Мир живых

***

Сидя на каменных ступенях здания коронерского суда*, Шерлок Холмс поменял своё положение, ещё больше ссутулив плечи и подтянув поближе к себе лежащую на коленях связку книг. Неуклюжий и малоподвижный горбун был не самым удачным выбором для маскировки, но это позволяло ему остаться максимально неузнаваемым и не привлекать к себе внимания. Тигр использует маскировку леса до того момента, как обрушится на выбранную жертву. Его добычей в этот день был полковник Себастьян Моран, опаснейший карточный игрок и ещё более опасный стрелок из духового ружья. Однако необходимо добавить, что ещё одной его добычей являлся доктор Джон Уотсон, который, как и Моран, должен был выйти из здания суда в течение следующих двух минут. Холмсу казалось, как будто по его нервам бежит электричество. Он задавался вопросом, очень ли изменился Уотсон. Три года миновало с тех пор, как он в последний раз видел доктора. Уотсон тогда сидел на заросшей мхом скале на холодном чистом воздухе австрийских Альп и читал прощальное письмо от человека, ожидающего смерти. Сейчас Холмсу было уже непросто вспомнить ту сцену во всех деталях, как если бы это произошло во сне. Или в каком-то кошмарном забытьи. Он услышал у себя за спиной голоса, когда зрители и участники слушания начали медленно выходить друг за другом. Уловив чутким слухом знакомые шаги, он задержал дыхание. Когда мужчина подошёл, Холмс, встав со ступенек, столкнулся с ним, с грохотом уронив книги. Уотсон рассыпался в извинениях голосом, который казался совершенно не изменившимся от прошедших лет. Всё в нём было точно таким же, как помнил Холмс. Даже его запах был тем же самым: сочетанием насыщенного аромата любимого бренда табака и острого мускуса его лосьона после бритья. А ещё от него неуловимо пахло Бейкер-стрит. От него пахло домом. Когда книги вернулись в его руки, Холмс, не в силах сопротивляться желанию поднять голову, разрешил себе мимолётно встретиться глазами с глазами доктора. Он понимал, что это было искушением судьбы позволить Уотсону заглянуть себе в глаза, но у него вдруг не достало сил просто взять и уйти. Три года прошли с того момента, как они стояли так же близко друг к другу. В течение трёх лет Холмс путешествовал, исследуя мир. И ждал. Он ждал в четырнадцати странах на трёх континентах. Он всё время впитывал новые знания, восхищался красотой экзотических земель, открывал забытые места и скрытые тайны. И ждал. Ждал. И вот теперь он в Лондоне, и в одно мгновение долгое ожидание подошло к концу. Конечно, существовал риск поставить под угрозу всю операцию. Из здания суда должен был выйти Моран. Если полковник наткнётся на радостное воссоединение двух друзей, одного из которых пытался убить в течение достаточно долгого времени, это будет иметь катастрофические последствия. Но когда их глаза встретились, Холмс почти с ужасом обнаружил, что Уотсон не был взволнован так, как он сам. Несмотря на отразившееся в пристальном взгляде Уотсона узнавание, детектива поразило, что он увидел в глазах доктора то, что не ожидал там разглядеть − тревожную смесь страха и печали. Он едва смог сдержать дрожь. Что произошло с его другом? Это имеет отношение к нему − или причина в другом? Вручив книги, доктор быстро остановил первый кэб, который увидел. Холмс с трудом подавил желание его окликнуть. Ему хотелось догнать его. Помочь ему. Казалось, с Уотсоном что-то не так. Доктор не был суеверным человеком. Если он испугался, увидев Холмса, то не потому, что решил, что тот призрак. Что-то ещё было очень неправильно, что-то пошло не так. Холмс чувствовал это всем существом, но сейчас он не мог последовать за другом. Во-первых, он должен был проследить за Мораном − за последней нитью, оставшейся от мерзкой паутины, на разрушение которой Холмсу потребовались три года. В спешке выскочив в этот момент из здания суда, Моран мог исчезнуть в неизвестном направлении. Холмс бросил последний взгляд на удаляющийся кэб, а затем двинулся усталой походкой старого продавца книг в другую сторону, следом за полковником. Он тщательно выверял расстояние и маскировку. Когда кто-то охотится на охотника, ловушка должна быть расставлена с большой осторожностью.

***

К тому времени, когда Холмс смог разыскать Уотсона, наступил прохладный вечер, и его плечи ныли из-за того, что он продолжал сохранять облик горбатого продавца книг. Детектив обнаружил своего друга в таком месте, где не ожидал его найти, там, куда он, по правде говоря, не желал бы идти. Уотсон неподвижно стоял перед пустой могилой с надгробным камнем. В руке он держал свежий букет любимых чайных роз Холмса. Он помнил вкусы детектива. Спрятавшись в темноте, Холмс наблюдал за другом, стоящим перед его фальшивой могилой. В течение какого-то времени доктор, погрузившись в мысли, просто стоял, уставившись на гранитный камень. Наконец, шумно выдохнув, Уотсон встал на колени, чтобы положить на могилу цветы. Доктор обернулся через плечо, чтобы увидеть, есть кто поблизости, и, конечно, не заметил того единственного, кто был рядом. Из кармана он достал маленький конверт. Деликатно и с благоговением положив на землю одной рукой букет, другой он спрятал конверт в небольшой зазор между камнем и землёй. Поднявшись, Уотсон плотнее запахнул пальто, чтобы противостоять вечернему ветру, и, не оглядываясь, ушёл быстрым шагом. Когда Уотсон оказался вне поля зрения, детектив, выйдя из тени, встал перед могилой, на которой было начертано его имя. Когда он присел, чтобы достать конверт, в воздухе повис сладкий аромат роз, принесённых Уотсоном. В конверте было письмо, написанное аккуратным почерком Уотсона, но, очевидно, не предназначенное для того, чтобы его увидели. По-крайней мере, оно не было адресовано никому из мира живых. Читая письмо, Холмс наклонился, чтобы опереться на надгробный камень. Несколько минут спустя Холмс уже бежал. Быстрее, чем бегал когда-то по улицам Лондона вместе с доктором. Нельзя было терять ни минуты.