Ходячая машина времени

Донна не может успокоиться уже, наверное, суток трое – не выходит на работу, не выпив перед этим валерьянки, и боязливо озирается по сторонам всякий раз, когда покидает дом. Не ожидала она такого от судьбы – специально же уехала в столицу подальше от прошлого, а тут… Вот что, спрашивается, здесь забыл этот идиотский Достоевский, если он по идее должен обитать где-то на юго-западе на пару с Гамлетом? И где, кстати, сама Датская? Донна выходит из школы, по привычке осматривая окрестности и поправляя на ходу очки. Дурацкий день. Чёртов десятый класс, чёртова завуч-Габен, чёртовы открытые уроки – ну сколько можно натравливать разного рода комиссии на ничем не примечательное учебное заведение? -Эй, Ламанчская! – неожиданно к Искательнице кто-то подходит сзади, тронув за плечо, - Что так поздно сегодня? Тебя подвезти? Девушка испуганно оборачивается, но, узнав голос и увидев знакомого и не представляющего опасности темноволосого молодого человека в джинсовом костюме и очках, приходит в себя и снова включает режим учителя: -Тьфу ты, Лондон, ты меня в гроб когда-нибудь вгонишь… Что я тебе такого сделала, что ты меня до инфаркта хочешь довести? -Ну прости, - поняв, что вусмерть напугал квазитождика, Джек сразу идёт на попятную, - Что с тобой такое, ты всю неделю сама не своя, на всех смотришь подозрительно, как на привидений… -Лучше бы привидений, - Ламанчская понижает голос, - Я тут на днях у нас в городе Доста видела. -Того самого? – Предприниматель понимающе кивает: теперь ему всё стало ясно, - Ну и что теперь? Не будешь же ты везде ходить с оглядкой и дома запираться, тебе же не семнадцать лет. -Спасибо, напомнил, - с усмешкой огрызается Донна, впрочем, не тая никакой реальной злобы, - Так что, предложение подвезти ещё в силе? А то я того и гляди наткнусь в городе на глюк или Достоевского, неизвестно, что ещё хуже. -Моя карета к вашим услугам, сеньорита, - шутливо-галантно отзывается Лондон, подходит к видавшей виды «карете», которой явно далековато до внедорожника, и открывает перед коллегой дверь, помогая сесть. Ламанчская благодарно улыбается: ей всегда нравилось ездить в этом авто, несмотря на его возраст – в нём ей было уютнее, чем в любом Мерседесе. В машине оба едут молча, думая каждый о своём. Донна и рада бы излить душу квазитождику и рассказать всё-всё, что гнетёт – но с какой стати Джеку её проблемы? Да и говорить снова о Достоевском не очень-то приятно, как будто поминать всуе призрак. Лондон же, украдкой поглядывая на подругу, пытается понять, что у неё в голове. То, что появление ревизора из прошлого не оставило её равнодушной – и ежу понятно. Но неужели она думает, что Гуманист как-то ещё повлияет на её жизнь спустя столько времени? Они ведь изначально были друг другу чужими… Но если Искательницу это беспокоит – надо ей ведь как-то помочь, правда же? Наконец довезя Донну до её дома, Предприниматель останавливает машину и осторожно спрашивает: -Это будет большой наглостью, если я напрошусь на чашку кофе? -Ну разумеется нет, - неожиданно развеселившись, Ламанчская звонко смеётся, - Но имей в виду, дома может быть Досточка, она опять будет меня тебе сватать, рассказывать, какая я замечательная невеста и прочее. Твоя нервная система это выдержит? -Да ну тебя. Я же помню, ты мне сразу всё объяснила, когда мы познакомились, что не хочешь ни с кем встречаться. Я ж не этот твой… как его, Драйзер, кажется – навязываться подруге не буду. А Достоевская пусть думает что хочет. -Спасибо, - Донна в очередной раз улыбается с искренней благодарностью – квазитождик, как ни странно, всегда её понимал. Вероятно, не так уж судьба её ненавидит, если его и Гуманистку ей послала. «А всего-то надо было сменить место жительства, устроиться здесь на работу и дать объявление о поиски соседки для съёма жилья,» - она тихонько про себя смеётся, вспомнив, как начинала обживаться в этом городе и встретила тогда двух замечательных людей, - «Нет, всё-таки моё место здесь, в настоящем». -Извините… Вы Достоевская? – в это же время в другой части города трясущаяся от холода и волнения Лирик подкарауливает возле высокого офисного здания девушку, по описанию похожую на встреченную Штирлицем Гуманистку. -Да… - та крайне удивляется, приняв Есенину за корреспондента конкурирующего издания, но не узнав её в лицо, - Прошу прощения, я не помню, чтобы мы с вами пересекались, я обычная журналистка, если у вас вопросы к редактору – лучше позвоните ему лично. Вы из какой газеты? -Да нет, вы не поняли, - Еся старательно улыбается, пытаясь сгладить обстановку, - Я не из газеты… я по личному вопросу к вам, если, конечно, позволите. -Ко мне? По личному? – Достоевская совсем растерялась: она вела тихую незаметную жизнь и не привыкла, чтобы к ней зачем-то приходили с вопросами незнакомцы. -Понимаете, я… Я из другого города, но здесь живёт один человек, который для меня очень важен. В общем… Вы знаете Донну Ламанчскую? – на одном дыхании выпалила Лирик, собрав в кулак всё имеющееся мужество. Не будучи глупой, Гуманистка тут же сообразила, кто перед ней – только одна девушка могла приехать в столицу, чтобы искать Донну. И что теперь делать? Выдать названую сестру? Та точно по головке не погладит… Но не просто же так люди поездом в другой город мотаются. -Нет, - всё же она неуверенно пытается соврать, для убедительности замотав головой, - Не имею понятия. Однако провести Лирика не так-то просто: та довольно хорошо разбиралась в людях, и распознать сейчас неумелую ложь квазитождика для неё не составило большого труда: -Извините, конечно, может, я и зря сюда приехала, но я вам почему-то не верю. -Вы правы, - наконец признаётся Достоевская, опустив глаза и тут же подняв их на Есенину, - Я знаю Донну и довольно неплохо. Вы ведь Есенина, да? Мне неприятно такое говорить, но она вообще не желает вас видеть и даже вспоминать, - наконец произнеся нежелательную для собеседницы правду, она тяжело вздыхает, - Неужели вы сюда приехали только для того, чтобы её найти? -Она считает, что я её предала, - Лирик не спрашивает – утверждает, - Нет, вот точно меня никто не просил поездом сюда переться. Ещё от Бальзака кучу гадостей выслушивать на работе… - ворчит будто про себя, но Гуманистка всё равно её слышит и останавливает: -Подождите, не уходите никуда! Вот что – сейчас я позвоню Донне и расскажу о вашем приезде. А дальше уж сообразим, что делать. Поняв, что спасение её дружбы с полусумасшедшей альфийской истеричкой сейчас находится полностью в руках этой подозрительной Достоевской, Еся только обречённо кивает – а что ещё остаётся?