Ведьма моей жизни

Ребекку бесили братья Сальваторе. Ведут себя как болваны, а не альфа-самцы. Да, братец подпортил им возвращение Стефана, отключением эмоций, но это уже давно не тот вампир, что очаровал ее в двадцатых. Подделка, качественная конечно, но поделка. От оригинала осталась лишь большая жажда крови. Никлаус, велел ей прикинуться дурой перед ними, да только так не интересно. И главное, чтобы они не узнали об Айрис. Ребекка теряла многих любовников и ей было больно, то от их смерти, то от их предательства. Но, всё же самую ужасную боль она чувствовала, когда потеряла Хель и Хенрика. Айрис человек в этой жизни, может не совсем обычный, но человек. Такие шавки двойников Петровой, как братья Сальваторе, всё равно могут причинить ей вред. Так что главное — защитить Айрис. Спустившись на первый этаж, первородная направилась в сторону выхода. — Эй Барби Клаус, ты куда-то идёшь? — Деймон, дорогуша, ты что, мой муж? — Нет. — Тогда почему я обязана отчитываться перед тобой? Выходя на улицу, Ребекка слышала бубнеж старшого из братьев: «Ходят тут как у себя дома, брата мне ломают, а я как администратор отеля приветливо раздаю ключи от номеров, достали. Вот его страшный кошмар и нашли, надо будет с Ником поделиться, как запугать старшего Сальваторе или довести до безумия. Мысли девушки были прерваны звонком брата. — Алло, Ребекка? — И кого ты хотел услышать, Ник? Братьев Сальваторе или ту вампиршу, что принял за Хель? — Ну, у неё же был другой цвет волос. — Волосы, но не внешность. — Ты хочешь мне о чём-то рассказать, Ребекка? — Нет, я ничего не хочу тебе сказать, Ник. Просто мне скучно здесь, а тебя нет. — В Мистик Фоллс прибыл твой любимый Стефан, Бекка. — Не смеши. Он был мне интересен в двадцатых годах, а не сейчас. — Ну, может старший Сальваторе разнообразит твой досуг? — Мне помешанных вампиров и в семье хватает. Сальваторе, что старший, что младший помешаны на этих двойниках. Это даже хуже того, как ты помешался на Татии после смерти Хель. Иногда, у вас с Элайджей такой плохой вкус на женщин. — Ребекка. — Извини братец, ко мне одноклассница сейчас подойдёт, пока. — Пока. Ребекка была собой довольна. Жаль только удивлённое лицо Ника нельзя увидеть и ей никто не сможет прислать ммс. Надо правильно подготовить братца, а то со своими эмоциями он может подставить Айрис. Ребекке же этого не хотелось, сколько раз она может терять лучшую подругу и старшую сестру в одном лице. Оглянувшись, Ребекка заметила, что уже подошла к нужному дому и ей на встречу вышёл предмет её мыслей. Свободная майка, спортивные штаны, очки и распущенные рыжие волосы, она, можно сказать, свой собственный тысячелетний двойник. Ребекка молча ждала, когда Айрис сама подойдёт к ней. — Бекка, за все свои жизни, что я вспомнила, никогда не видела тебя такой нерешительной. — Я просто не верю, что ты опять со мной и при этом такая же, как и тысячу лет назад. Прости, не могу собрать мысли в кучу. — Ничего, я сама не могу до конца в это поверить. — Проходи пожалуйста, и я рада пригласить Ребекку Майколсон в свой дом. Уже внутри Ребекка неловко обняла Айрис. Лицо девушки выражало такое же смятение. В этот раз Айрис вспомнила всё, а никак обычно до двадцати лет. Айрис явно старше, и только она виновата, что её тянуло на оба пола. — Может принести чего-нибудь выпить, Ребекка? — Виски, если есть конечно. — Виски у меня целая коллекция. Я же теперь англичанка, при этом почти десять лет жила в Шотландии. Так что в виски я разбираюсь. — Поверю на слово. Знаешь, мне же всё это тоже вновь, я ведь почти сто лет пролежала в гробу. — Никлаус… И почему я не удивлена. Ребекка, я хотела найти способ разорвать нашу связь с Никлаусом. — И неудивительно, Хель. Прости Айрис. Это сложно. Ваши отношения с Ником для меня что-то крепкое и незыблемое, как и отношения отца и матери. И то, что стало с Ником после всего, немного пошатнуло мою веру в любовь. Но влюбиться всё равно хочется. — Понимаю. Но за все двадцать девять лет жизнь меня не слишком баловала. Я уже успела потерять человека, которого любила, а мне тогда семнадцать было. После этого, всё, что нужно от меня мужчинам, это или моё имя, или мои деньги, а лучше, конечно, и то и другое. И именно тогда, когда смирилась со своим одиночеством, я узнаю, что и в любви выбора у меня нет. — Что значит нет выбора и в любви? — Я ведьма, только не как твоя мать, или в моей первой жизни. Я — волшебница с палочкой. — Как Мартеуш Мракс. — О, и здесь Мракс. — Что значит и здесь Мракс? — Ребекка, я стала сиротой из -за последнего представителя рода Мракс. У меня была любящая семья. Но, ещё до моего рождения, было произнесено пророчество, где речь шла о ребёнке, рождённом на исходе седьмого месяца. Он сможет победить тёмного волшебника. — Один, скажи что не ты подходила под это пророчество. — Ты все ещё в эмоциях взываешь к Одину? — Я же все-таки язычница, Айрис. Не уходи от темы. — Попытаться же стоило. — Стоило, конечно. Только что же было дальше? — Под это пророчество подходила не только я, но и ещё один парень. Только Том выбрал меня. И в возрасте пятнадцати месяцев я стала круглой сиротой. — Мне надо выпить. Ты ведь продолжишь, да? — Ха, желание дамы — закон, а желание двух дам — закон вдвойне. — Согласна с этим выражением на все сто процентов. — Огневиски. Если ты знала Мраксов, то и алкоголь волшебников должно быть тебе знаком. — Я знала не только Мраксов. Но про алкоголь ты угадала. — Кричер! — Да, хозяйка. — Твою мать, монстр. — А я то думала ты знакома с волшебным миром. — Видно не со всеми его аспектами. — Хозяйка, что Кричер должен сделать? — Принеси два бокала и бутылку огневиски. — Слушаюсь. Ребекка узнала у хозяйки дома, где туалет и удалилась в нужном направлении. Как ни странно, но Айрис чувствовала себя спокойно. Даже с Гермионой такого не было. Во время отсутствия гостьи, Айрис неспешно просматривала журнал. Через несколько минут от двери послышалось:  — Мы можем продолжить разговор? Что случилось с тобой после?