Разделишь со мной и это

Акутагава молча разглядывал листок бумаги, невидящими глазами читая ровные строчки адреса. Он не очень понимал, что делать дальше. Это была даже не растерянность. Это было осознание важности принятия верного решения. Потому он и медлил, потому и старался не спешить. Портовая мафия для него слишком важна. Не просто часть его жизни – она и есть его жизнь. А то, на что его, по сути, подбивали, - это предательство. Которое ему все равно так или иначе придется совершить. Если и не в отношении портовой мафии, то в отношении Накаджимы Ацуши. Самое время разложить для себя все по полочкам. Кто ему все-таки тигр? Кем успел стать и кем он желал его видеть? Партнер? Уже нет, не только, Акутагава поимел его, в конце концов. Просто любовник? Без обязательств, просто так? Как это было у Дазая с Чуей – партнеры-враги-любовники? Это не к такому мальчику, как Ацуши. Не к ним обоим, если быть честным. Возлюбленный? Акутагаве не нужна любовь. Не нужна… никогда не была нужна. А сейчас все внезапно изменилось? А если Ацуши в таком плане его не интересует, то какого черта было вообще с ним спать? И дело даже не в чувстве ответственности перед ним. Акутагава уже откусил от пирога, ему хотелось еще, больше, и под лучшим соусом, но что это тогда будет? Стоило себе признаться, что он боялся отношений. Всячески их избегал. Перед его глазами все еще ярко стоял пример, пережитый им самим. Пример отношений, основанных на боли, подчинении, унижении и лжи, на остром, резком удовольствии, перерастающем в согласие на что угодно, в зависимость, которая губила его, подтачивала изнутри, разрушала, делая безвольной, но жестокой игрушкой человека, которому он был не нужен и которому в итоге не мог бы ничего дать, кроме минутного удовлетворения. Уже позже он понял, кто в итоге мог бы развеять вечную скуку и пресыщенность Дазая. Но в тот момент Акутагаве все было неважно, он и не знал, что бывает иначе, он был благодарен Дазаю даже за те крохи, что ему перепадали, ведь этот человек стал его спасителем. И он готов был отдать всего себя, лишь бы учитель остался доволен и выдал свою порцию похвалы – болезненно-сладкой, лишающей воли и выжигающей изнутри. Эта боль и сделала его сухим и резким, эмоциональным и тонким, готовым разбиться в любую минуту. Сильным, но глубоко несчастным. Лишь после Акутагава позволил себе его ненавидеть, но даже тогда продолжал уважать. Это трепетное отношение сохранилось и поныне. Оно также было частью его личности, искусственно воспитанной, но охотно принятой. Ацуши же стал для него шансом. Впервые кто-то вызывал у него сильные эмоции, и этому человеку он не обязан был уступить, перешагнув через себя, ломаться, мириться с болью и искать в ней сладкую радость. Он мог оставаться собой, проявлять инициативу и с упоением наблюдать отклик. Совсем несведущий в нормальных человеческих отношениях, не знавший их, он был осторожным и даже несколько испуганным, хоть и старался этого не показывать, опасаясь слишком сильно открыться. Отголоски старой боли давали о себе знать, и тигр из-за этого страдал, Акутагава же ничего не мог с собой поделать. Но это новое, светлое его влекло, манило возможностью перестать испытывать боль, стать собой и быть таковым принятым. Словно ожидаемый рассвет после темной ночи, которая длилась дольше, чем нужно и давно выедала в нем все человеческое. И ведь его тигр совсем не идеален. Жалкий слабак, готовый сбежать в любой момент, трусливо поджав лапки. Подбитая шавка, которой просто повезло быть найденной Дазаем. Тем, Дазаем, которого так никогда и не знал сам Акутагава. Столкнулся бы он с его методами воспитания пару лет назад, в мафии… нет, о таком не хотелось думать. Сильный боец, уже не раз доказывавший свою правоту Акутагаве, не прогибающийся, способный язвить с ним рядом, становящийся живым, настоящим в его обществе. Красивый мальчик, умеющий отдавать себя без остатка. Тепло, тянущее к нему руки, которые хочется подхватить и… расцеловать. Ткнуться лицом в его колени и не думать, пусть гладит его по волосам и простит ему такую слабость. Тепло, такое манящее, что за него делается стыдно. Они оба слишком много пережили. Они оба каким-то чудом уже друг другу слишком много дали. Портовая мафия? Правила, по которым он жил, благодаря которым стал собой? Как будто ему впервые переступать через ее законы ради гребаного тигра. Что бы ни было дальше, как бы ему ни пришлось поступить, ясным для него было одно: спасти Накаджиму Ацуши и вернуть его себе он обязан. Если в этой ситуации он поступит неправильно, жалеть об этом придется всю оставшуюся жизнь. Он внимательно вчитался в адрес и понял, кого следует винить в случившемся. Ему было известно, кому принадлежит место, о котором шла речь в записке. Мелкая организация под крыльями портовой мафии, снабженная сильными молодыми бойцами, которые ранее входили в состав «Черных ящериц», но теперь занимавшаяся мелкими грязными делишками. В ней нет ни одного эспера, но есть талантливые ребята, которые обладают мозгами и умеют принимать верные решения, вовремя попадаться на глаза боссу и напоминать о себе должным образом. Иногда им перепадает что-то важное и стоящее, но чаще всего они вынуждены копошиться в грязи – слишком уж незначительны и молоды, им еще работать и работать. Их же это явно не устраивало, хотя свои обязанности они выполняли отменно. Когда-то около года назад с этой шайкой у Акутагавы был конфликт, но настолько мелкий, незначительный, что ему даже не уделили должного внимания. Совершенно очевидно, что важное задание будет поручено высокопоставленному эсперу, а не пусть даже молодым, талантливым и полным энтузиазма и желания доказывать свою пригодность, но самым обычным ребятам. Им должно было хватить мозгов не высовываться, и уж тем более не пытаться осуществить свою смешнейшую и нелепую месть. За это их стоит покарать. И это не должно быть сложно. Сколь бы умными они ни были, но полагаются лишь на оружие и смекалку. Вряд ли Мори станет возражать, в конце концов, они – лишь шелуха, самые внешние слои портовой мафии, их ничего не стоит прочистить и заменить. Когда заметна гниль, это необходимо. Опасение и настороженность вызывала лишь одна мысль. Действовали ли эти отбросы сами, руководствуясь ущемленной гордостью и желая проучить Акутагаву, перешедшего им дорогу, или же тут замешан кто-то еще? Тот, к примеру, кто и поручил похитить тигра? Что, если этот человек решил подстраховаться таким образом? Он все плотнее сжимал кулаки. Ночь была холодной, но Акутагава этого не чувствовал. Пока он шел к своему авто, в голове его выстраивалась целая цепочка мыслей, которые привели бы его к выполнению желаемого. Он строил планы, сравнивал их, отмечал возможные риски, но в итоге пришел к наиболее действенному – ничего не ждать, не опасаться, а идти напролом. Восходящее на горизонте солнце подсказывало, что у него и времени почти не осталось, и некогда больше мешкать и сомневаться. Он пришел в себя в полутьме, ничего не понимая, связанный по рукам и ногам, буквально скрученный в не самой удобной позе. Сон отпускал нескоро, бредовые видения до сих пор засоряли его разум, но теперь хотя бы больше не хотелось снова упасть в беспамятство. Это какой-то подвал, похоже, судя по запаху и звуку капающей воды. Он… в плену? Ацуши широко распахнул глаза, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, мотнул головой, убедившись, что рот у него не завязан. - Эй! – отчаянно выкрикнул он, тут же поразившись, каким хриплым стал голос после сна. – Помогите! Кто-нибудь! Сперва никакого ответа не последовало, а затем до ушей его донеслись гулкие шаги, и в решетчатое окошко в двери заглянул мужчина, лица которого он не мог разглядеть из-за недостатка света. - А ну заткнись, чертова кошатина! - Что… кто? – растеряно выговорил Ацуши. Он узнал голос, низкий и даже красивый, но с задорными нотками. Тот самый молодой водитель, что вызвался подбросить его до Йокогамы. А что было потом… память подбрасывала лишь воспоминание о том, как резко и сильно в машине захотелось спать. Его словно ударили коленом в живот, да так, что сперло дыхание. Он его похитил? Ацуши сглупил, не понял, что его подставили? Он снова оказался настолько глупым, что позволил подобное?.. Акутагава бы, наверное, даже не удивился… - Башка от тебя уже раскалывается, дебила кусок. Скорее бы тебя уже забрали! Теперь от его слов по телу пробежала волна холодного ужаса. Ацуши широко распахнул глаза. - Забрали? Кто? - А ты сам не знаешь? Кто там за тебя бабки заплатить обещал, а? Ну вот и заплатит, нам. Ацуши протестующе задергался, но связан был так крепко и добротно, что сложно было даже пошевелиться. Руки и ноги уже частично потеряли чувствительность. - Нет! Пожалуйста! Остановитесь, вы пожалеете! Парень за дверью презрительно рассмеялся. - Да ну? Ты нам угрожаешь, кошара? Ты сейчас абсолютно безвреден! Ты и способности свои применить еще не можешь! Нам все о тебе известно. Так что не рыпайся и лежи в грязи, где тебе и место. Ацуши внимательно его слушал. Сердце заколотилось громко-громко, отдаваясь безумным пульсом в ушах и висках. А если он сейчас превратится в тигра? Это ведь поможет! Но достаточно ли дверь хлипкая? Она выдержит его напор? У Акутагавы был специально оборудованный бункер, но тут все явно не столь мощное. Да и он почему-то уверен, что Ацуши не сможет использовать силу тигра. - Или ты ждешь, что тебя спасут, ничтожество? Так вот, никому ты не нужен! Странно, но эти слова задевали. Возможно, потому, что они касались того, из-за чего он сам переживал. Предал ли его Акутагава? Или же нет? С удивлением Ацуши осознал, что этот вопрос волнует его сейчас даже больше, чем все остальное, даже собственная судьба. - Акутагава знает? – все-таки рискнул он спросить, даже затаил дыхание. Парень замер на секунду и совершенно внезапно расхохотался. Смех его был хриплым и особенно мерзким. - А тебе-то какое дело? Вообще, на хрена тебе знать? Ты все равно сдохнешь! - Скажи… - Этот гребаный эспер тоже сдохнет, - вместо ответа выговорил парень, - портовая мафия не прощает ошибок. А его провина – почти предательство. Даже Мори-сан не станет с таким мириться. Да никто бы не стал! Сам виноват, не надо быть таким ублюдочным и высокомерным только лишь потому, что тебе повезло родиться со способностью. Тоже мне, гребаная элита! Эти слова внезапно больно ударили. Ацуши хмурился и понимал, что злится все сильнее. Словно каждое слово подогревало и без того готовую закипеть в любой момент кровь. - Скажи, ты родился на улице? Удивленный вопросом, парень вдруг стал серьезным. - Нет. Я родился в Йокогаме и сбежал из дома в пятнадцать. А потом решил стать мафиози. А что? - Ты сам выбрал свою судьбу, - ровно проговорил Ацуши, - сам пожелал себе такой жизни. Ни у Акутагавы, ни у меня выбора не было. Мы родились никем и должны были умереть на улице от голода. Но оба нашли способ выжить. И теперь отчаянно его ищем… стараясь при этом ценить то, что для нас важно и защищать это. Нас никто не выхаживал, мы оба знаем мир таким, какой он есть, и от своих способностей уже оба натерпелись неприятностей и боли. И он! Ты не знаешь, что он пережил, не знаешь, почему он таким стал! И я не позволю тебе плохо о нем отзываться. И уж тем более его осуждать! Тонкой паутинкой его оплетали путы ярости и решительности. Они разжигали кровь, призывая зверя. Тигр в его крови проснулся сам. И Ацуши совсем не возражал. - Ты думаешь, он придет вовремя? – задала вопрос рыжеволосая девчонка. Ее звали Каори, она выпила уже третью банку кофе, но все равно чувствовала себя очень уставшей. Ночь без сна (и уже не первая, ведь подготовка заняла тоже очень много времени) давала о себе знать не лучшим образом. - А почему ты сомневаешься? Время еще есть, – рядом с ней на обломке кирпичной стены сидел парень лет двадцати, такой же измученный на вид, только более решительный и без оттенка оторванности и фатализма, заметных в поведении его подруги. – Даже если нет, мы ничего не потеряем. Просто подождем чуть больше. - Тот, кто не держит обещания, может и в другом соврать, - девчонка потрясла полупустую банку в руке, взбалтывая неизбежный осадок, и залпом опрокинула в себя остатки напитка. – Эй, придурок! Неси еще кофе! – крикнула она куда-то в сторону маленького, но монументального здания за спиной, на первый взгляд, полуразрушенного и заброшенного, но если присмотреться, можно было понять, что и двери здесь новые, и окна заменены на более прочные. Но домишко стоял дверью к заброшенному причалу, заваленному ящиками, балками и прочим мусором, и редко кто сюда наведывался, чтобы отметить подобные подробности. Третий участник их шайки был занят тем, что с кем-то увлеченно говорил по телефону, расхаживая взад-вперед перед входом в домишко. Выкрашенный в дерзкий зеленый хаер потряхивался, когда он согласно кивал в ответ на слова неизвестного. - Сама возьми сходи, - отозвался вместо него первый парень, - да и вообще, хватит глотать эту гадость. Пойди и поспи часок, все равно еще есть время. - Мало, - сразу же ответила Каори, - и я не хочу спать. Я хочу наконец выдать этого гребаного тигра. Он меня беспокоит. - Дуреха, - парень сплюнул в пыль, - он безопасен. Пока директор вооруженного детективного агентства в коме, оборотень не может применить свою способность. К тому же, ему дали порядком снотворного. Девушка согласно кивнула, вздохнула и сложила руки на груди. Ее все начало раздражать. И воздух здесь, у воды, холодный и воняющий тухлой рыбой, и необходимость ждать, и ее коллеги, слишком уверенные в том, что все пройдет хорошо. А вот у Каори было нехорошее предчувствие. Она снова и снова поворачивалась в сторону дороги, всматриваясь в вымирающий поселок на давно оставленном берегу, но до назначенного времени все еще оставалось несколько часов. Когда из домика послышались крики, грохот, затем и выстрелы, она отреагировала первой. Резко дернулась в сторону звуков, прыгнула со стены, нащупала пистолет, выдернув его из кобуры, заняла боевую стойку. Разум пока не поспевал за выработанными за годы в мафии рефлексами, и она не совсем понимала, что случилось. - Тигр! – раздался душераздирающий мужской крик, прерываемый звуками выстрелов. Крик этот ее разум решительно отверг. Как так – тигр, почему? Он связан, его обездвижили, он должен быть безопасен! Уже через пару минут отрицать очевидное было глупо. Дверь выбили одним мощным ударом изнутри, и на улицу выскочило это чудовище – наполовину человек, наполовину тигр. Весь изрешеченный пулями, но при этом совершенно борзый, казалось, даже не замечающий боли. В глазах его бушевала ярость. Когда же взгляд его метнулся в сторону Каори и ее подельников, девушка невольно вздрогнула и попятилась. - Стреляем, немедленно! – закричала она первая. Уже заранее для нее было очевидно, что никакие пули им не помогут. С глухим ревом внедорожник пролетел мимо давным-давно оставленного и разрушенного завода, объехал свалку, карьер, и только за ним показались низенькие крыши крохотного селения. Здесь жили совсем бедные люди, у которых не было возможности перебраться ближе к городу. Упаднические пейзажи больно кольнули, напомнив о далеком прошлом, о детстве, но Акутагава коротко тряхнул головой, не желая думать о подобном. Не время и не место. В самом конце единственной улочки авто резко свернуло, подъезжая ближе к причалу. Здесь, почти у самой реки, стоял давным-давно заброшенный домик. Когда-то раньше это был рыбный магазин, теперь же – тайное пристанище этих гребаных предателей. Акутагава поморщил нос. Запах здесь стоял отвратительный. Стоило отметить, что место себе эти ублюдки выбрали идеально. Нигде они не чувствовали бы себя так подходяще. И это у них сейчас тигр… Руки уже буквально чесались надрать задницы слишком осмелевшим отбросам. Поставить на место зарвавшихся вшивых псин. Но уже почти подъехав, выкрутив руль, чтобы припарковаться за домом, Акутагава замер, а затем с силой ударил по тормозам. Со стороны причала, весь в крови и в разорванной одежде, шел его тигр. Лицо – почти отрешенное, но на нем можно было прочитать страдания и боль, происхождение которых пока было непонятным. Сердце на миг пропустило удар. Акутагава выскочил из машины почти мгновенно. - Тигр! – позвал он. Мальчишка поднял голову и посмотрел на него. Лицо его наконец перестало выглядеть мертвой маской, глаза заблестели и к ним вернулась осмысленность. - Акутагава! – проговорил он, и уголок его губ дернулся в несмелой улыбке. Сорваться с места и понестись вперед по размякшей от близости воды земле было не лучшей идеей, но понял он это уже когда остановился перед Ацуши, тяжело дыша. Тот смотрел на него с толикой недоверия, словно не понимая, как тот мог здесь сейчас оказаться и стоит ли вообще верить глазам. Лишь теперь пришла запоздалая мысль, что для тигра он может выглядеть предателем, который продал его, ни слова не сказав, просто решив, что так выгоднее. - Ацуши, - тихо позвал он, даже не заметив, что назвал того по имени, но тут же опомнился, подбежал ближе, схватил его за плечи, - как ты? Ты в порядке?! - Со мной все хорошо! – заверил тот. – Я просто воспользовался своими силами и смог разорвать все веревки, которыми они меня связали. Я устроил драку, но не убивал их. Они сейчас все без сознания, лежат в домике и возле него. Наверное, надо вызвать медиков… Акутагава и сам не ожидал от себя такой реакции, но в груди вдруг стало тепло и чуть щекотно, настолько, что копившееся с вечера напряжение резко спало, словно воздух из сдутого шарика. Все еще держа мальчишку за плечи, он ткнулся головой ему в грудь, не смущаясь даже отчетливого запаха крови, пачкая в ней волосы. - Ты идиот, тигр, - мягко прошептал он, а затем резко отстранился и внезапно расхохотался, не истерически, не зло, а по-настоящему весело. - Акутагава? – он тут же схватил того за руки, за плечи, вынуждая заглянуть в глаза, обеспокоенный такой реакцией. - Как я мог забыть, что ты – не трепетная девчонка, нуждающаяся в спасении от злобной мафии? Тебе и противник в этот раз попался смехотворный, если говорить о столь никчемных исполнителях. Это ведь даже не эсперы. Его излияния, похоже, здорово удивили Ацуши. Он пораженно застыл, всматриваясь в лицо своего партнера. - Я… не думал… но они говорили отвратительные вещи, и я не смог удержаться. И мне нужна была свобода! Потому я сразу же использовал силу тигра, а потом… Акутагава резко оборвал его, схватив за ворот и притянув к себе. Жадные жесткие губы буквально впились в растерянные мягкие. В настоящий момент это был идеальный способ выразить эмоции. Поцелуй вышел требовательным, горячим, но быстрым. Отпустил он тигра так же внезапно, как и притянул к себе. Ацуши растеряно смотрел в его глаза. - В кои-то веки ты все сделал правильно, - усмехнулся Акутагава, погладив мальчишку по щеке и любуясь явным смущением на красивом лице, - а теперь не медлим, нам нужно отсюда проваливать поскорее. - К-куда? - А как ты думаешь? Для начала хотя бы подальше от этой зловонной свалки.