Тысячеликий Какаши

      Бояться стало некого, но Киное некуда было податься, потому он так и остался у меня. Нас бы сразу закинули в АНБУ, если там не случилось переполнения за счет корешков.       Миссий нам двоим не давали, не до того было, да и статус неопределенный: не команда, не одиночки, так, черт знает что.        — Может, будем брать Дэшки? — как-то предложил Киное, подыхая от безделья.       Я было открыл рот, чтобы предложить пойти подработать в торговом квартале, но чуть язык себе не прикусил от досады.        — Акеми…        — Это кто?        — Девушка моя, — подорвавшись искать зеленую краску для волос, бросил я. — Ты сиди на жопе ровно, буду вечером.       Но я не сразу пошел к Акеми, а заглянул к мастеру и спросил: — Сенсей, как Вы относитесь к шиноби?        — Ты про себя? — не отвлекаясь от работы, хохотнул мастер. — Я подозревал.       Потерев подбородок, решил, что можно и не отпираться:        — Про себя тоже.       Мастер выронил наждак, подавившись воздухом, оказалось, он ткнул пальцем в небо и попал!        — Акеми знает?        — Давно уже.        — Так ты от ее отца прячешься?        — Это долгая история, — отмахнулся я, — давайте я лучше расскажу о своем друге, который может управлять деревом!       Обговорив с мастером некоторые детали, пообещал привести Киное в ближайшие дни.       План у меня был следующий: Киное не скрывает, кто он есть, а я продолжаю прятаться, пока отец Акеми не перестанет рожу воротить от шиноби.       Весь квартал торгашей собрался посмотреть на то, как Киное магичит с деревяшками, в том числе и отец Акеми. И пока все смотрели на шоу, я изучал его лицо. Неприязнь была, но почти детский восторг читался гораздо яснее.       Мою задумку Акеми одобрила и пообещала приложить руку к изменению мировоззрения отца, хотя и раньше этим занималась.        — Если честно, то я так трушу, как на первом серьезном задании не трясся.        — Ты же не предложение мне делать собрался, — весело фыркнула девушка,  — а рассказать правду о себе. Кстати, почему Киное, а не сам?        — Он выглядит безобидно и вызывает доверие, не то что я, — вынул линзу и убрал волосы с лица.        — Подумаешь, — фыркнула девушка, уложив меня к себе на колени, — у многих есть шрамы и пострашнее твоего.        — А глаз?        — Слегка жутковат, — нехотя призналась она, бережно ощупывая сращенное Рин веко, — но мне нравится в тебе всё!        — Всё? — горько усмехнулся, решив рассказать о мизантропии.       А Акеми перебила, ласково погладив по волосам: — Я следила за тобой, когда ты меня не замечал. Когда ты еще бегал с молотком, гвоздями и досками по площадке. Ты часто возвращался к уже законченным постройкам, чтобы, тихо ругаясь, переделать чужие оплошности. Помню каждый раз, когда ты отчитывал меня и моих подруг за ошибки. Они тебя ненавидели, но я знала, что ты просто так не придираешься никогда.       Скосив взгляд в сторону, пробормотал:        — Ты еще плохо меня знаешь, — сказал и сразу засомневался в этом.        — Так расскажи, Хатаке Какаши, — промурлыкала Акеми, — что я о тебе еще не знаю.       Черт бы побрал, эту профессиональную деформацию личности!       Несмотря на игривость Акеми, в голове как током шарахнула мысль: — Я ей столько разболтал, что тут либо жениться, либо прибить.       Но чтобы эта последовательность мыслей больше не возникала, успокоил свою паранойю так: «убить всегда успею».        — Хм, — задумался я, — с чего бы начать?