Different at the day, same at the night...

– Где мой любимый родненький штурман?! – истерично-требовательный, но ласковый окрик пролетел по добротному недавно отстроенному дому. Внутри еще слегка пахло штукатуркой и обойным клеем. В комнатах не хватало предметов мебели, но везде уже чувствовался особый молодежный творческий кавардак. Здравствуй, Нацу. Прости, что пропала вот так по-английски, не прощаясь. Некрасиво с моей стороны. Леди так не подобает. Хотя какая из меня, к черту, леди! – Здесь я, – с ухмылкой отозвалась милая шатенка с мягкими вьющимися локонами до плеч. Она сидела за столом, аккуратно и даже трепетно переписывая что-то на чистый лист капиллярной ручкой элегантно-синего цвета. Рядом громоздилась стопка мятых-перемятых и исчерканных черновиков. – Не пóняла?! – возмутились в коридоре почему-то с ударением на первый слог. Гулкие шаги и в дверях нарисовалась еще одна девушка с почти таким же оттенком волос, только ее копна перекрывала широкий коричневый пояс на джинсах. – И че сидим?! Как вы там? Как Эрза, Леви, Джубия, Ариес? Как Грей, Локи, Джерар, Гажил? Все в порядке? Я каждый день вас вспоминаю, очень переживаю, думаю о вас каждую свободную секунду. И дико волнуюсь. У вас наверняка столько всего произошло… А я и не знаю. – А разве уже пора? – удивилась писательница, не прекращая выводить буквы. Заметила пропущенную запятую, недовольно фыркнула и поспешила поставить непослушный знак препинания на место. – Еще час назад пора! – постучала по массивным наручным часам, чем-то напоминающим спидометр спорткара, командирша и упрела руки в бока. – Так что хорош строчить, графоман, гонка зовет! Что произошло с Orancion-ами? Я уверена, вы их победили, но что было дальше? Чем закончилось то побоище? Полиция кого-то поймала? Что стало с командами? Чем все это кончилось? Я мучаюсь этими вопросами и не могу узнать ответ. Это угнетает. – Неправда, – возразила девушка за столом, переворачивая листок и начиная новую строчку. – Еще и девяти нет, зачем так рано? – А разведать трассу?! – аж подпрыгнула на месте вошедшая и принялась эмоционально загибать пальцы с ободранным французским маникюром. – А размяться? А машину прогреть? А тебе в колею войти в конце концов?! Но еще больше угнетает, что меня там не было. Если честно, мне дико стыдно за то, что я вот так вас бросила. Я понимаю, что иначе ничего бы не получилось, я не имела права опаздывать, слишком многое было поставлено на карту. Понимаю это, но не могу себя простить. Я ДОЛЖНА была остаться с вами до конца. Вы там боролись, сражались, ловили, убегали… А меня рядом не было. Какой же из меня после этого капитан? Какой же из меня после этого друг? – Чего? – расхихикалась хозяйка комнаты, чуть не чиркнув в своем документе. – Это тебе-то трассу разведать? Да ты ее наизусть знаешь! И машину тебе греть не надо, еще не так холодно. Да и я всегда готова! Вот насчет размяться – соглашусь, а то ты полчаса назад глаза продрала. А лучше честно скажи, что у тебя руки чешутся опробовать новые шины! – Вот ты… вреднючка! – насупилась торопыга, не замечая, что смущенно ковыряет носком тонкого черного сапожка дорогущий светлый пробковый ламинат. А потом встряхнулась и независимо задрала подбородок, – Да, я хочу погонять на новой резине перед заездом! И что тут такого? А вдруг она хреновая?! Надеюсь, вы меня за это простите. Я правда не могла по-другому. И не могу объяснить что к чему. Простите. Ой, чуть не забыла! Как Мора и Лис? Они выздоровели? Как у Моры прошел сезон, всех размазали? И что стало с моим любимым FT? Вот жалость, если такое классное и уютное кафе закрыли! Магнолия многое потеряет, если его и правда прикрыли. Такой атмосферы дружбы и понимания, тепла и участия не найти больше нигде. И что с Плю? Я его тоже втянула в эти разборки, а уж он-то тут точно ни при чем. Он же очень добрый, практически беззащитный, несмотря на то, что сенбернар. Акено-сан не сильно ругался, что я так обошлась с его питомцем? – А кто все время хвалится, что фигню не выбирает? – подколола шатенка с короткой стрижкой, придвигаясь на кресле поближе к столу. На спинке висела парка с рыжеватым мехом в капюшоне, а из ее кармана торчала серая шапка. – Это-то да! – стукнула кулаком по ладони обладательница длинной гривы. – Но вдруг эти козлы-поставщики мне брак подсунули?! И, кстати, что там с тем письмом в полицию, Леви удалось его перехватить? Почему-то мне кажется, что она нашла выход, она же такая умничка. И что все-таки делала полиция? Я помню, что Леви смогла их сбить со следа на какое-то время, но не думаю, что у них там нет таких специалистов, которые бы за пять минут не раскусили ее наспех набросанную схемку. Что они делали, чем все кончилось? Господи, я уже повторяюсь… Но я так волнуюсь. Так за всех переживаю, что просто не нахожу себе места! Вспоминаю каждую минуту. Очень-очень скучаю. – После того, как ты их чуть ли не на зуб пробовала? – скептически прищурилась писательница, придирчиво оглядев собеседницу. Легкий тюль на окне чуть колыхался из-за приоткрытой форточки. – А то ты не знаешь этих прощелыг! – продолжала кипятиться посетительница, начиная расхаживать вдоль стены. – Им же солнце зря светит, если за день никого не надули! Я часто вижу вас во сне, почти каждую ночь, если не сплю как убитая. Мне снится, как мы сидим на парах, сдаем экзамены, встречаемся после работы, гуляем в FT или просто по Магнолии, отрываемся в аквапарке, смеемся над старыми комедиями, пьем чай в буфете, опустошаем магазины в торговом центре… Как мы гоняем по ночным тихим улицам, как воздух рвет одежду, а душа рвется ввысь из тела. Как адреналин бьется в ушах и хочется во что бы то ни стало обогнать… Как бегаем по крышам, смотрим на луну и дурацкую неоновую рекламу… – Ну началось… – закатила глаза стенографистка, откладывая переписанный черновик и машинально отметив появившуюся откуда-то паутину под потолком. – Ой-ой, неинтересно ей! – встала в позу возмущающаяся хозяйка дома и обличающе ткнула пальцем в подругу. – А это, между прочим, серьезно! Это же наша безопасность! Я лучше тебе не буду говорить, что произойдет с машиной и с нами, если у нас на скорости за 200 км/ч колесо пробьет! И я постоянно вижу эту драку. И остро осознаю, что меня там нет. И меня там не хватает, я нужна там, я вижу, как я вам нужна! И как мне вас не хватает… Не хватает правильной строгости Эрзы, компьютерных примочек Леви, смешных казусов с водой Джубии, понимания Ариес, высокопарных комплиментов Локи, ехидных подколок Грея, любопытных выводов Джерара, грубоватых шуток Гажила. И особенно тебя, Нацу. Твоей поддержки, общения, улыбки, твоих рук… Тебя. – И не надо! – спешно открестилась кареглазая шатенка, заметно побледнев почти до цвета стоящей на столе крашеной белой алюминиевой лампы. – Вот именно! – возвела указующий перст вверх лектор. – Так что, Лёлька, заканчивай свою писанину и галопом в гараж! Пора проветриться! Прости еще раз, Нацу, что так с тобой и не попрощалась. Просто… я бы не смогла уйти. От всех вас. Потому что я вас очень люблю. Даже упертость Эрзы и хитромудрость Джерара, компьютерные заморочки Леви и вечные железяки Гажила, даже бабника Локи и вечную стеснительность Ариес, эксгибициониста Грея и соперничающую со мной Джубию. И тебя, несмотря на все твои безумные выходки и сумасбродства. Я все понимаю, ты вправе на меня злиться как никто другой. Но я хочу, чтобы ты знал и помнил. Я тебя люблю. Очень. И жалею, что не нашла в себе сил все сразу тебе рассказать. Сколько всего могло тогда сложиться совершенно иначе! Прости, Нацу. Я была такая дура… – Прям три минуты – и я все! – заверила писарь, старательно вырисовывая вензель. – Три минуты, Кать! И я на взлете! – Знаю я твои три минуты, – проворчала голубоглазая шатенка, прислоняясь к двери и демонстративно засекая на часах время. – Нет уж! Я тебя тут ждать буду, а то на следующий том перейдешь, и я точно успею состариться! К сожалению, я не могу ничего написать о себе, ни где я, ни с кем. Нельзя, чтобы меня нашли. Просто поверьте, что у меня все хорошо. А мысли ведь материальны! – Я все! – выкрикнула Лёля буквально за секунду до того, как минутная стрелка на часах-спидометре завершила третий круг, и подорвалась с кресла, на ходу набрасывая на плечи дождавшуюся своего часа парку. – Неужто! – язвительно всплеснула руками Катя. – Где бы записать! – и вдруг услышала за окном негромкий рокот турбированного двигателя. – Это что еще такое? Темыч без меня мою девочку завел?! УБЬЮ!!! И фурией вылетела за дверь. Но тут же заглянула обратно. – Линзы надеть не забудь, а то палишься мне тут, – ворчливо напомнила она и окончательно удалилась, на ходу громогласно предрекая своему лучшему другу-автомеханику жуткие пытки и скорую кончину. – Это он зря сделал, – прыснула в кулак с недавних пор штурман, выдвигая ящичек и уже отработанным движением вставляя в глаза голубые контактные линзы. – Надо было дождаться нашу Теньку, а то она ж за свою R8 кого угодно загрызет! Последний штрих – шапка – и бывшая Люси Хартфилия тоже выбежала в коридор. Дописанное письмо осталось лежать на столе рядом с простым белым конвертом и стопкой исписанных черновиков. С улицы доносились трехэтажные ругательства под мирно рокочущий движок форсированного спорткара, пару раз прозвучали подозрительно похожие на подзатыльники шлепки, а потом очередное заковыристое возмущение оборвалось так, будто его источник заткнули. Ныне Юлия Макарова деликатно подзадержалась в прихожей и вышла, только когда услышала тяжкий вздох и слегка уставшее «Читер…». – Ну наконец-то! – обрадовалась Белая Тень, завидев на крыльце их нового дома свою новую сестренку. – А то как я без своей путеводной звездочки? – Льстишь и не краснеешь! – рассмеялась Полярная Звезда, ответно помахав Артему, приветственно отдавшему ей честь двумя пальцами. Подошла к автомобильному хищнику и чуть похлопала его по рельефному боку. – Ну, мы едем или как? – Погнали! – две грозы темных трасс синхронно заскочили в нутро монстра с четырьмя кольцами на радиаторной решетке. Белый спорткар взрыкнул и сорвался с места. И снова они будут нахально показывать язык полицейским, демонстрировать безбожно отставшим матерящимся противникам средний палец в открытое окно, в которое будет залетать свежий пьянящий ночной ветер. Люблю вас! Люси Х. P.S. Не знаю, дойдет ли до тебя мое письмо. Ты далеко, я – неизвестно где. Но как-то в Рождество на старом кладбище ты сказал, что расстояние и неизвестность – это не смерть, а просто расстояние и неизвестность. И я всем сердцем верю, что мы еще встретимся! – Обязательно встретимся, Люси… – в полголоса заверил Нацу, невыразимо ласково погладив последнюю страничку с подписью. – Обязательно. Бережно вложил только что прочитанное письмо обратно во вскрытый конверт и надежно запер в кодовый сейф. А потом встал, наконец застегнул джинсы, про которые забыл, начав читать долгожданную весточку, распахнул гардероб, вытащил оттуда рубашку и накинул на покрытые шрамами плечи. Клетчатая ткань скрыла татуировку оскалившегося красного дракона на спине. Драгнилу подумалось, что нужно написать ответное письмо. Неважно, получит Люси его или нет. Нужно же рассказать, что Orancion Seis получили по заслугам, отбывая сроки в самых строгих колониях Японии, а Midnight получил пожизненное за убийство лейтенанта Фернандеса. Что тот идиотский запрет отменили, и теперь в ночной Магнолии на удивление стало гораздо спокойнее. А электронный донос хитрая МакГарден переписала, внеся туда данные самих агрессоров. Что Мора даже с травмами действительно порвала всех противниц, завоевав для своей команды верхнюю ступеньку пьедестала, и после этого вернулась в полицию, с особой жесткостью доведя дело Просящих до суда. Что кафешка Fairy Tail продолжает принимать посетителей, а ее сотрудники все так же гостеприимно встречают всех улыбками и вкуснейшими сухариками. Старик Макаров все так же сидит на стойке, в полудреме следя за порядком, Миражанна и Лисанна продолжают сводничать, развернувшись во всю мощь, а Кана в Пятницу Гаданий тишком подтасовывает им арканы Таро. Что Венди спокойно добралась тогда до дома, а Локи привез потом к ней с трудом найденного и перепуганного отсутствием хозяйки Плю. И что команды DarkStarWave и StormFever перестали существовать. Да, определенно, нужно написать. Если он с ребятами из расформированных ночных выживет после нового поручения оябуна Токугава.