Фиктивное партнерство

      Картман не делал ничего. Не писал, не звонил, не вступал в беседы, не преследовал, не стоял под окнами, даже не смотрел в сторону Кайла лишний раз. Удивительно законопослушный говнюк! Даже сидя с омегой за одним столом во время школьного обеда (нерушимая дань привычке!), Эрик умудрялся виртуозно игнорировать своего партнера, будто это ему ничего не стоило. Не требующий напряга пустяк!       А вот Кайл так не мог. Его выкручивало, с хрустом ломало пополам, трусило бешеным ознобом. Как назло рядышком обжимались Стэн и Венди, Баттерс глубоко заглядывал в рот Кенни, Твик распылялся в визгливых извинениях перед Крейгом, потому что уж слишком сильно сжал пакет с соком во время очередного лобзания и обделал их обоих с ног до головы… А Картман и Кайл сидели напротив друг друга и отстраненно жевали свои паршивые обеды, с некоторых пор похожие по вкусу на пенопласт.       Это было неправильно, но Брофловски дико хотел, чтобы Эрик совершил какую-нибудь глупость и дал им обоим возможность столкнуться, поговорить нормально, может быть, даже поругаться. К сожалению, жиртрест ничего такого не планировал. Он палец о палец не ударил, разве что притаился в ожидании, как зверь перед броском. Да, у него были на то причины, долгоиграющие.       Омега смутно помнил наказание, которое впаяли Картману, несмотря на то, что мать за семейными ужинами любила повторять что-то об ежегодных выплатах с официальных доходов альфы, о том, что ее «бубочка» не останется бедствовать до самой гробовой доски. Знал Кайл так же и о том, что его альфу приговорили к здоровому образу жизни, дабы уменьшить риск внезапной кончины от сердечного приступа и других сопутствующих ожирению заболеваний.       Вишенкой на торте был, конечно же, судебный запрет. В силу обстоятельств им можно было общаться, находиться рядом, но никак не с романтической целью. Всякое поползновение ниже пояса воспринималось нарушением закона. Для удовлетворения таких вот потребностей имелись официальные встречи, строго оговоренные и отмеченные в календаре красным маркером. Раз в месяц Картману позволялось под присмотром третьих лиц потискать своего омегу. Потискать без проникновения во всякие приятные полости тела. Суд ограничил их и здесь.       Для поддержания психического и физического здоровья связанной меткой паре достаточно было иметь около четырех половых контактов в течение первых двух лет. Далее скудный сексуальный паек переходил в неопределенное «по показанию врача», но чаще — в полное голодание. Особо жестко каралась вязка в течку, этот пункт стоял под большим и жирным запретом. Течка сильно скрепляла связь, переводила ее на эмоциональный уровень. Нельзя было допустить, чтобы альфа и омега сблизились настолько, что стали улавливать настроения друг друга, почти читать мысли. Это — вершина смертоносного айсберга, который способен разрушить любой закон. Тогда было бы уже не важно, что приказал судья, потому сердце в этом вопросе имело голос куда более весомый.       Кайл потаённо надеялся, что Картман вел себя послушно исключительно ради этой самой официальной встречи, опасаясь либо карающей силы закона, либо реакции самого омеги. Подумать страшно было о наличии какой-либо другой причины покладистого поведения жиртреста. Не мог ведь Картман охладеть так быстро, подло отказаться от своего признания.       От подобной перспективы Брофловски начинало подташнивать. Сам того не ведая, он принимался нашептывать успокаивающую мантру: «Жиртрест в меня влюблен — так и сказал. Я сам слышал!» Кайлу начинало казаться, что его лечат от особо тяжелой формы наркомании, а Картман — это опасный наркотик, и совсем скоро пациенту в вену вколют профилактическую дозу. И этого будет так мало, так мало, ведь все его мечты о смерти от передоза.       Час, жалкий час — вот отведенное законом время на встречу. Кайл три недели представлял этот момент, подбирал слова, мимику, жесты, одежду, но растерял все козыри, рассыпал их по полу, как только оказался за одним столом с Картманом в унылом приемном кабинете. «Я буду здесь, если что», — предупредил инспектор, указав рукой в сторону стеклянной перегородки, занимающей добрую половину стены. Мужчина одарил Картмана предупреждающим взглядом и коротко кивнул Кайлу, а затем вышел, формально оставив их одних.       Уединение было лишь кажущимся: за парочкой наблюдали двое охранников за дверью и инспектор за стеклом. Брофловски это дико бесило и смущало. Провести целый час в такой атмосфере было выше его сил. А вот Картман был беззаботен. Он довольно тянул губы, разглядывая сидящего напротив него омегу. Их разделял стол и незримые километры отчуждения.       — Давно не виделись, Кайл, — непринужденно начал разговор Картман и уперся локтями в столешницу, заулыбался во все тридцать два. Наконец-то показал эмоцию по отношению к омеге! — Шикарно выглядишь.       — Я всегда так выгляжу, — нарочито небрежно отозвался Кайл и повернул голову в сторону инспектора. Тот раскачивался в офисном кресле и пялился в разворот глянцевого журнала. Кажется, ему было не до них. Брофловски облегченно вздохнул и стыдливо вспомнил, как долго пытал свой гардероб в поисках самой симпатичной рубашки, пока не остановил выбор на нелюбимой — зеленой. Говорят, что этот цвет ему к лицу.       — Да, ты всегда хорош, — пожал плечами Картман, а потом резко отодвинул стол в сторону, с мерзким звуком черканув ножками по полу. Кайл опасливо поднял руки и захлопал глазами. — У нас всего час, не будем тратить время! — выпалил альфа воодушевленно и буквально взлетел с места.       Секунда — и Картман уже присосался ко рту Кайла столь голодно и рьяно, что у обоих закружилась голова. Брофловски опешил сначала от такого напора и эффекта неожиданности, но потом согласно всосал язык Эрика в рот, поиграл с ним, обвел по кругу и позволил тому взять верх. Альфа углубил поцелуй, надавив омеге на затылок, весьма грубо потянул за волосы и тут же отпустил. Руки хаотично огладили стройное тело, не зная, где остановиться. Пальцы проникли между пуговицами рубашки, расстегнув их, и дотянулись до маленького розового соска. Тело омеги благодарно выгнулось.       Это безумие надо было срочно прекращать, иначе Картман его разденет прямо здесь! Брофловски насилу оттолкнул изголодавшегося альфу от себя. Они отлипли друг от друга с пошлым влажным звуком. Боже, это могло бы показаться почти отвратительным, но у Кайла от этих мокрых и грязных лизаний потяжелело в паху. Картман разочарованно замычал и грузно приземлился на свой стул. Омега вытер слюну с подбородка и испуганно уставился в окно инспектора. Еще не хватало, чтобы тот заметил, что творится между ними.       — Твою мать, Картман! Что на тебя нашло? На нас же смотрят, — только и смог выдавить Кайл, принявшись судорожно застегивать рубашку. Ну, вот и встретились, ну, вот и поговорили. Что он там собирался обсудить-то? А, плевать уже. Пуговицы не желали попадать в петли. Картман встал и помог омеге застегнуться, а потом опустил руку на изгиб его шеи, задев пальцами нежное ухо.       — Я думал, что публика тебя заводит, Кайл, ведь ты сам все это устроил, — хмыкнул альфа, обведя рукой пространство. Брофловски перевел на него осуждающий взгляд. — Нет-нет, ты не подумай, что мне не понравилась твоя идейка с судом, просто три недели воздержания свели меня с ума! Я сейчас тебя распотрошу и сожру, — последнюю фразу Эрик добавил еле слышно и куда-то в ключицу омеги.       — Забавно, но мне казалось, что тебе плевать. Ты выглядел равнодушным со стороны, — пожаловался Кайл и прикусил себе язык. Вырвалось все, что притаилось! Картман легонько сжал зубами бледную кожу у основания шеи омеги, тот вздрогнул и оттолкнул наглеца от себя.       — Думаешь, один ты можешь меня наказывать, Ка-а-айл? — протянул Картман пакостливо, а потом добавил обычным голосом: — А по-честному, если бы я что-нибудь отчебучил, то тебя бы у меня забрали. Ты же понимаешь? Мне очень дорог твой мстительный зад, еврей. Ты заметил, как наладилась связь между нами? Чувствуешь, что я не вру? — спросил он и внимательно вгляделся в лицо омеги. Кайл пожал плечами. Да, он чувствовал кое-что. Похоть Картмана, которую не мог отличить от своей. Какие еще скрытые эмоции транслировал ему Эрик? Если напрячься, то можно ощутить спокойствие и радость. Картман был почти что счастлив, сидя здесь с ним. Это так странно, сказочно.       — Ты обманывал меня все это время. Почему? — проигнорировав вопрос, пошел в наступление Кайл. Картман тяжко вздохнул.       — Я люблю тебя, глупый еврей, я же говорил, — кисло скривившись, признал Картман, на что Кайл самодовольно просиял. — Я всегда хотел, чтобы ты был моим омегой, ну, чтобы мой член был в тебе как можно чаще. Все просто. У меня появилась возможность тебя заполучить, я ей и воспользовался…       — Почему ты мне это раньше не сказал? — укоризненно прервал его Брофловски. Картман невесело хмыкнул.       — Ты бы послал меня куда подальше. Ты же весь такой свободный по жизни жид, тебе альфа не нужен. Молчу уже о том, что я не в твоем вкусе. Ты тащишься от тощих слюнявых хиппи. — Эрик сложил руки на груди и недовольно цокнул языком.       — Ничего подобного! Я отказал бы тебе, потому что ты тот еще гондон! — не сдержался Кайл и залился краской негодования. Снова его ткнули носом в кучу старых грешков!       — Неважно, кто кому бы отказал! — привычно рассердился Картман. — Теперь я имею полное право на тебя, еврей. Считай, что я навсегда твой властелин, ха-х!       — Да, но благодаря суду я держу все в своих руках, чтобы ты, сука, не думал меня нагибать при любом удобном случае, — вступился Брофловски, сердито всплеснув руками. — То, что я омега, не дает тебе безграничную власть надо мной, жиртрест! Вот за твою говнистость ты не получишь меня еще очень долго!       — А ты знаешь, что у меня есть законное право на секс с тобой? — мстительно осведомился Картман, сощурив свои черные глазки. — Типа купон на жаркий трах с вредненьким рыженьким мальчиком. Я им могу воспользоваться хоть сейчас, только предупредив инспектора. Видишь, ту койку в углу, Ка-а-е-ел? — спросил альфа довольно и указал пальцем в нужную сторону. — Так вот, на ней частенько тут имеют строптивых омег, которые хотят, но выделываются.       Кайл глупо раззявил рот, уставившись на упомянутый предмет мебели, и тут же закрыл. Нет, об этом он не подумал.       — Ты можешь воспользоваться этим своим «купоном» только раз в шесть месяцев, придурок. Ты не станешь делать это сейчас, — дрожащим голосом выдал Кайл и испуганно забегал глазами. Секс при наблюдателях его напрягал, как и перспектива проиграть Картману в словесной перепалке. Эти препирания всегда его быстро заводили… Хотя с другой стороны омеге очень хотелось раздвинуть ноги. Эти противоречия раскалывали парню голову на части, как молоток — скорлупу грецкого ореха.       — Что мне помешает? Хочешь, я его позову? — зловредно продолжал Картман, выделываясь на всю катушку, будто дразнить Кайла — цель всей его жизни. — Инспектор сделает пометочку, зафиксирует между нами половой акт. Ну, пронаблюдает, чтобы я трахнул тебя мирно, по-миссионерски, без извращений. Просто засунул в тебя член и сделал парочку десятков движений. Серьезно говорю, этот псих будет смотреть, как ты стонешь подо мной, а ты всегда так классно стонешь. Как же я хочу тебя, Кайл, — потерял ход мысли Картман, будто его речь — состав, внезапно сошедший с рельсов и завалившийся набок. Альфа томно замолк и осоловело уставился на парня, сам не ожидая от себя такой перемены настроения.       Кайл, которому представилось выслушать всю эту словесную тираду, просто шокированно выпучил глаза. Ему понравилось, кажется.       — Э-э-эрик, — жалобно простонал Кайл и спрятал лицо в ладонях. Картман обеспокоенно замялся и придвинул свой стул впритык к стулу Брофловски. Уселся рядышком и обнял его, прижав к себе.       — Ну же, детка, ты чего так расстроился? — неловко протянул Эрик и отнял руки омеги от раскрасневшегося лица.       — Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, Картман, — отчаянно проговорил Кайл.       — Нет, не знаю, расскажи, — вкрадчиво зашептал альфа, действительно заинтересовавшись.       — Ты мне нравишься, — словно приговор, произнес рыжий, — я хочу тебя, но не понимаю, говорит ли это во мне омега или я сам. Просто дай мне возможность самому принимать решения, не играй со мной. Я чувствую себя беспомощным, потому что не могу так же крутить тобой в ответ…       — Омега и ты — одно целое, Кайл. Дай себе свободу. Вот чего ты хочешь сейчас? — Картман оживился и расцвел. Объект его воздыханий только что признался ему в симпатиях, и неважны были никакие обстоятельства и причины.       Кайл помолчал немного, а потом тяжко сознался:       — Теперь я хочу, чтобы ты трахнул меня, и мне плевать, будет ли стоять над нами инспектор с секундомером или нет.       Сказав это, омега откинулся на стуле, запрокинув голову назад и раскидав руки, будто его пронзило насквозь копьем. Все эти откровения высасывали из него энергию, а близость Картмана — последние крохи самообладания. Нельзя им так долго быть порознь, это чревато.       — Ух ты, — брякнул Эрик восхищенно и тут же собрался. — Позвать его, мой хороший? — поинтересовался альфа участливо, указав кивком головы на инспектора. — Тебе нельзя терпеть, все будет болеть… — заплетающимся языком добавил альфа, поддавшись силе влечения.       — Потом поговорим, да? — громко вздохнув, спросил Кайл, прикрыв глаза. Омегу словно клонило в сон, только вот не морфей забирал его в свои объятия, а эрос. Картман благоговейно оглядел парня и облизнул пересохшие губы. Он тоже тонул.       — Обязательно, — пообещал Эрик, теряя при этом нить разговора. — Ложись туда. Я предупрежу его. Тебе помочь раздеться?       — Нет, я сам.       Картман встал и трясущейся рукой постучал по стеклу. Вышла какая-то нервная дробь. Инспектор удивленно поднял голову и тут же направился к ним. «Нам нужно заняться сексом. Прямо сейчас», — торопливо оповестил Картман, пребывая в каком-то густом дурмане. Он резво принялся стягивать с себя штаны, абсолютно не смущаясь. Все его внимание было сосредоточено на омеге. Картман трахнул бы того даже при президенте.       — Кайл, все в порядке? Ты согласен? — формально поинтересовался инспектор, отведя взгляд от оголившегося Картмана. Омега коротко кивнул, не встречаясь с мужчиной взглядом. Сложно было сказать, было ли с ним все в порядке хоть когда-нибудь. «Хорошо, но у вас осталось двадцать минут. Надеюсь, вы знаете правила? Если что-то пойдет не так, я буду вынужден вас прервать», — предупредил инспектор.       — Да-да, все, вали, — нетерпеливо огрызнулся Картман, завидев уголком глаза, что Кайл расстегнул рубашку и, тяжело дыша, прилег спиной на кушетку, придвинувшись задом к самому краю. Его белоснежная кожа манила хлеще наркотика.       — Я слежу, — пригрозил инспектор и вышел из комнаты, заперев дверь на ключ. Кайл даже не обратил внимание на него. Пусть смотрит сквозь свое паршивое стекло сколько влезет.       — У нас всего двадцать минут, — жалобно огласил омега, когда Картман подошел к нему ближе. Кайл избавился от брюк, оставшись в одной рубашке и носках. Он приподнялся на локтях и раздвинул ноги перед альфой. Обнаженная кожа намертво прилипла к клеенке, которой была накрыта кушетка. На мгновение омеге показалось, что он на приеме у врача. Картману не хватало только больничного халата и какого-нибудь угрожающего медицинского инструмента.       — Не думай об этом, мы не будем спешить, — Эрик остановился перед высокой кушеткой, прижался к краю. Он примерился, понимая, что удобней будет покрыть омегу стоя. Кайл завозился, закинул ему ногу на плечо и надавил, привлекая ближе. Эрик наклонился к его лицу и смочил пальцы слюной, чтобы аккуратно и неспешно ввести их в Кайла.       — Я хочу уехать в Калифорнию, — признался вдруг Брофловски и застонал, требовательно насадился. — У-учиться…       Эрик поцеловал его колено и потерся о сгиб ноги щекой. Его пальцы раздвинули вход ножницами, ввинтились плавно и скользко. С головки его члена на живот омеги упала белесая капля.       — Как похвально. Я поеду с тобой, — ответил Картман и задвигал рукой быстрее.       — Я еще не решил, — выдохнул Кайл и принялся сам себе отдрачивать. Картман залюбовался этой картиной, вынул пальцы и заменил их своим членом. Вошел он туго, с небольшим сопротивлением. Было узко и горячо, как в первый раз. Кайл сладко всхлипнул, когда Эрик натянул его до основания и сжал его ногу на своем плече. Насладившись влажным жаром, Эрик медленно вынул член, обвел вход головкой и снова вошел. Кайл зажмурился, словно от боли, и резче задвигал ладонью, приближая себя к пику.       — Кайл, боже, ты прекрасен, — выдал Эрик в бреду наслаждения и повторил маневр. Кайлу определенно нравилось ощущать, как вталкивается в него крупная головка, встречая сопротивление мышц. Омега выгнулся и засучил свободной ногой.       — Я сейчас кончу, — оповестил Кайл и глянул на бесстрастное лицо инспектора, наблюдавшего за ними через стекло. Стыдно давно уже не было. Картман закинул вторую ногу парня себе на плечо, склонился к его лицу и глубоко поцеловал. А после позволил себе перейти на быстрые и рваные толчки, буквально вколотив омегу в кушетку. Где-то в середине их дикого танца Кайл залил себя и Картмана спермой, зарылся испачканными руками в каштановые волосы, жадно поддаваясь поцелую. Эрик с наслаждением кончил в омегу, простонав что-то нежное ему прямо в губы.       Оторвавшись от Кайла, Картман оглядел свою работу. Омега лежал на кушетке с раздвинутыми ногами, вспотевший, раскрасневшийся, весь в сперме и улыбался. Картман тоже улыбнулся, выдавил из себя смешок. Еврейчику отчего-то было весело. Опять истерика, наверное. Кайл вдруг засмеялся, спрятав лицо в сгибе локтя.       — О, что же тут такого смешного нашел? — подначил Картман и щекотно пробежался пальцами по ребрам парня. Тот залился новым приступом смеха.       — Не знаю, Картман, я не ожидал, что все так закончится, — сквозь слезы поделился Кайл. — Черт, что же я натворил?..       Их веселье прервал внезапный стук в стекло. Оба парня вздрогнули и обернулись на шум. Инспектор показал пальцами на свои наручные часы, без слов советуя закругляться. Кайл отвел взгляд и отлип от кушетки, поднимаясь на ноги. Картман перехватил его за талию и прижал к себе. «Я что-нибудь придумаю», — прошептал он омеге на ухо и поцеловал в уголок губ. Брофловски лишь покачал головой. Выдумки Картмана — это маленький апокалипсис. «Увидимся через месяц», — в унисон ответил омега, так и не признавшись вслух, что все давно придумал за двоих.