Новая жизнь

Кларк стояла перед картиной, потирая вспотевшие ладони. Фигура зеленоглазой, скрытая тканью белоснежной простыни, пробуждала в блондинке пугающие первобытные инстинкты — овладеть, нежно и в то же время грубо, сметая все «НО» здравого смысла. Добавив рисунку больше пастельных теплых тонов, сделав пронзительные изумрудные глаза ещё более выразительными, Кларк шумно выдохнула — насколько будоражащим получился этот образ, который не покидал её мысли и фантазии ни на секунду. Почему такая ослепительно красивая, молодая и успешная девушка была отчаянно одинока? Почему в этой богатой и стильной квартире Кларк не увидела ни одной рамки с фотографиями? Ни одного упоминания о её личной жизни… будто она была пуста, или девушка пыталась спрятать её? Хотелось знать всё о Лексе Грин, чья совершенная нежная кожа так сладко чувствовалась на пальцах блондинки, чья упругая грудь, возбуждающе вздымающаяся под взглядом голубых глаз, мешала рассудку здраво мыслить… Кларк раздраженно присела на кровать. Внезапно захотелось клубники, много клубники со сладким шоколадным сиропом. Блондинка достала мобильный из кармана и сама набрала номер подруги. — Хей, беременная! Соскучилась что ли? — раздался звонкий веселый голос Рейвен через пару коротких гудков. — Привет, — вяло откликнулась блондинка, падая спиной на широкий матрас. — Ну как оно? Как тебе мой эфир? Надеюсь, ты не проспала всё самое интересное? — Не дождешься, — усмехнулась Кларк, рассматривая потолок комнаты. — Твой голос разбудит любого. Ты была на высоте Рейв, правда. По началу слышалось волнение в интонации, но потом ты превзошла саму себя. Молодец. — Да, я в жизни так не волновалась. Посадили на утренние эфиры, пока не наберусь больше опыта и уверенности. Мне дико все нравится. Да я просто в восторге, на самом деле! Столько адреналина и эмоций разом! Ты как? Нашлась муза для картины? — Нашлась, — вздохнула Кларк, закрывая глаза. — Из-за этой музы я не спала всю ночь… — Так, — раздался настороженный голос из динамика, — рассказывай. — Рейв, ты была права… я не понимаю, что со мной происходит… я влипла… я хочу… — Кларк нервно сглотнула. — Я очень хочу Лексу. Блондинка нахмурилась, слушая в трубке звенящую тишину. — Чёрт тебя дери, Гриффин, — наконец произнесла подруга. — А она тебя хочет? — Я думаю… думаю, что да. Она так смотрела на меня… её кожа… кожа, Рейв, она была в мурашках от моих прикосновений… — Ты снова к ней прикасалась? — раздалось гневное сипение. — Понимаешь, Лекса согласилась мне позировать… и я… и в общем. Что мне делать? Как побороть своё желание? Я впервые сталкиваюсь с таким, не узнаю себя, — растерянно прошептала Кларк. — Ты и так меня не слушаешь, Кларк. Я уже язык стерла говорить тебе одно и то же! Я сразу поняла, что ты на неё залипла! А ты своими действиями делаешь только хуже себе… — Да, но не могу остановиться… — Больше никаких советов от меня, ты всё знаешь сама. Кларк тяжело вздохнула. — Картина готова. Ты свободна после обеда? Если Лекса согласится, чтобы я её отдала на выставку, то сходишь со мной на оценку? Пожааааалуйста…. — Схожу, дурында, — так же шумно выдохнула Рейвен, прежде чем положить трубку.

***

Лекса закрыла все вкладки в браузере с литературой о беременности, заказав не меньше десяти книг. Врачи дали кучу рекомендаций по правильному питанию в первые и последующие циклы развития плода, чтобы ребенок родился здоровым и без возможной склонности к аллергиям. Но вот рекомендаций по тому, как себя вести с беременной и как её гормоны будут влиять на окружающих — нет. Лекса решила подготовиться как следует. Рабочий телефон противно запищал, и брюнетка, поморщившись, взяла трубку. — На линии Кларк Гриффин, мисс. Соединить? — раздался приятный голос Эшли. — Да, конечно, — взволнованно и одновременно растерянно произнесла Грин. — Лекса? От мягкого, слегка хриплого голоса, который она не слышала всего несколько часов, побежали возбужденные мурашки, и брюнетка, мысленно выругавшись, сжала трубку внезапно вспотевшей ладонью. «Да что со мной такое?» — изумленно подумала Грин.  — Кларк, что-то случилось? — внезапно севший голос выдавал брюнетку с потрохами. — Я эм… дорисовала картину…и…, — голос Кларк был не менее взволнованный. — Так быстро? — перебила брюнетка, почему-то начиная глупо улыбаться. — Да… вот… ночью не спалось. В общем, я кончи… кхм… я закончила её… и хотела спросить у тебя разрешения её выставить на оценку. — О, ну… не знаю, — опешила брюнетка, — ответ нужно дать сейчас? Я хотела бы взглянуть на результат. — Работы необходимо отнести как можно скорее, поэтому… я хотела сделать это сегодня после обеда… — Пришли мне фото на мобильный. Я посмотрю и дам ответ. Хорошо? — Да, конечно, сейчас пришлю! В трубке раздались гудки, и Лекса, схватив сотовый телефон, уставилась на темный экран. Это было так странно… так интересно и волнующе — быть частью искусства, позировать для Кларк, и теперь, чтобы её образ оценивали другие люди… Не то, чтобы Лекса была зажатым человеком, вовсе нет. Она знала, что имеет успех, что у мужчин, что у женщин, она не стеснялась обнажаться перед совсем незнакомой девушкой. И даже наслаждалась восхищенными взглядами, желающими её. Но с Кларк всё ощущалось совсем иначе… Может, дело было в пронизывающем взгляде голубых глаз, которые проникали в самую душу, заставляя сердце биться чаще. Мобильный в руке завибрировал, оповещая о входящем сообщении, и Лекса нетерпеливо разблокировала экран. Кларк прислала два фото. На одном — картина с её образом, от которого брюнетка смущенно покраснела. Работа получилась чертовски красивой и чувственной. На втором — блондинка прислала селфи, изобразив на милом лице умоляющие глаза, как у котенка, и робкую улыбку. Грин тихо рассмеялась, нежно касаясь поверхности экрана телефона, провела кончиком пальца по щеке и губам блондинки. Разве может она отказать этой девушке?

***

Лекса села на стул у барной стойки, и, как всегда, заказала стакан виски. Пятничный вечер набил душное помещение людьми почти до отказа. И брюнетка с интересом рассматривала посетителей. Она подавила в себе порыв отправиться после работы сразу домой, чтобы скорее увидеть Кларк. Грин написала ей короткую смс, что будет поздно, и устремилась сюда, чтобы выпить… или напиться. Не важно. Она ещё не придумала, как точно избавиться от растущих чувств к голубоглазой. Алкоголь раньше помогал на время избавиться от боли, или отчаянья, или усталости и одиночества. Может, алкоголь хоть на короткое время поможет не думать о Кларк? Лекса сделала большой глоток, и виски приятно обожгло горло, теплом опускаясь в желудок. Брюнетка выпила ещё несколько стаканов и уже немного затуманенным взглядом уставилась на входную дверь, в которой показалась до боли знакомая фигура человека, которого она не видела долгих пять лет, человека, который безжалостно разбил её сердце, заставив поверить в то, что любовь — это слабость и разочарование, человека, который познакомил её с одиночеством… Она увидела Кастию… Высокая стройная шатенка с серыми глазами в ослепительном и крайне соблазнительном черном коротком платье медленно приближалась к замеревшей на стуле Грин. — Здравствуй, Лекса, — произнесла Кастия, присаживаясь на соседний стул. — Здравствуй, — выдавила брюнетка, осушая очередной стакан. — Давно не виделись, — усмехнулась девушка, заказывая выпивку. — Ты не изменилась. Совсем. Хорошо выглядишь. — Спасибо, — поморщилась Грин. Липкое противное чувство обиды и горечи, подогретое алкоголем, подступало к горлу. Меньше всего сейчас она хотела видеть свою бывшую. — Как ты? — закинув ногу на ногу, шатенка нагло разглядывала раздраженную захмелевшую девушку. — Отлично. — Что-то не заметно, судя по тому, что пятницу ты проводишь здесь, напиваясь. — Это не твое дело, — огрызнулась Лекса. — Оставь меня, пожалуйста. Я не настроена на светские беседы с тобой. Я вообще не желаю тебя видеть. Больше. Никогда. — Столько времени прошло. Многое изменилось, Лекс. Может, судьба снова свела нас? Как ты думаешь? — улыбнулась Кастия, отпивая из своего стакана с мартини. — Пошла к чёрту, Кос. Грин кинула мятую купюру на стойку, резко встав так, что закружилась голова, не оборачиваясь, направилась к выходу. И снова не получилось расслабиться… наоборот, Грин готова была разрыдаться… впервые за очень долгое время.

***

Кларк сидела в гостиной перед телевизором, бесцельно переключая каналы. На часах было глубоко за полночь, а Лекса всё так и не появилась дома. Хотелось схватить телефон, позвонить или написать… Услышать мягкий бархатистый голос, хозяйка которого пропадала неизвестно где. Кларк понимала, что они с Лексой никто друг другу, что Грин вольна делать всё, что пожелает, но этот факт никак не помогал сознанию справиться с дурацким волнением и досадой от того, что, возможно, брюнетка сейчас с кем-то развлекается… Блондинка выключила раздражающий телевизор и уже встала с дивана, чтобы уйти в свою комнату и попытаться уснуть, как в двери раздался звук открывающегося замка. Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась пошатывающаяся фигура брюнетки. Узкая юбка была сильно помята, колготки порваны, рубашка непростительно расстегнута почти до самого лифчика, а в руке покоилась полупустая бутылка с виски. — Лекса…., — прошептала изумленная Кларк, не веря своим глазам. Брюнетка шумно скинула туфли и неровным шагом направилась в свою комнату, будто не замечая стоявшую посреди гостиной с открытым ртом блондинку. Ноги не слушались, и через пару шагов Лекса споткнулась о ковер и громко упала на пятую точку. Кларк кинулась к девушке, которая невидящим пустым взглядом смотрела перед собой. — Лекса, ты не ушиблась? — взволнованно спросила блондинка, садясь на корточки перед пьяной Грин, беря её лицо в свои ладони. Брюнетка никак не отреагировала, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Лекса! — Кларк повернула лицо девушки к себе, заставляя ту посмотреть в обеспокоенные голубые глаза. — Кларк… — наконец, прошептала Лекса, горько ухмыляясь. — Прости… Зеленые глаза наполнились влагой, и сердце Кларк с силой сжалось, когда по щекам брюнетки потекли крупные слезы. — Прости, — всхлипнула Грин. Блондинка отцепила девушку от бутылки, отставляя её подальше, и крепко обняла сотрясающееся в рыданиях хрупкое тело. Со слезами выходили хранившиеся годами чувства боли… Лекса отчаянно прижалась к теплой Кларк, принимая свою слабость, вырывающуюся из неё непрекращающимся мокрым соленым потоком.