ее воспитательница Кое, которая хочет сохранить память о Кеке незапятнанной. Это желание одобрил Мори-сан. Оно справедливо. Кеку убьют. - Нет! Что за глупости?! – сразу же воспротивился Ацуши. – С ней все будет в порядке, как и со мной, стоит лишь подождать! - И дать ей стать зависимой домашней шавкой, как ты? Которая может в любой момент сорваться? - Это тут не при чем! Да и с чего вдруг?! Кека больше не состоит в портовой мафии, она теперь сотрудник детективного агентства! - Присмотрись к Дазай-сану внимательнее, - заговорил вдруг Акутагава, - обрати внимание на его манеру поведения, привычки, взгляды. Ты поймешь, что бывших мафиози не бывает. Пусть сейчас он далек от прежней жизни, но его прошлое остается с ним. С Кекой то же самое. Она была одной из нас. А сейчас она стала зависимой от состояния вашего директора. Опорочила свое имя, став причиной бессмысленных смертей, и теперь не может контролировать собственные силы. - Что?! – Ацуши слушал его, совершенно не веря собственным ушам. Это все казалось таким глупым, бессмысленным, надуманным, что попросту не желало умещаться в голове. – Нет, все совсем не так! Пусть она и была членом мафии, но теперь ответственность за ее действия только на детективном агентстве! То, что ты говоришь – неправильно и я с этим не согласен! - Тигр, это вопрос чести, - устало пояснил ему Акутагава, наконец заглянув в его глаза, - не пытайся спорить с тем, что уже решено. - Решено! Кем?! Вы не имеете права! – возмутился Ацуши. И вспомнил вдруг, что говорит сейчас с разыскиваемым полицией опасным преступником. - Я уже сказал тебе, тигр, с этим я не намерен спорить. Это не мое решение, но я его поддерживаю. Дазай оказался прав. А ведь не верилось и казалось глупым… теперь же ему велят не спорить, а вынуждают просто отойти, дав погибнуть важному другу. Ацуши вдруг ощутил злость. Она побежала по венам, распаляя его, заставляя сжать кулаки. - А я сказал еще раньше, что не позволю тебе. И никому не дам этого совершить! Ты можешь говорить что угодно, но Кеку мафия не получит! - Ты хочешь сражения со мной? Злость уступила, едва успев коснуться нервов, стоило задать прямой вопрос. Ацуши оторопело застыл, переваривая услышанное. Сражаться с Акутагавой? Всерьез, с намерением убить? Пусть и за дело, которое оба считали важным? По спине поползли мурашки. Решимость его не покинула, но ей уступило сильнейшее сожаление. Ацуши в немой растерянности поднял глаза на своего спутника. Но ни о какой поддержке не могло быть и речи, разумеется. Перед ним стоял враг, противник, соперник… словно они и не были партнерами все эти дни. Словно время откатили назад, забыв спросить разрешения Ацуши. - Не противься решению портовой мафии, - негромко попросил его Акутагава, протянув вдруг руку и ласково коснувшись его щеки. В груди бешено заколотилось сердце. – Ведь тебе не хочется терять то, что уже есть? Не хочется рушить то, что возводить начали еще до нашего согласия на это? Согласись же. Голос его вдруг стал непривычно мягким, почти нежным. Так Акутагава говорил только для него, когда они обнимались в безопасной тьме, когда Ацуши ощущал его тепло и мог открыто им наслаждаться, чтобы запомнить, запечатлеть в памяти ценный момент. Таким он узнал его совсем недавно, и таким он нравился Ацуши до мурашек по коже, до слабости в коленях. Не обиженный на Дазая истеричный ребенок, не полный злобы и ненависти опасный противник, даже не уверенный в собственном превосходстве эмоциональный партнер в бою. Человек, который позволил проникнуть глубже в собственную жизнь, которого внезапно захотелось узнать лучше, стать ближе, слышать, видеть, позволять влиять на себя, ведь это было так приятно… Он сложнее, чем сперва показался. Он как сломанная шкатулка с драгоценностями, которую, чтобы открыть, сперва нужно починить. Причем очень осторожно, чтобы ничего не испортить… На миг Ацуши закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. Не думая, как это выглядит со стороны, что на улице светло, а они в общественном месте - двое парней, которые застыли в такой неоднозначной позе. Изнутри давило сожаление. Не хочется… Акутагава был прав. По сознанию больно полоснуло пониманием. Что он может изменить? Что может сделать? Пальцы инстинктивно ухватились за его одежду, желая удержать, в груди стало мало воздуха. Тьма в нем так никуда и не делась. Она – важная составляющая его сущности, Ацуши это понимал и принимал. Он таким уже являлся, его таким сделали. Частичка бездны, такой глубокой, что в ней можно утонуть и потерять себя. - Я не хочу, чтобы ты стал моим врагом, Акутагава, - выговорил он наконец, - я бы очень хотел этого избежать. Я… меня пугает даже мысль о подобном. - Тогда уступи, - голос звучал все еще тихо, а взгляд глубоких черных глаз гипнотизировал, но Ацуши уже ощущал его – это едва заметное давление, желание прогнуть под себя, сделать по-своему, - не сопротивляйся. Отдай мафии то, что ей принадлежит, что мы обязаны забрать – и заберем. Липкий сладкий морок развеялся, как дым после дуновения ледяного ветра. Ацуши отстранился, отступил на шаг. К его взгляду вернулась решительность. - Нет, - точно так же тихо ответил он, - Кеку убить я не позволю. Да кем ты меня считаешь! Секунда за секундой – тепло растворялось в черной пропасти. Наблюдать это было неожиданно больно – словно после приятной мягкой постели его выгнали на морозную улицу. Мысленно Ацуши поежился. Он не хотел этого, но о сказанном не жалел. - Кем, спрашиваешь? Глупым мальчишкой, который лезет туда, где он все равно не в состоянии что-либо изменить, - холодно отозвался Акутагава. Как же быстро он умеет меняться… словно между ними ничего и не было. Словно он так и остался его врагом, которым движет лишь жажда убийства. - Я не позволю ее убить и буду ее защищать. То, что ты говоришь, неправильно, и я хочу, чтобы ты это понял. Я постараюсь тебе это доказать! – снова повторил Ацуши, невольно отступив на шаг. Голос не дрожал, он выражал всю его решимость. - Не трать зря свои силы, тигр. Если уж ты готов порвать связь со своим партнером ради девчонки, то они тебе еще пригодятся. То, как это прозвучало, заставило содрогнуться всем телом. - Это не так! Ты называешь это иначе! – не выдержал Ацуши. – Это не «порвать связь с партнером»! Я просто не могу позволить кому-либо причинить ей вред, она – мой друг! Напротив, сейчас я сам должен ей помочь! Холодное безразличие. Это словно биться о ледяную стену. У него только одна правда – его собственная. От отчаяния Ацуши сжал кулаки и стиснул зубы. Акутагава с сожалением на него посмотрел, и ко взгляду его вернулось былое привычное высокомерие. Словно он взирал на жалкую, не стоящую его внимания шавку. - Помогай, - бросил он, разворачиваясь прочь, - делай, что считаешь нужным. Но отныне наши пути расходятся. Сердце в груди колотилось больно и сумасшедше, а по телу прошли ледяные мурашки. Ацуши открыл рот, но слов не нашел, и стоял, словно выброшенная из воды рыба, потеряв даже умение дышать. Пути расходятся, сказал он. Вот так, все? Вдребезги? Ничего не было – и ничего уже и не будет? А то, что он, казалось, уже держал в руках, выскользнуло, сорвалось, едва он посмел настоять на своем? Кто знал, что так случится… он не хотел, он честно желал пройти все это до конца, тянулся вперед, желая зачерпнуть больше, полнее, но… больше нечего было. Волшебные сладкие капли сорвались и выплеснулись, стоило только протянуть к ним руки. - Акутагава… - выговорить оказалось очень трудно, голос вдруг стал сиплым, но и молчать он не мог. В ответ ему даже не обернулись. - Готовься, тигр. Сегодня я тебя отпускаю, так как наша встреча была запланирована для другого, но в следующий раз такого не будет. Нас ждет бой, и уже очень скоро. «Неправильно, это неправильно!» - прямо-таки кричал разум. А чувства принуждали броситься вдогонку. Объяснить, втолковать, переубедить, вместе, вдвоем придумать план… он должен понять! Он должен его поддержать! - Нет, - шепнул Ацуши, так и не сделав шага, - нет. Только не такой человек, как Акутагава. Теперь все, что между ними было, казалось не больше, чем жалкой уступкой.