Жизнь после жизни

Дни до выходных тянулись, как старая, потерявшая вкус жвачка, и были похожи один на другой — безликие, затянутые и вязкие. Каждый рассвет приносил лишь новое повторение рутины, которую Гаррус уже мог бы исполнять с закрытыми глазами. Он всё так же каждое утро заходил к Джейн, надеясь — пусть и с каждым разом всё слабее — увидеть в её взгляде хоть искру прежнего тепла. Но она снова не смотрела на него. Сидела на кровати глядя в окно, будто античная статуя, и безучастно наблюдала, как за стеклом мелькают тени прохожих и редкие машины. Казалось, она вовсе не слышала, как он входит. После этого Гаррус обычно пересекал коридор, в котором стены были окрашены в тёплый серо-бежевый цвет, призванный создавать уют, но сейчас только раздражавший своей стерильной нейтральностью. Он встречал Меган — та всегда приходила рано, аккуратная и сдержанная, с неизменной мягкой улыбкой. Гаррус делился с ней тем, что происходило накануне, а затем отправлялся в архив, где мог ненадолго скрыться от давящей атмосферы которая се час пронизывала каждый сантиметр квартиры. После того случая, когда Меган ушла раньше времени, Вакариан не рисковал. Он встречал девушку утром и провожал вечером. Он не мог позволить себе ещё один вызов скорой. В этот раз Эдкинс точно бы узнал и попытался забрать Джейн в больницу незамедлительно, а это было бы вполне реально. Так же начался и сегодняшний день. Всё привычно и механично, как будто реальность застряла в режиме повторения. — Джейн, я ушёл на работу. Меган уже пришла, — сказал Гаррус, приоткрывая дверь её комнаты. Его голос был негромким, почти робким. Но, как и в прошлые дни, Джейн никак не отреагировала. Ни одного движения, ни вздоха, ни взгляда. Она всё так же сидела повернувшись к окну, сжимая в руках край пледа которым были укрыты ее ноги, будто это было единственное, что удерживает её здесь. Добавить дежурное «люблю тебя» сегодня было особенно тяжело. Слово застряло где-то в горле, словно ком пыли, но он всё же произнёс его — тихо, почти беззвучно — и вышел, прикрыв за собой дверь. Он стоял в прихожей, уставившись в пол, пока гасла световая панель около двери комнаты Джейн, за его спиной. Голова была тяжёлой, как после бессонной ночи. Мысли блуждали, натыкаясь друг на друга. Всего несколько дней назад — казалось бы, всего — они целовались. Джейн говорила тёплые слова, и Гаррус искренне поверил, что всё станет лучше. Что это — поворот, шаг вперёд, движение к исцелению. Но реальность, как ледяной душ, остудила это чувство. Всё оставалось прежним. Она уходила всё дальше, а он — бессильно наблюдал. Из этого оцепенения его вырвал голос Меган. Он раздался как раз в тот момент, когда его пальцы уже почти коснулись панели открытия двери. — Гаррус, пока вы не ушли… Я хотела поговорить, — сказала она тихо, почти шёпотом, бросив взгляд на дверь в комнату Джейн. Её голос звучал осторожно, как у человека, который боится задеть чужую боль, но не может больше молчать. — Я понимаю, что это не моё дело, — продолжила она, немного понизив голос. — Но я больше не могу молчать. Джейн нужен не только специалист по восстановлению опорно-двигательного аппарата. Ей нужен психиатр. Психолог тут уже не справится. За то время, что я с ней работаю, я заметила тревожные признаки. Она судя по ее состоянию, почти не спит. Ночью она, кажется, просто лежит, не смыкая глаз. А когда спит днем — это похоже на короткие отключки, не приносящие ни отдыха, ни облегчения. Вы не замечали, что бы она кричала во сне? Она вам ничего не говорит на этот счет? Гаррус замер, как будто кто-то нажал на паузу. Слова Меган эхом отдались в его голове. Да, он припоминал — были ночи, когда он просыпался от её криков. Но когда вбегал к ней, она уже лежала тихо, спокойно. Или… только казалась спокойной? Спала ли она вообще? Или просто изображала? Как он мог это не заметить? Усталость? Стресс? Бессилие? Или всё вместе, навалившееся одновременно, как лавина, сносящая всё на своём пути? — Спасибо за наблюдения, — наконец выдавил он, голос прозвучал глухо. — Мы что-нибудь придумаем. Но… думаю, Джейн будет не в восторге. Женщина, спасшая галактику, и психотерапевт — звучит, мягко говоря, странно. Она не из тех, кто легко просит помощи. На улице воздух был прохладным, даже немного колким, несмотря на утро. Ветром слегка поднимало края пальто, а город шумел привычно и глухо, как далекий гул океана. Дорога до работы сегодня показалась длиннее. Гаррус шёл, погружённый в собственные мысли, прокручивая разговор с Меган снова и снова. Где он упустил момент, когда Джейн начала тонуть? Пойдёт ли она на этот шаг? Даст ли себе шанс? И нужен ли ей кто-то посторонний, чтобы помочь? — Надо привлечь стороннее, но заинтересованное лицо, — пробормотал он, переступая порог кабинета. И в этот самый момент телефон в кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. На экране было короткое, но важное предложение: «Им не дали ордер на проверку архивов» Гаррус выдохнул. Полиция с детективом должны были начать именно с этого. Значит, прокурор либо считает, что всё чисто, либо… он фанат Джейн. Таких, как ни странно, всё ещё хватало. Раз в пару недель Вакариан замечал людей, наблюдавших за больницей, а теперь — и за их домом. Но они держались на расстоянии. Никто не рисковал приблизиться, зная, какая подготовка и жизнь были за плечами их предмета сталкинга. Он опустился в кресло, тяжело вздохнув, и начал набирать сообщение. После того, как Джейн, в сердцах, бросила фразу, что лучше бы осталась с Лиарой, он не мог избавиться от лёгкого укола ревности. Она знала, как задеть. И у неё получилось. Потому вот уже несколько недель Лиара не была у них в гостях. Но сейчас не время обижаться. Сейчас речь не о нём, а о ней. Если Джейн действительно больна — он должен быть тем, кто поможет. Или хотя бы не помешает. «Шеп нужна помощь. Поговоришь с ней? Со мной она не говорит. Зайди к ней.Я предупрежу Меган» Ответ пришёл почти сразу: «Буду у неё через пару часов» И Лиара действительно пришла днём и ушла лишь глубокой ночью. Её визит был неожиданным, но долгожданным. Они почти не говорили — всё между ними будто застыло в напряжённой, хрупкой тишине. Когда она собралась уходить, то сделала это как-то поспешно, избегая взгляда Гарруса и не отвечая на его вопросы. Единственное, что она сказала, — это то, что ей нужно обдумать разговор с Шепард. А ещё добавила, слегка колеблясь: — Если ты не против, Гаррус… я бы приходила почаще. Он кивнул, но ничего не сказал — не потому, что был против, а потому, что внутри у него боролись надежда и тревога. — Пока я не могу ответить на твои вопросы, — добавила она уже у порога, не оборачиваясь, — потому что ответы тебе вряд ли понравятся… Прости. Дверь с тихим шорохом закрылась за её спиной, оставив Гарруса в тишине, наполненной вопросами. Он ещё долго стоял на месте, погружённый в раздумья, ощущая растущую тревогу. Что бы она ни узнала — это явно было важным. И тяжёлым.