Жизнь после жизни

За окном шел настолько мелкий дождь, что город будто бы утонул в густом, молочно-сером тумане. Он стелился по улицам, расползался по стеклам, пряча очертания зданий и оставляя после себя ощущение глухой тишины. Внутри же дома царило обычное утро выходного дня. Но теперь в доме были не только Гаррус и Джей. С недавних пор ними практически жила Лиара. Как-то ненавязчиво, даже осторожно, она вписалась в это серое, словно выцветшее пространство, где воздух пропитан не только стерильностью, но и едва уловимой безысходностью. Запах больницы, антисептика и медикаментов уже стал частью интерьера — как стены, как тишина, как постоянное напряжение. Гаррус сидел в гостиной и безуспешно пытался читать книгу о посттравматическом синдроме. Её, будто случайно, оставила Меган перед уходом на кануне. Текст казался понятным, но стоило ему остановиться и задуматься над прочитанным — в голове звенела пустота, а по воображаемой равнине мыслей катилось перекати-поле. — Гаррус! — Синим вихрем Лиара ворвалась в комнату. Он вздрогнул от неожиданности. Инстинктивно рванулся вперёд, почти вскочив, готовый бежать в комнату Джейн, но азари остановила его мягким движением. — Что с Джейн?! — хрипло выдохнул он, взгляд напрягся. — Ой, прости. Всё в порядке, — быстро ответила Лиара. — Только что звонили из реабилитационного центра. Каким-то чудом у них освободилось место — появилась возможность пройти предварительный осмотр и начать лечение. Я уже вызвала такси. — Я еду с вами, — Гаррус поднялся с места, откладывая книгу на журнальный столик. — Думаю, мы справимся. Оставайся дома. Тем более что сегодня должен прийти детектив. — Я уже и забыл про него, — вздохнул турианец, но уже встал и направился к выходу. — Тогда хотя бы помогу вам сесть в такси. — Не обязательно, — мягко сказала Лиара. — Мы уже почти готовы. Джейн с сумкой сидит в кресле и ждёт меня. Я только зашла предупредить, что мы уезжаем. — Время вы терять не умеете, — грустно усмехнулся Гаррус. — Но, может, я хотя бы вас провожу? Лиара кивнула. Через пару мгновений она выкатила кресло с Джейн из комнаты. Гаррусу показалось, будто он уловил лёгкий смешок с её стороны, но, посмотрев на лицо Шепард, увидел ту же холодную, отрешённую маску, к которой он начал привыкать. Как обычно, она избегала смотреть в его сторону. На первый взгляд Джейн выглядела неплохо — лицо не такое осунувшееся, в глазах — что-то живое, хотя и глубоко спрятанное. Наверное, дни, проведённые в компании Лиары, действительно шли ей на пользу. Её волосы теперь были распущены — огненно-рыжие волны спадали на плечи. Гаррус отметил про себя, как непривычно видеть её с такой причёской. Её короткое каре казалось ее неотъемлемой частью , частью её боевого облика. Наверное, короткая длина была удобной для ношения шлема, частью службы, частью той прошлой жизни. На ней был спортивный костюм, сильно напоминавший тот, который она обычно носила на "Нормандии". Сердце Гарруса болезненно сжалось — он вспомнил, как этот костюм часто валялся бесформенной грудой на полу его каморки в отсеке главной батареи части корабля. — Мы вернёмся поздно. Центр находится довольно далеко, и нам не сказали, сколько займёт приём и первичная диагностика. Если всё затянется, мы останемся на ночь в гостинице при центре, — сообщила Лиара. Теперь настала очередь Гарруса просто кивнуть. В груди что-то болезненно кольнуло, и он с усилием отогнал накатившие чувства. Он подошёл к Джейн сзади и легко коснулся губами её затылка. Она всё так же пахла — вишней и имбирём. Её запах был единственным ярким аккордом в этом стерильном пространстве. — Тогда жду новостей и итогов, — тихо сказал он, подталкивая кресло к двери и нажимая кнопку её открытия. Дверь с глухим жужжанием съехала в сторону. На пороге стоял мужчина неопределённого возраста — сдержанный, в плаще, с недоверчивым взглядом. Гаррус понял без слов: перед ним — тот кого он сегодня ждал. — Добрый день. Детектив Роб Стивенс — представился он, не делая шага вперёд. — Я бы хотел задать несколько вопросов господину Вакариану и капитану Шепард. Но, как вижу, у вас уже планы. — Детектив,  Гаррус Вакариан, — турианец пожал протянутую руку и мягко отодвинул детектива в сторону, давая Лиаре выкатить кресло. — Боюсь, вам сегодня придётся ограничиться только моими ответами. Капитана ждут в реабилитационном центре, где даже победителям Жнецов приходится сидеть в очередях. Джейн, поравнявшись с детективом, кивнула, подтверждая слова Гарруса. — Детектив, вы сможете поговорить со мной в любой другой день, — усмехнулась она, едва шевельнув рукой. — Не думаю, что у меня получится сбежать. Даже если очень захочу. — Хорошо, тогда до встречи, — детектив кивнул, провожая взглядом Лиару, которая выкатывала коляску. — Проходите, — пригласил Гаррус, жестом указывая вглубь квартиры. Они просидели в гостиной почти два часа. Разговор был спокойным, почти доверительным. Детектив не обвинял, не давил, не пытался прижать к стене. Он просто слушал. Гаррус рассказывал о последних семи месяцах: о том, как проходили последние дни перед финальным наступлением на Жнецов, о короткой, почти символической церемонии бракосочетания прямо на поле боя. Он показал документы, подтверждающие их брак — настоящие, неоспоримые. — Но знаете, у меня всё равно не складывается картина, — задумчиво произнёс детектив. — Почему вы упомянули о браке только тогда, когда вас перестали пускать к ней? Почему раньше ни слова не сказали ни врачам, ни администрации? — Повторю то же, что сказал доктору Эткинсу, — Гаррус сцепил пальцы в замок, локти упёрлись в колени. Он поднял взгляд, в котором было слишком много боли. — Я не думал, что мне придётся доказывать своё право быть рядом с Джейн. Вы знаете, что такое любовь? Были ли у вас такие чувства, когда мир гас, даже если любимый всего лишь вышел из комнаты? А теперь представьте, что его нет совсем. Что он исчез. Ушёл. Навсегда. Он сделал паузу. В комнате стало почти невыносимо тихо. — Для меня она стала всем. Не просто командиром, не просто другом — моим миром. И когда её не стало... жизнь потеряла краски. Но я держался. Потому что её тело так и не нашли. Один раз она уже умирала — и тогда я понял, что теряю не просто капитана, а того к о мне по настоящему дорог. По этому я не мог сдаться. Я и добровольцы, переворачивали каждый камень в Лондоне, рылись в обломках Горна. И я оказался прав. Она выжила. Подарила этому миру шанс на мирное небо. А я... я просто хочу подарить ей жизнь. Ту, которую она заслужила. Он замолчал. Детектив кивнул — не формально, а с уважением. И, кажется, понял.