Фиктивное партнерство

      Пропустив друзей в дом, Кайл захлопнул входную дверь и тяжко вздохнул. Он пообещал себе, что не даст слабину, не расклеится. Какой смысл — строить из себя обиженную омежку из-за утренних событий? Брофловски не из тех, кто разревется на пустом месте или же зачитает обвинительный приговор своим друзьям за очевидные вещи. Следовало быть выше этого. Потеря последних крупиц гордости в его планы не входила, потому Кайл старался вести себя как обычно. Получалось, наверное, слегка наигранно, потому что Марш то и дело бросал на него обеспокоенные взгляды. «О, Стэн, твое паршивое участие убивает меня больше всего. Просто прекрати это! Засунь себе в жопу вину за то, что я оказался омегой. Нахуй твою жалость!» — хотелось выкрикнуть ему прямо в лицо посреди урока. Пусть все смотрят, пусть осуждают. Но порыв был разумно сдержан и запрятан куда-то вглубь оскорбленной души.       А что сейчас? Пустые разговоры об учебе, неотвратимость задолго назначенной встречи. Кайл не мог дать себе передышку от тех, кого в одночасье возненавидел. Может, это было и к лучшему, но дышать все равно было тяжело из-за треклятого груза обиды, который нещадно давил на грудную клетку. — Прикиньте, мне этот престарелый говнюк влепил неуд! Да у меня такие же ответы были, как и у всех! — возмущался Кенни, злобно пиная диван в гостиной Брофловски. — Да, уймись, пересдашь, — успокаивал его Стэн. — Гаррисон любит, когда ему задницу лижут. Подойди пару раз, понуди. — А пожрать что есть? — ожидаемо поинтересовался Картман и, не услышав ответа, полез в холодильник. — Чуваки, я оставлю вас на пару минут. Надо матери позвонить, — соврал Кайл, поднимаясь на второй этаж. Ему срочно необходимо было побыть одному, хотя бы короткое мгновение. — Да-да, вали, ублажи свою жирную мамашу, — невнятно напутствовал ему вслед Эрик, вгрызаясь в куриную ножку.       Кайл коротко кивнул и поспешил подняться к себе в комнату. Он позорно убегал в поисках душевного равновесия. Ему следовало определить свою дальнейшую линию поведения, глубоко вдохнуть, собраться. Парень присел на край постели, приготовившись окунуться в самые паршивые на свете мысли, но громкая трель его мобильного заставила отвлечься. Звонил последний человек на Земле, которого Кайл желал сейчас слышать, — его мать. — Кайл, ты уже пришел из школы? Чем занимаешься? — сразу же спросила Шейла. По тону ее голоса можно было понять, что это не праздное любопытство, а часть тотального контроля. — Да, я уже дома, — апатично поведал Кайл, уставившись ничего невидящим взглядом на свои коленки. — Я друзей пригласил. Помнишь, я говорил, что мы соберемся сегодня? Это ненадолго.       Шейла недовольно замолкла на секунду, а затем строго поинтересовалась: — А кто именно пришел? Вы сейчас одни? Айка дома нет? — Ну, как обычно, мам. Все трое моих друзей: Стэн, Кенни, Картман… — Картман тоже? Ты же говорил, что перестал общаться с этим мальчиком, — прервала неугомонная мать и тут же добавила: — И я же просила, не приглашать друзей, пока дома никого нет. — Нет, я не говорил такого, — нехотя оправдывался Кайл. Он уже и сам не помнил, когда в последний раз на семейном обеде называл Картмана куском дерьма. — И что такого, что дома никого нет? Это же хорошо, ведь мы не будем вам мешать. — Ты знаешь, что я имела в виду, — отрезала Шейла. Кайл догадывался, о чем речь, и от понимания ситуации хотелось послать родную мать ко всем чертям. Так и не придумав достойного ответа, такого, чтобы без оскорблений и слез, парень решил избрать молчание. Ему никогда не удавалось справиться с матерью-тираном, властный характер которой подпитывался ее статусом альфы. — Через час я буду дома, — поставила точку в разговоре Шейла Брофловски и, не дождавшись ответа, отключилась.       «Чудесно! Великолепно!» — тихо взревел Кайл и со всей силы пнул письменный стол. С открытых полок посыпались книги и тетради, громко стукнулись пластиковые фигурки Терренса и Филиппа. Даже эти экранные ребята были альфами, удачливыми, пердящими на все альфами. Омеге точно не разрешили бы испускать газы на всю Америку.       Впрочем, какой толк от самобичеваний? Омеге не стать альфой никогда. Кайл тот, кто он есть. Он слабее, он бесправнее, он априори должен быть покорен, миролюбив, нежен и все такое подобное. Возможно, однажды Кайл примет эту роль, но не сегодня. Хотя бы не сейчас.       Парень оглядел себя в зеркало, слабо улыбнулся отражению и поспешил вниз к друзьям. Из гостиной доносилась оживленная беседа. Кажется, без него там не скучали. «Все будет нормально, не стоит переживать».       Неожиданно в разговоре Кайл услышал свое имя. Он застыл у основания лестницы как вкопанный. Подслушивать было не самой лучшей идеей, но тело почему-то не желало двигаться, а занесенная над порогом нога бесшумно вернулась на место. — И все-таки Кайл охуенно пахнет. Меня аж ведет, — донесся полный довольства голос Кенни. Блондин вольготно устроился среди диванных подушек, его ладонь холодила пивная бутылка. Алкогольные запасы Джеральда Брофловски пришлись гостю по вкусу и развязали ему язык. — Что?.. — осекся Стэн, повернувшись к нему.       Картман лишь хмыкнул, продолжив чем-то хрустеть, кажется, это были чипсы. Кайл осознал, что момент его безболезненного возвращения упущен. Ему неминуемо придется услышать то, что не предназначалось для его ушей. — Ой, только не делай вид, что не заметил, Стэн, — фыркнул Маккормик, громко опустив бутылку на стеклянный столик. — А ты, жирный, не притворяйся, что тебе не нравится. Ты сегодня так и вился вокруг Кайла, чтобы тысячу раз сказать ему, как он якобы воняет. Дебил. — Нахуй свали, — вяло огрызнулся Картман, своим напускным безразличием подталкивая разговор к продолжению. — Чел, ты понимаешь, что несешь? — осуждающе проговорил Стэн. — Мы вообще-то о Кайле говорим. Он наш друг, не забыл? — И что же? Дружеский секс никому жизнь не испортил, даже наоборот, — сладко протянул Кенни и признался: — Я бы хотел увидеть нашего правильного Кайла в таком свете. Вы знаете, какие омеги крышесносные во время секса? Да откуда вам знать? Так вот, они мегапохотливые. Им башню сносит начисто, стоит только приласкать, как следует… — Ты больной, — изумленно выдал Стэнли. — Действительно, космический долбоеб, — тихо вставил Картман и заинтересованно замолк, ожидая фееричного продолжения.       Кайл болезненно вцепился рукой в перила лестницы. Он не мог точно определить свою реакцию на услышанное. Целая смесь эмоций раздирала его на части, среди них доминировали отвращение, обида и животный страх. — Между прочим, Стэн, у тебя было больше всех шансов заполучить Кайла. Да и вообще ты в силах уломать его на что угодно. Он полностью доверяет тебе: ловит каждое твое слово, исполняет каждую твою идиотскую просьбу. Если бы ты не тупил, мы могли бы сейчас не фигней страдать, а неплохо проводить время… — намекнул Кенни, вызывающе улыбнувшись.       Стэн даже задохнулся от возмущения, а Картман не сдержал рвущийся на свободу вопрос: — Ты сейчас что, предложил нашего славного еврейского омежку по кругу пустить прямо у него дома?       Голос Картмана был пропитан приятнейшим предвкушением невероятного размера скандала. Он будто выступал сторонним наблюдателем, который получил свой хлеб, насытился и жаждал зрелищ. Почему-то в этот момент именно жиртреста Кайл ненавидел меньше всего. — Не так грубо, — хмыкнул Кенни. — Просто славно было бы попробовать. Только и всего. Признайтесь, что каждого из нас посещали подобные мысли при виде Кайла, ведь у него довольно занимательная внешность.       Ответом Маккормику послужило молчание. Картман изобразил гримасу отвращения, а Марш отвел взгляд, будто все это его не касалось. — Давай же, Стэн, скажи, что думал об этом и не раз. Вы так часто бываете вместе наедине, что я удивлен даже, что ты его не натянул, — продолжил злостно допытываться провокатор. — Да боже мой, Кенни! — взорвался Стэн, краснея пятнами то ли от злости, то ли от стыда. — Ты несешь какой-то озабоченный бред! Я не могу думать о Кайле такое!       Картман тихо захихикал, наслаждаясь поистине забавной ситуацией. — Ой, только не прикрывайся супердружбой, чувак. Сегодня ты явно был недоволен, что я трогал твоего «драгоценного», а Картман вообще чуть не перегрыз мне горло от ревности, — с удовольствием припомнил Кенни. — Так, не приплетайте меня к этому жидовскому дерьму, — возмутился Эрик, но его в пылу страстей никто не заметил. — Просто скажи нам и прежде всего себе «да». Венди тебе не дает, а Кайл каждый день мозолит глаз. Ну так что, Стэн? У тебя встает, когда Кайл благодарно тебя обнимает или соглашается заночевать с тобой в одной кровати? Встает, когда вы сидите рядышком в библиотеке над книжкой или на соседних местах в автобусе? А?       Стэн поднял на Маккормика напряженный взгляд. Его губы растянулись в тонкую линию, а щеки запылали еще больше. — Послушай, Кенни, это тупой разговор, и я не собираюсь его больше продолжать, — сквозь зубы процедил Марш. Блондин победоносно взмахнул рукой. — Я так и знал, — подытожил Кенни, как будто сделал из сказанного необходимые для себя выводы. — Ничего ты не знаешь, — возразил Стэн, особо не надеясь кого-то разубедить. —Ага, — без всякого интереса бросил Маккормик и переключился на свой телефон.       Картман разочарованно вздохнул. Он ожидал как минимум драки, а не этой пустой болтовни. Хотя ему пришлось по вкусу обсуждение их личной омеги, ведь в глубине его души всегда сидел пакостный зверек, жаждущий стать хоть немного причастным к личной жизни врага. Всякие толки ниже пояса о маленьком жиде заставляли Эрика непроизвольно трепетать всем телом от восторга.       По возникшей в гостиной тишине Кайл понял, что этот ужасный разговор подошел к концу. Вот он, тот самый «гром среди ясного неба». Все стало настолько понятным и безнадежным, что перехотелось бороться с собой, с обществом. Все уже давно было решено, только Кайл не замечал очевидного.       Выйдя из оцепенения, Брофловски на ватных ногах последовал вниз, предварительно пару раз громко топнув, чтобы предупредить всех о своем возвращении. Перед глазами плясали красные пятна, мысли путались как тонкие нитки, а в горле застыл тошнотный ком. Только бы не умереть на месте.       Трое парней подняли на появившегося друга беззаботные взгляды. Все те же люди. Это не они только что обсуждали, кто из них мечтал его «натянуть». — Что-то случилось, Кайл? — обеспокоенно спросил Стэн. От суперлучшего друга сложно было скрыть перемену настроения. — Да, — Кайл сглотнул вязкую и отчего-то горькую слюну, — моя мама сказала, что вот-вот приедет. Мы не сможем сегодня потусить, потому… Простите, короче. Может, в следующий раз?.. — О, да без проблем, — согласился Кенни. Ему давно уже не сиделось: слишком много омег назначили такому красавчику сегодня встречу. — Ну и славно, я все равно уже пожрал, — тоже не стал спорить Картман и, натянув куртку, поспешил к выходу.       Кайлу хотелось крикнуть вслед своим замечательным друзьям пару ласковых, но он снова сдержался и просто проводил их взглядом. — Чуваки, не ждите меня, — вдруг сказал Стэн и на удивление Кайла закрыл дверь, чтобы начать очередной пустой разговор, полный участливых соплей. Это было не самое лучшее время, совсем. — Стэн, — предупреждающе сказал Кайл, отступив от друга, — серьезно, скоро придет моя мать и… — Это не займет много времени, — прервал все возражения Марш. — Просто скажи мне, что-то произошло? Я же вижу, что ты сам не свой.       Тонкая тростинка терпения хрустнула и надломилась. — Ты действительно хочешь услышать это? Так вот я тебе скажу, Стэн. Когда узнаешь, что твой друг мечтает попробовать, какой ты «крышесносный» и «мегапохотливый» в сексе, начинаешь чувствовать себя слегка отстойно! — саркастично выпалил Кайл и коротко засмеялся смехом — предвестником истерики.       Стэнли пристыженно опустил голову и ругнулся. — Ты все слышал, — озвучил очевидное Марш, шумно выдохнув через ноздри. — Да. Все, — отчеканил Брофловски и скрестил руки на груди, отгораживаясь от любого контакта. Ему не нужны были оправдания, извинения, просто хотелось, чтобы суперлучший друг немедленно свалил из его дома, а лучше из его жизни. Не Стэн сегодня говорил, что хочет его, а Кенни, но вся обида и отчаяние были обращены именно в сторону Марша. Иррационально, глупо, но факт. Кайл был им разочарован. Может, он хотел услышать от друга что-то другое? Но что? — Кайл, пожалуйста, не принимай это всерьез. Кенни постоянно несет всякую пошлую хрень, даже не задумывается, — Стэн схватил чуть ли не плачущего собеседника за руку, притянул ближе к себе в попытке завоевывать хоть частичку его внимания и доверия. — Да, он без продыху обсуждает этих своих безымянных омег, его сексуальные подвиги с ними. Не думал, что однажды стану поводом для обсуждения, — безэмоционально поведал Кайл, позволив привлечь себя к теплому телу друга. Он знал, что близость Стэна успокоит его, так всегда было. Почему бы тогда не поддаться бесплатному облегчению? Запах альфы, как панацея от невзгод омеги. Это можно было бы назвать грязным приемом в технике убеждения, но ведь это не специально, не злонамеренно, так ведь? — Кенни слишком грубо выразился. Это реально полная чушь, — голос Марша убаюкивал. — То есть шутка такая, да? — невесело усмехнулся Кайл, не позволяя дурману спокойствия ослепить его полностью. — Ну, тогда ответь мне, Стэн, думал ли ты обо мне, как об омеге? В том самом смысле. Хотя бы раз. Раньше или может быть сегодня?       Откровенный вопрос застал альфу врасплох. — Я… — протянул он, не находя ответа. — Скажи, — настоял Кайл, встретившись взглядом с синими глазами. «Не скажет, ни за что», — думал рыжий, но откуда ему было знать, что внушение между альфой и омегой штука взаимная. — Прости, но это так, — не своим голосом ответил Стэн, пугаясь собственного откровения. Кайл вздрогнул и растерянно захлопал глазами, но тут же пришел в себя. — Вот как? И как часто? — смолчать у омеги не получилось. Стэн удивленно поднял брови и как-то сразу расслабился, поняв, что разговор продолжается в мирном русле, не намечается никакой бури. Они по-прежнему стоят приятно близко, Кайл все так же позволяет гладить себя по руке чуть выше локтя, разрешает немного прижимать к себе. И это действительно хорошо. — Не знаю. Иногда, — прошептал Стэн, погрузившись в новые для себя ощущения. До чего приятно было говорить прямо и касаться так ласково. — Например, когда? — в унисон ему спросил Кайл, он уже и сам не понимал, что происходит. — М-м-м, сейчас. — Почему сейчас? — Кайл заворожённо следил за чужими губами, откровения с которых его так будоражили. — Ты близко, я чувствую тебя сильней, чем обычно. Это сложно объяснить, — Стэну было действительно сложно: правильно говорить, сдержанно себя вести. Раньше он мог, но сегодня все вокруг словно толкало на необдуманные поступки. Кто-то обвинит инстинкт соперничества, а кто-то — давние потаённые желания. — Я вроде как приятно пахну? — Кайлу и в этом хотелось убедиться. — Мне всегда нравилось, — признался Стэн. Он-то знал, что Кайл пах очаровательно всю свою сознательную жизнь, а сейчас аромат омеги стал лишь сильнее. — И чего ты хочешь? — вопрос был слишком откровенным, но Кайл уже потерял связь с реальностью. Все происходящее казалось таким правильным, будто к тому и шло. С Кенни было иначе. Как альфа, Маккормик воздействовал жестко: парализовал, превращал в марионетку постыдных желаний. А от Стэна было хорошо: тепло, легко, как от жаркого солнца весенним днем. Тебя нежило, расслабляло, окунало в воды чистейшего умиротворения, и не было ни голоса совести, ни голоса разума. — Я хочу прикоснуться к тебе, — еле слышно произнес Стэн, прислонившись лбом ко лбу Кайла. — Ты и так себе в этом не отказываешь, — испытывал омега, теснее прижимаясь, глубже дыша. — Хочется немного иначе. Языком, например… — слова потерялись в невесомом поцелуе, за которым последовал следующий и еще один.       Кайл потерял границы окончательно. Его заботила только нехватка близости. Тело просило большего, подставлялось, выпрашивало и не принадлежало ему. Полнейший морок ни с чем несравнимого наслаждения.       Стэн упоённо вылизывал Кайлу шею и блуждал руками под его футболкой в тот момент, когда на пороге гостиной возникла Шейла Брофловски. Появление зрителя оборвало волшебство момента и превратило все в катастрофу. На весь дом разнесся бешеный крик: «Вон! Немедленно убирайся!» Кайл от страха и еще не отступившего до конца дурмана просто обессиленно упал в кресло. В тот момент ему безумно хотелось сдохнуть или исчезнуть, лишь бы не слышать от Стэна какие-то несвязные извинения, а после от матери — коронное «я же предупреждала». Да, предупреждала, а он не слушал, не верил, ну, а теперь… даже не раскаивался в содеянном.