Ходячая машина времени

На квартире Администратора и Наставницы уже второй день творилось просто чёрт разберёт что. Одной субботы разошедшимся бета-дельийцам оказалось мало, и они растянули веселье и на следующие сутки. Штирлиц пытался уговорить Гамлета разогнать всю эту интуичью шайку-лейку по домам, но, услышав в ответ на робкие попытки "не включай дома начальство, занудный пятидесятилетний трудоголик!", от этой затеи благополучно отказался. Гексли, не сговариваясь, поодиночке пытались растормошить вздумавшую грустить Есю, которая, выпив немного любезно подлитого Датской апельсинового ликёра, сначала пребывала в хорошем настроении, а потом вдруг погрузилась в философствования о «тупых альфийцах, которые всю жизнь ей отравляли – что Гюго, что Дюма, что эта озабоченная ревизией дурная бестактная пигалица, куда её опять черти занесли, что четвёртый год о себе не даёт знать?». Благо, Советчица вспомнила, что Есениной ещё со студенческой скамьи никто даже полбокала шампанского не наливал – если она выпьет даже чуть-чуть, уже опьянеет за считанные секунды и начнёт критиковать всё и вся. Увидев приятельницу в таком состоянии, Гексли увела её на кухню и напоила крепким чаем с лимоном, обещая, что этот приступ тоски и ненависти ко всему скоро пройдёт. Хозяйке же квартиры досталось по первое число от Советчика («Ты что, забыла, что нашему Лирику вообще ни капли нельзя? Вот и отвечай теперь за её депрессию!»). Но, тем не менее, этот инцидент удалось исчерпать безболезненно, Еся пришла в себя, а Гамлет извинилась за свою рассеянность и забывчивость. Видя всю эту суету вокруг конфликтёрши, Штирлиц решил её пока что не трогать и своими догадками насчёт Достоевской и Донны не делиться. В конце концов, и правда не факт, что это не его безосновательные предположения, а Лирику может снова хуже стать, если она что-нибудь о Ламанчской услышит. Вот в это время в квартире и раздался изменивший многое и надолго звонок. Не придавая ему особого значения (мало ли, вдруг соседке снизу что-то понадобилось или какая-нибудь техслужба газ проверять пришла), Гамлет открыла дверь, но, увидев на пороге никого иного как нежданно-негаданно объявившегося Энтузиаста, всплеснула руками: -Здрасте ёлка новый год, а ваше черноэтичное величество тут откуда? -Датская, я тебя тоже люблю, - Гюго расплылся в улыбке и прошёл в квартиру, - Меня тут наша Гексли пригласила. Или мне не рады? -Да почему же? – обрадовавшийся появлению в доме хоть одного нормального сенсорика Администратор опроверг его предположения, - Ещё одним человеком с выпуска больше. Еська, Гексли, идите сюда, ваш гость пожаловал! Быстро отреагировавшие на зов хозяина квартиры Советчики, увидев Гюго, стали бурно выражать свои восторги по поводу его появления. Всё ещё пребывающая на кухне Есенина, не совсем выйдя из депрессии алкогольного характера, странный шум из прихожей услышала не сразу, но, услышав, разозлилась и решила выглянуть в свет – что это они там все расшумелись? Выйдя в коридор, Лирик обнаружила, что её знакомые окружили какого-то нового визитёра, который, смеясь, обнимал всех по очереди и в своей обычной развязной манере неторопливо что-то вещал. И тут до неё дошло, кого это нелёгкая принесла на квартиру её приятелей. Разозлившись непонятно чему, как обиженная девчонка, Еся скрестила руки на груди и презрительно оглядела образовавшееся вокруг Энтузиаста сборище: -Так вот к чему у меня голова с утра разболелась. Так и знала, что что-то пойдёт не так. Вспомнишь Гюго – вот и оно, - произнесла с вызовом. Все, как по команде, отвлекаются от рассказов товарища – такой выпад всегда мягкой и тактичной подруги их как минимум озадачивает. -Есь, ты это, чего? – наконец обретает дар речи Штирлиц, - Тебе ещё не стало лучше? -Не приставай к ней, - проницательная Гексли начинает соображать, что тут к чему, и, подхватив недружелюбно настроенную противоположность под руку, уводит в её в спальню под обеспокоенные взгляды всех остальных. «Вот забыла же я, что они с ним не ладили, вот я дурында!» - Советчица ругает себя за проявленную бестактность, - «Как я это допустила?». Гюго остаётся стоять, как оплёванный. Что здесь творится? Только что произошедшее кажется ему похожим на какую-то скверную комедию. А больше всего огорчает Есенина – так изменилась за эти пять лет. На месте юной наивной милой девушки – молодая и привлекательная, но язвящая и скептически хмурящая бровь женщина с усталыми глазами. Это вообще Лирик? И почему его появление так на неё подействовало? -Не переживай, ты ни при чём, просто появился не совсем вовремя, - успокаивает деловика не выносящий конфликтов Штирлиц, хлопая его по плечу, - Она придёт в себя и перестанет на тебя кидаться. Расстроенный Энтузиаст только бездумно кивает головой – вот к чему приводит ностальгия и непонятно чем навеянные иллюзии. Совсем не такой он представлял себе нынешнюю Есю… В это же время примерно за полтысячи километров отсюда, в столице Донна, решив сегодня взять на себя все хозяйственно-бытовые обязанности, возвращалась домой, оплатив счета за коммунальные услуги и по пути прикупив удобрений для растущей в школьной лаборантской флоры. В кои-то веки её ничто не беспокоило – Достоевская вернулась, уроков в нелюбимом «бестолковом» десятом классе завтра не намечалось – только выпускники и её подшефный восьмой, так что можно не хлебать успокоительные, не впадать в панику и не просить помощи у коллеги-Джека (а то потом придётся выслушивать Досточкины лекции о том, что «нечего френдзонить порядочного учителя физики» - а о какой френдзоне может идти речь, когда на романтические отношения никто и не посягает, это просто сентиментальная соседка вообразила чёрт знает что). С этими умиротворяющими будничными мыслями Искательница почти дошла до дома, как вдруг услышала подозрительно знакомый голос: -…да, я приеду на следующей неделе. Как вы сказали? Как то есть меняется тема конференции, о таком надо предупреждать заранее, мне придётся перекраивать своё выступление полностью. Ладно, ладно, я всё понял. Услышав этот голос, Ламанчская будто оцепенела. Что этот вездесущий непредсказуемый непонятный ревизор забыл в их городе? От него же пять лет ни слуху ни духу… Или у неё глюки? Обернувшись, чтобы удостовериться в собственной адекватности, она прищуривается и наконец идентифицирует источник голоса. Светлые волосы, пальто, глупый растерянный вид. Нет, всё-таки не глюки. Но чтобы Достоевский – здесь? Зачем? Чуть не расплакавшись от непонятно откуда взявшейся досады, Ламанчская прикидывается фикусом и как можно незаметнее и быстрее уходит своей дорогой – не готова пока что её нервная система к столкновению с Гуманистами из прошлого. Но в кармане её старой ветровки подаёт признаки жизни мобильный, чуть не доведя владелицу до инфаркта второй раз за день. Увидев на экране такое родное и успокаивающее «Досточка», Донна берёт трубку и, пытаясь отдышаться, отвечает: -Да, родная, что такое? Нет, я никуда не пропала, сейчас приду, просто в этой коммунальной службе такие запредельные очереди. Что? Гость? Какой гость? А… Свари Лондону кофе и скажи, чтоб не уходил никуда, минут через пять буду. Океюшки, пока. Вздохнув с облегчением и обрадовавшись, что дома её ждут друзья, с которыми можно хоть ненадолго забыть о прошлом и чувствовать себя как ни в чём не бывало, Искательница отключает сотовый и теперь уж точно идёт домой. Нечего из-за всяких там… нервы себе мотать.