"Урфин Джюс" Power Tale

       Солнце медленно восходило в зенит над страной, оставшейся свободной. Война окончилась, наступило время залечить раны земли и народа. Старейшины деревень и городков, уцелевших во время нападения, уже договоривались с погорельцами о восстановлении сожженных домов и разрушенных полей-террас. Предложенную Зеленой и Фиолетовой Странами помощь Болтуны вежливо отвергли, чтобы не оказаться в еще большем долгу перед соседями. Страшила не стал настаивать: ведь Изумрудный край тоже пострадал от нашествия Джюса. Кроме того на жителях Города Счастья все еще лежала обязанность выстроить город для орлиного народа, о чем Карфакс не замедлил напомнить сразу после сражения.        - На что он вам теперь? – удивился Страшила. – Ведь никто из вас в итоге не погиб. Да и к чему вам каменные дома, ведь вы живете в гнездах?        - Это вопрос честности, - ответил орлиный царь назидательно. – Даже если условия изменились, свое слово следует держать всегда. Мы помогли вам, хотя в итоге вы все равно могли победить своими силами.        - Резонно, - кивнул соломенный правитель. – Кроме того, какое еще звериное племя может похвастаться тем, что у него есть собственная ци-та-дель?        Карфакс высокомерно вздернул голову, но по блеску его глаз Страшила понял, что угадал. Отвернувшись от орла, он заковылял к прочищавшему забившуюся трубку Чарли.        - От лица всей Волшебной страны я благодарю вас, лейтенант Блэк! – торжественно произнес он, низко кланяясь смущенному моряку. Люди вокруг дружно поддержали его. Выпрямившись, Страшила подмигнул другу: - А от своего благодарю трижды. Ну что, Чарли, как тебе понравился наш мир?        - Нету краше во всем свете, - вздохнул Блэк. – Хотел бы я посетить вас в мирное время, да вряд ли еще раз придется…        - Почему? Посещай хоть сто раз, мы будем только рады.        - И я бы рад, да вот, понимаешь… - моряк посмотрел на небо на западе. Впервые за долгое время его усы шевельнула улыбка. – Добираться до вас больно долго и тяжело. А куда я от хозяйства? Ферма, урожай, все дела. Элли с Анной волнуются… старина Джон с меня небось три шкуры спустит за задержку… И моря у вас тут нет вообще.        - Кстати, насчет моря… - вид у Страшилы стал необычайно значительный. – Ты ведь, помнится, рассказывал, что на корабли тебя больше не берут?        Вместо ответа мореход мрачно похлопал себя по ноге.        - А хочется?        Чарли снова вздохнул.        - Тогда вот что, - правитель пошарил у себя за пазухой. – Я до сих пор не слишком хорошо разбираюсь в э-ко-но-ми-ке, но как ты считаешь, если это продать, ты сможешь купить себе собственный корабль?        У Чарли вырвался изумленный свист: на ладони Страшилы лежал ограненный изумруд размером с два кулака. Солнечный свет, отразившись от гладких граней, бросил зеленые зайчики на лицо моряка.        - Это… - он неуверенно поглядел на Страшилу.        - Настоящий, - спокойно ответил друг. – С одной из башен.        - Если он настоящий… - Блэк помедлил. – Конечно, хватит! Клянусь морским дьяволом, да тут хватит, чтобы купить крейсер! Ты уверен, что готов отдать его мне? Они же принадлежат городу!        - Да, и поэтому я могу дать тебе только один, увы, - кивнул Страшила. – Но это не самая высокая цена за спасение двух народов. Я уверен, что горожане со мной согласятся.        - Еще бы они не согласились! – на плечо Блэка опустилась Кагги-Карр и слегка ущипнула его за ухо. – Пусть только попробуют возражать, я им всем такое устрою, своих не узнают!        Чарли со смехом взъерошил перья птицы:        - Пощади бедолаг, старая разбойница. Они только-только от вторжения оправились, а теперь им еще и с тобой дело иметь?        - И ничего смешного в этом нету! – огрызнулась ворона. – Знаешь, какой шум они из-за жалкого початка кукурузы поднимают? Хоть кол на головах теши! Одни дур-р-раки кругом!        - Ну ладно, ладно, похлопочи уж. Кто, если не ты, за меня заступится?        - Да уж за вами, балбесами, глаз да глаз нужен. И вот еще что… - на миг голос Кагги-Карр стал чуть более хриплым. – Ты теперь, небось, по морям да по волнам начнешь шататься туда-сюда, обо всем остальном и думать забудешь. Так вот, не забывай, что людям иногда еще и спать полагается, ладно? Я… буду ждать.        Сильно хлопнув его крылом по голове, она взвилась и ракетой умчалась в облака. Блэк и Страшила проводили ее задумчивыми взглядами.        От замка к ним уже шествовала Стелла со свитой: измученная волшебница опиралась на плечо одного из слуг. Рядом с ней хромала чудом выжившая, но не желающая лежать в лазарете Рина, ее вели под руки. Дойдя до друзей, она склонилась перед ними в глубоком поклоне. Поднять на моряка глаза она по-прежнему не смела.        - Мне никогда не расплатиться с вами за вашу доброту, - чуть слышно произнесла она. – После того, что я вам сказала, вы сделали для меня… Я не пожалею ничего, чтобы…        - Оставим это, - серьезно ответил Страшила. – Я мало что понимаю в делах, которые вы называете «сердечными», поэтому не станем больше говорить об этом. Но и забывать не будем, верно?        - Забывать? Ха! – внезапно донеслось до них. – Зря просишь, это она умеет лучше всего!        Обернувшись на голос, они увидели стоявшего напротив них Урфина. Двое крепких бойцов держали его за руки. Очнувшись, разгромленный волшебник не сопротивлялся пленившим его победителям, позволяя вести себя куда угодно: казалось, что из него разом выдернули поддерживавший его несгибаемый костяк духа. Но сейчас, увидев Стеллу, он замер, как вкопанный. При виде его чародейка побледнела, как смерть.        - Значит, все как в сказках, да? – зубы Джюса скрежетали от ярости. – Злодей повержен, герои празднуют победу? Всюду мир и ликование, подвиги становятся легендами? Ну так хватит с меня! Пора поставить точку в этой дурацкой истории! – с этими словами он рванулся неожиданно мощным движением, разбросав своих конвоиров в стороны, и подхватил с земли тяжелый топор Дровосека.        Люди вокруг невольно отпрянули, хватаясь за оружие. Чарли молниеносно вскинул винтовку: уж теперь-то злобного выродка никто не защитит! Однако Урфин не обратил на него никакого внимания. Он смотрел только на Стеллу. Ободранный, окровавленный, в кольце враждебных глаз, он сделал шаг – и с размаху швырнул топор под ноги волшебнице.        - Руби же мне голову! – прокаркал он сорванным голосом. – Добей меня наконец, и покончим с этим!        Разорвав воротник измаранной рубашки, злой колдун рухнул на колени и застыл. Стелла молчала, не двигаясь и не сводя с него глаз. Ее била крупная дрожь.        Хмуро и недоуменно глядя на Джюса, Блэк повесил ружье на плечо. Бойцы опустили секиры. Даже Болтуны, секунду назад готовые живьем разорвать захватчика, невольно отступили перед этим странным самоотречением. Рина фыркнула, но как-то смущенно, будто сомневаясь в правильности своего поведения.        Невозмутимый Страшила выступил вперед.        - Твою судьбу решит суд, несчастный, - молвил он. – И на этом суде не будет места чувствам – даже тем, из-за которых ты обратил в прах полстраны. Уведите его и посадите в клетку. Для его же безопасности – вряд ли он решит сбежать.        Глаза Джюса погасли. Вздернув на ноги, его куда-то потащили. Он безропотно сносил понукающие тычки, переставляя ноги, словно кукла. Он не видел ничего вокруг, не слышал птичьих криков и людских голосов: он забыл о существовании окружающего его мира. Ничто на свете больше не имело значения.        Ему отказали даже в последнем праве, на которое он уповал.        Все население Города Счастья, снова переполненного и бурлящего жизнью, встречало своих героев, когда те вернулись домой после опасного похода. На башнях и стенах вновь ослепительно горели зеленые камни. Над улицами плескались флаги, в воздухе кружили воздушные шары, матери и жены ополченцев в голос распевали песни и трещали хлопушками. Дина Гиора, едва он слез с коня, принялись качать, хотя для начала его пришлось извлечь из доспехов. Длинная зеленая борода фельдмаршала и (снова, как прежде) единственного солдата Изумрудной Страны развевалась на ветру не хуже флага.        Не обошлось, впрочем, и без слез: многие выбежавшие навстречу войску недосчитались павших в сражении родичей. Страшила проехал ко дворцу на своем коньке, кланяясь ликующим и соболезнуя плачущим горожанам и селянам. Чарли Блэка с ними уже не было: великодушный Карфакс вызвался доставить его на своей спине в Канзас – пересечь Кругосветные горы и Гибельную пустыню для огромной птицы было парой пустяков.        В сторону стоявшей на телеге деревянной клетки, в которой везли пленного Джюса, летели оскорбления и упреки, пару раз запустили даже камнем. Волшебник не отзывался ни на брань, ни на удары, сидя на полу и уставившись в одну точку перед собой. За все время он не произнес ни слова, а кормить его приходилось силой, поскольку уговоры не помогали.        До столицы Зеленой Страны было ближе, чем до Фиолетового дворца, поэтому отряд Мигунов отправился с ними. Едва прибыв в город, они сразу попросили позволения отправиться в ближайшую кузницу: сейчас оттуда уже доносился звон молотов. По пути их взгляды, направленные на клетку с колдуном, были особенно мрачными. Пленник игнорировал и их.        Вернувшись во дворец, Страшила сразу собрал именитых людей города и изложил им ход сражения и обстоятельства победы. После того, как хвалебные речи и поздравления утихли, правитель перешел к вопросу отстройки разоренных деревянной армией поселков на западе и условиям, на которых им оказало помощь в битве орлиное племя. Крик поднялся с новой силой, на этот раз куда менее радостный – несколько богатых стариков даже ворчали, что с такими помощничками никаких врагов не надо и что стоило ли, дескать, вообще их звать, если они все равно заявились под самый конец. Впрочем, все уже понимали, что раскошеливаться придется: во-первых, вмешательство орлиной стаи спасло многим жителям Города Счастья брата, сына, сестру или дочь, а во-вторых, состязаться в хладнокровии и настойчивости со Страшилой, когда он уже принял решение, было просто бессмысленно, о чем все тоже прекрасно знали.        Больше всех возмущался, как ни странно, Страж Ворот Фарамант – причем не из-за того, что для орлов придется строить город, а из-за того, что при выступлении его не взяли в поход.        - Но пойми же, я просто не мог тебя взять! – уговаривал главнокомандующий рассерженного друга.        - Большие шкафы громко падают! – кричал в ответ крохотный даже по меркам Волшебной страны храбрец: его макушка достала бы Чарли Блэку разве что до середины бедра. – Я сторожу этот город всю жизнь, Дин Гиор, и куда бдительнее, чем ты, так что никому не позволю…        - Вот именно поэтому и не мог, - вмешался Страшила. – Ты лучше всех знаешь, в каком состоянии ворота и стены. Кто бы защитил город лучше тебя, если бы что-то случилось?        После этого Фарамант все еще продолжал ворчать, но больше не повышал голоса, как будто хитрый правитель заткнул ему рот большой конфетой. Мало-помалу вельможи успокоились и уже вполне мирно обсудили все дела, включая предстоящее выдворение из Голубой Страны наместника Кабра Гвина, который все еще правил от имени Джюса. Начавшийся после этого пир длился до поздней ночи, так что повар Балуоль измучился готовить добавочные порции, а Страшиле и трезвеннику-фельдмаршалу под конец пришлось разносить по домам напраздновавшихся – не иначе, с горя по деньгам – отцов города.        Доставив последнего гуляку в постель, неутомимый правитель понял, что ему впервые за долгое время нечего делать и направился в кузницу – наблюдать за починкой своего старого товарища.        На пороге кузницы Страшила остановился, не решаясь входить – в горне пылало невероятно жаркое пламя, одна искра которого превратила бы его в пепел. Молоты со звоном били по наковальням, перековывая искореженные и разбитые части Железного Дровосека. Мастера Фиолетовой Страны, голые по пояс, работали весь день, не покладая рук, вполголоса бранясь на плохое оснащение и благодаря сердобольных дворцовых служанок за приносимую ими с пира еду. Правитель строго выругал самого себя: за делами он совсем позабыл о том, что Мигунов, в отличие от его войска, в городе никто не ждал, так что покормить их указа не давал.        Сам Дровосек, уже почти собранный, сидел на высоком стуле у стены. Его грудная пластина была аккуратно вскрыта, в обнажившейся мешанине стальных тросов и шестеренок копался Лестар. В бою никелированному витязю отломали нижнюю челюсть, так что пока он мог благодарить своих подданных только глазами. Увидев Страшилу, он приветственно заморгал.        - Привет, дружище! - весело помахал ему рукой Страшила. – Наконец-то свиделись с тобой.        Голова железного человека задвигалась, но без челюсти говорить он, понятное дело, не мог. Нахмурившись, он явственно напрягся всеми остатками тела. Механизмы в его туловище заходили туда-сюда с постепенно усложняющимся лязганьем и скрежетом.        - И я рад видеть тебя, старый друг, - раздался скрипучий голос того, что под железной оболочкой составляло саму суть Железного Дровосека. – Извини, что я в таком виде. Все ли с тобой хорошо?        - Господин, вам пока вредно разговаривать, – недовольно проворчал механик, пытаясь выдернуть утянутый в недра шестеренок щуп. – И двигаться тоже. А еще вы мне мешаете.        - Прошу прощения, - снова задвигались шестеренки. Лестар вздохнул, видя, как его инструмент немилосердно гнется между ними. – Всегда я об этом забываю… А где мое сердце?        - Тут оно, - недавний сержант похлопал по алой шелковой подушечке, лежавшей рядом на верстаке. – Едва нашли после боя.        - Благодарю ва… ва… - механизм заело. Закатив глаза, Лестар ухватился за заклинивший щуп и с трудом выдрал его наружу. – Ой, прости, я не хотел.        - Да чего уж теперь, - техник критически оглядел изуродованный инструмент – Ладно, похоже, внутри у вас все в норме. Осталось только рот вам вправить. С ним сложнее всего будет, сильно помяли…        - Полагаюсь на ваше мастерство, друзья, - проскрипел Дровосек. Его голова повернулась к Страшиле. – Значит, мы все-таки победили?        - Да, - кивнул тот. – Враг разбит. Скоро мы начнем отстраивать то, что разрушила армия Джюса.        Лицо Дровосека посуровело, насколько это вообще возможно для лица без нижней челюсти.        - А где он сам? Он жив?        - Да, - вновь кивнул Страшила. - Мы заперли его до суда. Он больше никому не причинит вреда.        Некоторое время император Фиолетовой Страны сидел неподвижно, опустив голову. Лишь шестерни в раскрытой груди двигались без остановки, но слов больше не было – только скрип.        А потом он встал, едва не уперевшись головой в высокий потолок. Изумленные мастера смотрели на него, опустив молоты.        - Что вы делаете? – Лестар вцепился в него, но это было все равно, что пытаться остановить оползень. – Я же сказал, что вам пока что вредно двигаться!        - Не беспокойся, я ненадолго, - взяв с верстака сердце, Дровосек вложил его себе в грудную клетку и хлопком закрыл пластину. Голос механизмов зазвучал глухо. – Скоро я вернусь.        - Что ты задумал? – спросил Страшила.        - У меня осталось незаконченное дело.        Аккуратно сняв с себя Лестара, Железный Дровосек направился к двери. Правитель Изумрудного Города стоял у него на пути. Несколько мгновений они глядели друг на друга.        - Он должен предстать перед судом, - тихо произнес соломенный человек.        - И он сможет перед ним предстать, уверяю тебя. – отозвался железный.        - Что ты хочешь сделать?        - Скоро узнаешь.        - Я верю тебе, Дровосек. Я знаю, что ты не сделаешь чего-нибудь… глупого.        - Постараюсь. Ты же знаешь, я не очень умен. Из нас двоих мозги есть только у тебя.        Кивнув, Страшила посторонился. Лязгая и громыхая, Дровосек вышел в ночь, провожаемый удивленными взглядами подданных.        Бледный свет клетушками лежал на полу, сочась сквозь забранное решеткой окошко. Сидя на соломе, Урфин смотрел через него в ночное небо, по которому медленно двигалась в ореоле серебристых облаков молодая луна. Время от времени мелкие тучки наползали на ее лик, но почти сразу скрывались.        Волшебник плохо помнил, как его везли по городу его юношеских грез, чьи радость и ликование словно бы расступались перед тянущими клетку лошадьми кольцом злости и отвращения. Обидные слова, брань и плевки обрушивались на него со всех сторон. На дне памяти лениво и смутно ворочалось воспоминание об ударах камней. Обычно Джюс не забывал и не прощал таких вещей никогда. Но ничто по-прежнему не имело значения - отныне и вовек.        Урфина заточили в небольшой каморке на вершине одной из башен. Его не обыскивали: видимо, без меча и деревянной армии сочли полностью безвредным. Победители явно не собирались его пытать или мучить – захлопнувшаяся за ним дверь спустя некоторое время снова приокрылась и пропустила двоих стражей, принесших ему еду и большую охапку соломы. Еда была теплой и свежей, солома – сухой и чистой. Колючие глаза стражников ясно показывали, чего бы он дождался, будь их воля, но они ничего ему не сделали и даже не высказали. Видимо, таков был приказ Страшилы Мудрого.        Это тоже не имело никакого значения.        Из-под двери по полу скользнул лучик желтого света. Что-то тихо прозвенело. Послышались шаги. Стиснув зубы, Джюс отвернулся к стене и уставился на позеленевшие от времени кирпичи.        Дверь отворилась с легким скрипом. Порог темницы переступила женщина в темно-сером плаще с капюшоном. Узник не шелохнулся.        - Тоже пришла посмеяться надо мной? – потухший голос напоминал шорох песка в часах. – Ну давай, начинай.        Волшебница Стелла откинула с головы капюшон. Золотистые волосы сбежали по плечам и бокам двумя водопадами.        - Как ты узнал, что это я?        - Я хорошо помню твою поступь.        Молчание.        - Зачем ты пришла?        - Я хочу спросить тебя кое о чем.        - О чем же? Каково мне было жить без тебя эти годы?        - Нет, не об этом. Это я хорошо знаю, Урфин.        - Правда? – легкий проблеск интереса. – Откуда же?        - Догадайся сам.        - Я не верю в это.        - Ты отказываешь мне в этом?        - Нет. Просто не верю.        Стелла слушала его с каким-то потусторонним ужасом. Эта сгорбленная спина, этот мертвый голос – как они могли принадлежать тому, кто… кого…        - Почему ты не веришь мне?        - А с чего бы? – он наконец-то взглянул на нее, полуобернувшись. – Ты отшвырнула меня, как дохлую крысу с дороги. В то утро моя жизнь стала адом на много лет. Много лет вдали от тебя – как ты сама можешь представить, что ощущает человек, прошедший через подобное?        - В то утро я…        - Прекрати, - устало отмахнулся Джюс. – Я уже мертвый, а мертвым ни к чему ложь. Ты спросила все, что хотела?        - Нет. Ты желаешь, чтобы я ушла? – волшебница стиснула пальцы под плащом, боясь услышать и «нет», и «да».        - Как я могу желать чего-то подобного? – невеселая усмешка. – Что ж, спрашивай дальше.        - Для чего все это было? Все эти убийства, грабежи, разорение? Скажи мне честно.        На этот раз Урфин помедлил с ответом.        - А сама не догадываешься? – произнес он наконец негромко.        - Нет! – цокая каблуками по полу, Стелла нервно заходила по каморке. – Нет, я не могу понять тебя. Это просто лишено смысла. Ты вел себя, как безумный!        - А я и есть безумный. Давным-давно. Сказать, из-за кого?        - Почему ты напал на мою страну? Я ведь предложила тебе решить дело миром. Ты мог придти ко мне, мы бы…        - Зачем? Чтобы снова потом оказаться на каком-нибудь поле? Что я мог тебе предложить без своей армии?        - А что ты предложил мне с ней?! – топнула ногой чародейка. – Гибель моих подданных? Смерть моих друзей? По-твоему, это любовь?!        - Я не знаю, - голос Джюса по-прежнему был тих. – Я уже пытался действовать добром однажды. Куда это меня привело?        - А куда теперь привело тебя зло? Сюда, в темницу?        - Все-таки ты пришла поиздеваться надо мной, - волшебник устало закрыл глаза. – Или и впрямь не понимаешь?        - Нет!        Молчание.        - Хорошо. Я скажу тебе, - поднявшись на ноги, Урфин отряхнул штаны от соломы. – Все, что я говорил тебе про месть, конечно, полная чушь. Чего я хотел на самом деле, так это потягаться с тобой.        Далеко внизу, на лестнице, раздались тяжелые, слегка звенящие шаги. Они медленно поднимались вверх, к темнице.        - Потягаться? – Стелла непонимающе закусила губу. – Что ты имеешь в виду?        - Именно то, о чем говорю. Помериться с тобой силами. Превзойти тебя.        - Но зачем?        - Ты ведь можешь любить только равного, так ведь?        Пораженная Стелла до боли сжала в руках полу плаща. Он стоял перед ней, бледный до зелени, кусая губы. Горькая улыбка все еще была на его губах, но глаза его не смеялись – и не были больше ни двумя дырами во тьму, ни неистовыми угольями. Вновь, как когда-то, его взгляд был мягок, он ласкал ее лицо глазами, словно пытаясь запомнить каждую мелочь, каждую черточку. В основании ледяной плотины, которой она изо всех сил окружала свое сердце все эти дни, зародилось что-то иное.        - И вот я проиграл, - прошелестел голос Урфина. – Радуйся, ты победила. Ты ненавидишь меня, а значит, все было впустую. Пора ставить точку… - и, прежде чем она успела хотя бы охнуть, он резко нагнулся и, выхватив что-то из-за голенища сапога, вцепился в ее руку, словно клещами.        Словно алая молния сверкнула вокруг, навсегда впечатав в память Стеллы страшную картину: сжатое запястье, растрепавшиеся волосы, Урфин, застывший перед ней, не отрывая глаз, высоко занеся свободную руку с коротким ножом… Ужас перехватил горло, мышцы превратились в кисель, крик рвался из легких, а он все смотрел, смотрел и смотрел…        Лезвие коротко свистнуло, послышался жуткий влажный удар – и пальцы на запястье разжались. По низу рубахи Урфина, вокруг рукоятки ножа, стремительно растекалось темное пятно.        - Я люблю тебя, - он рухнул к ее ногам. Капли его крови брызнули ей на плащ, попали на кожу, коснулись ледяной плотины вокруг сердца и – растопили ее.        И теплой розовой волной хлынуло наружу, сметая берега, то самое, страшное, подавляемое, оберегаемое и незабвенное…        - Нет!!! – закричала она во все горло, падая на колени возле неподвижного Джюса. Тяжелые шаги внизу на миг замерли, а потом слились в гулкий стремительный бег, но Стелла этого не слышала. Что-то бессвязно шепча, она целовала его побелевшие скулы и сжатые от боли губы, пыталась оторвать кусок от своего плаща, чтобы перевязать рану, вспоминала исцеляющие чары – и никак не могла, а кровь все текла, текла и текла, оставляя тело… Потом за спиной ее раздался грохот. Рухнули на пол обломки дубовой двери. Крепкие холодные пальцы стиснули плечо Стеллы и оторвали ее от раненого.        Жуткая гигантская фигура, странно скрежеща и позванивая, склонилась над раненым волшебником и быстро осмотрела его. Стелла успела узнать его и изумиться, что он тут делает, мольба о помощи столкнулась в горле с объяснением, что здесь делает она сама… Опоздала. Не говоря ни слова, Железный Дровосек подхватил Урфина на руки, развернулся и помчался вниз по лестнице. Она едва поспевала следом за ним.        Вскоре они уже были в ближайшей больнице. Дровосек вытащил заспанных, напуганных докторов из постелей и почти приволок их к лежащему на койке Джюсу. Лицо бывшего узурпатора было серым, сквозь торопливо наложенную повязку по-прежнему сочилась кровь. Горько рыдавшая Стелла хлопотала возле него.        Правитель Мигунов положил свою тяжелую руку на плечо старшего врача. Тот испуганно уставился в жуткое, лишенное челюсти лицо.        - Этот человек должен выжить, - глухо лязгнули шестерни. – Он должен жить. Вы понимаете это, доктор?        Врач робко кивнул. Подойдя к койке, он отдал какие-то приказы подчиненным и, нахмурясь, начал щупать раненому пульс. Приковылявший на шум Страшила, стоя на пороге, только качал головой.        - Уйдем отсюда, - подойдя к нему, Дровосек покачал головой. – Больше мы с тобой тут ничем не поможем. А мне нужно закончить ремонт.        Глядя на раненого, на то, как сжимает его окровавленную руку Стелла, соломенный человек вздохнул – и ничего не ответил.        Рассвет два друга встретили на крепостной стене, наблюдая, как из-за холмов поднимается нежно-розовый шар солнца.        - Интересно, что сейчас Чарли поделывает? – задумчиво произнес Страшила. – Наверно, уже домой вернулся.        - Надеюсь, что так, - Дровосек с удовольствием подвигал вновь откованной и наконец-то приклепанной нижней челюстью. – Было бы скверно, случись с ним по дороге какая-нибудь неприятность.        - Жаль, что вы не успели познакомиться. Элли очень повезло с дядей.        - Расскажешь о нем? И о ней…        - Обязательно. Скажи, а что ты сперва собирался делать?        - С чем?        - С Джюсом.        - А… - железный владыка немного подумал. – Знаешь, возможно, это глупо, но… Всего лишь поговорить.        - О чем?        - Просто поговорить. По душам. Мы ведь оба Жевуны. Конечно, он обязан предстать под судом, но я считаю, что для него еще не все потеряно.        - По мне, так давно и безвозвратно, - проворчал Страшила. – Что это за га-ли-мать-я такая, людей от любви убивать? Могли бы мы с тобой из-за этого повести войска на Канзас? Вот поэтому у меня мозги, а у тебя всего лишь сердце.        - Ты прав. И все же… У этого человека золотые руки и светлая голова. Пусть он сбился с пути, а сейчас еще и умирает, но он выкарабкается. И с больничной койки, и… вообще. Тем более что теперь он уже не один. Она поможет ему.        - Не понимаю я тебя.        - Вот поэтому у меня сердце, а у тебя всего лишь мозги, - усмехнулся Дровосек.        Друзья в который раз начали свой излюбленный спор, а солнце над ними вставало все выше, простирая лучи над городом, над Волшебной страной и дальше, в мир за горами и пустыней, где находимся мы с вами. И на этом, друзья мои, давайте же закончим нашу историю. Пусть каждый из вас вспомнит или просто додумает, чем она окончилась в его представлении, а потом услышит или увидит новую и расскажет своему другу. Ведь настоящие сказки, даже ожившие, никогда не кончаются, они лишь видоизменяются со временем, порой до неузнаваемости, но всегда рассказывают об одном – всегда, пока над нашим миром светит солнце.

К О Н Е Ц