Проблемы

Монохромность. Меланхолия. Муторность. Одиночество.       Так я мог описать свою жизнь. До недавнего времени.       А что ещё можно рассказать про жизнь старшеклассника? Особенно когда друзей у тебя немного, ты обязан учиться, чтобы потом хоть как-то выжить в мире взрослых из истории про Маленького Принца? Во всяком случае, именно моя жизнь походила на эти слова. Пока я не споткнулся.

***

      Я шёл, не видя дороги, упёршись в смартфон. Шёл быстро, а телефон был лишь прикрытием, что я занят хоть кем-то или чем-то. На самом деле я просто скрывал, что идти мне не к кому и не с кем. Не знаю зачем. День казался тяжёлым и тёмным, он восседал у меня на плечах и не давал спокойно вздохнуть и наполнить лёгкие кислородом. Я забрёл на детскую площадку, старую, забытую, родную такую… И споткнулся. Об ноги.       Правда я не такой неуклюжий, чтобы спотыкаться о свои же ноги. Нет, конечно. И это были даже не детские ножки. Я споткнулся о парня — он лежал на детской горке, каким-то магическим образом протиснувшись туда. Лица я не увидел, оно было прикрыто книгой с потрёпанной обложкой. Я уже хотел извиниться и пойти дальше как: — Хватит разглядывать. — От голоса побежали мурашки по коже, и я немного съёжился от того, насколько мелодичным он казался. — Как ты узнал? — Ты слишком долго пялился. Я успел три раза на тебя взглянуть. — Прости. — Честно, мне было слишком неловко. Но больше интересно, как выглядел незнакомец.       Тут он приподнял книгу и посмотрел на меня с подозрением. Красивый. Кольнуло.       Когда он посмотрел на меня снова, я заметил его взгляд, пронеслась мысль, что он примерно моего возраста. Он сел, бережно закрыв книгу. Парень посмотрел на неё, обдумывая что-то пару секунд, затем снова взглянул на меня с каким-то детским любопытством.  — Ты куда так спешил? — Он немного сощурил глаза и провёл рукой по своим волосам. — Ты слишком одинок.  — Как узнал? — Этот парень всё больше меня интересовал.  — Одинокие люди быстро ходят. Не замечал? Им просто не с кем разговаривать, незачем тянуть время до расставания. Они пытаются быстрее увязнуть в своих серых делах и забыться… Я такой же.  — Джебом. — Когда я представился, он отвёл взгляд и посмотрел куда-то в сторону, в то время как я его разглядывал. Но тут он поднял свои глаза на меня. Посмотрел. Улыбнулся. Да так, что захотелось расплакаться на его плече и рассказать все обиды. От того, что в детстве мне редко покупали киндеры, до того, как мне сейчас одиноко. Но я, конечно, так не сделал бы. Конечно.  — Джинён. — От того, как он произнёс своё имя, у меня потеплело в душе.  — Давай обмен…  — Если это судьба, то мы опять встретимся. Я тебе это обещаю. Я живу в этом районе, поэтому мы, скорее всего, пересечёмся. Могу тебе сказать, что даже надеюсь на это.       Он встал, отряхнулся и снова посмотрел на меня. Я видел, как он попытался меня прочесть. А я его. После чего я слишком тихо, для себя сказал: — Обязательно встретимся. Джинён снова улыбнулся и ушёл восвояси. Я долго не мог понять нескольких вещей: почему я всё-таки не побежал вслед за ним и отчего я улыбался, смотря на его отдаляющуюся фигуру.

***

Я так и не встретил его. Ни через день, ни через неделю. Для меня прошла целая вечность. Вроде пора и забыть этого «первого встречного знакомого», но он никак не вылетал из головы. Я бывал на этой площадке столько времени, что после пары дней дети уже начали коситься. Там были столики и пластиковые стулья. Я приходил с каким-нибудь напитком, в частности с апельсиновым соком (я не хотел заболеть, всё-таки осень на дворе), и сидел, слушая музыку. Честно, мне становилось легче. Я стал ходить медленнее. Насколько мне позволяло моё расписание. Школа, подработка, как я находил время, чтобы посидеть на площадке, понятия не имею. Но… Знаете ли, я стал чувствовать себя менее одиноким. Я не знаю как. Может, мысли о том парне на меня так повлияли? Правда, без понятия. Сентябрь закончился, сезон дождей пришёл. Я всё так же ходил на площадку. С последнего раза, как я был там, изменились две вещи. Появился большой зонт именно над «моим» столиком. Также в предыдущий раз я оставил на столике упаковку сока. Честно, я всегда убирал за собой, но тот день был таким тяжёлым — в школе чуть не убрали с поста старосты, на подработке разбил сервиз, дома... А дома… Впрочем, неважно. День был тяжёлым, это я точно помнил. Но вот в чём загвоздка. Я точно помню, что пил только апельсиновый сок. Но рядом стояла пачка точно такого же виноградного. Тоже выпитая. Всё наводило на мысли о Джинёне. Но это же бред. Или нет? А где он тогда взял зонт? В любом случае я был рад ему (зонту, Джинёну или же соку — я сам ещё не решил) и сел. Но долго наслаждаться тишиной мне не пришлось. Нужны были продукты домой — сообщение от мамы — и я ушёл оттуда с какой-никакой надеждой. Я встречу его. Спустя несколько дней я нашёл его. Октябрьским днём, под дождём, за «своим» столом.       Почему под дождём? Зонт валялся рядом, сломанный и разорванный. А Джинён был мокрый и, если честно, походил на этот зонт. Губы дрожали, он был жутко бледный и такой бесконечно-грустный, что сжалось всё моё существо. Я замер, душевно и физически. Но я понимал, что долго стоять и пялиться нельзя — он заболеет, надо его вытащить. Все эти мысли пронеслись у меня голове со скоростью одного удара сердца.       Как только Джинён заметил меня, он не смог отвести взгляд и попытался посмотреть прямо в глаза. Мой же взгляд бегал по открывшейся мне картине. Я схватил его за запястье, заставил встать и побежал к ближайшему козырьку. Это была автобусная остановка. Хорошо, что было безветренно, иначе от ливня мы бы так легко, как сейчас, не спаслись. Мы скрылись от слёз неба, и тут Джинён сказал. Ну, как сказал, скорее попытался: — Ты-ы… Т...Прости...Кх, зонт-т кто-то сломал-л… Я приш-шёл, а он уж-же валялся… — Так зачем ты сел там и насквозь промок?! Мне не важен этот зонт, на данный момент во всяком с… И вообще речь не об этом. Это ты его поставил? И почему не спрятался где-нибудь? Нён, чт-то случилось? — Под конец речи Нён (я назвал его так, ведь он выглядел слишком беззащитно и угнетённо) поднял на меня красные глаза. Я думал, что он плачет. — Я просто п-подумал, что ты оставил уже всякую н-надежду меня встретить, ведь я не появлялся на п-площадке в течение двух недель. Я оставил там сок, чтобы дать х-хоть какой-то знак. И… Да, это я принёс этот зонт. Я видел тебя на площадке несколько раз, к-когда проходил мимо. Мои родители держат кафе, я оттуда взял… Я хотел тебя дождаться… — Последнее он сказал на почти неуловимых волнах. Но всё моё естество было обращено к нему, поэтому я услышал его. Я был польщён. Как школьница, которой дали ответ на её признание. Положительный. Мы всё смотрели друг другу в глаза. Так внимательно, что я терял рассудок. Но, видимо, какая-то часть меня была ещё в состоянии хоть что-то воспроизводить. И, похоже, она отвечала за язык. Я вымолвил лишь: — Всё-таки судьба? Нён опять мне улыбнулся. Не так солнечно, но всё равно потрясающе. Потрясающе грустно и так по-родному. И ответил. Видимо, у меня одного отказала крыша, либо он просто не дал ей съехать: — Хоть я и сам искал тебя, разве не мы творцы своей судьбы? Судьба. Ещё какая. Я попал, ребят.