Ходячая машина времени

Достоевский трясётся в поезде, попутно листая на компьютере слайды с презентации для выступления. Как же ему не хотелось ехать на эту чёртову конференцию… Ещё и организаторы такую свинью подложили – взять да поменять в последний момент тему. Но всё-таки он какой-никакой да учёный, кандидатская на носу, надо же набираться опыта – так что отказаться было решительно невозможно. «Гамлет бы сказала, что на мне все ездят,» - усмехается Гуманист, вспомнив теперь уже бывшую возлюбленную, - «Она всегда в последнее время так говорила». Датская ушла от него давно. Ушла, как ни странно, просто и не устраивая сцен, вернувшись в один вечер с работы и сказав: «Я полюбила другого человека». Понятное дело, настаивать на обратном Достоевский не стал, хотя переживал первое время – всё-таки именно с этой девушкой он хотел связать свою жизнь и уже подумывал сделать предложение, но если уж так получилось – значит, не судьба. Потом была Бальзак. Совсем не похожая на Наставницу, ревностно оберегающая личное пространство и не слишком щедрая на эмоции. Познакомились они на какой-то такой же конференции, посвящённой, кажется, новейшим методом статистического учёта вирусных инфекций. Сошлись на почве общих интересов и ошибочно приняли эту общность за что-то большее. Позже оба поняли, что зря, и расстались достаточно болезненно – Критик патетически заявила, что «бесхребетному эмоциональному этику в её жизни не место», а Гуманист с горечью подумал, что такого в своё время не слышал даже от Донны, Наполеона и Джеки вместе взятых. -Прошу прощения, можно? – от работы и раздумий его отвлекает звонкий женский голос, который он когда-то, кажется, даже где-то слышал, - У меня тут место в вашем купе, вы мне не поможете поднять вещи? Оторвавшись от экрана рабочего ноутбука, Достоевский поднимается с места и перетаскивает на верхнюю полку чемодан попутчицы. Исполнив её просьбу, переводит взгляд на неё саму, спешно ищущую что-то в сумке, и снова не может отделаться от чувства дежавю. Рыжеватые волосы, стрижка-каре, кожаная куртка и какая-то знакомая энергичность в каждом движении. Неужели?! -Джеки? – спрашивает, наконец, неверящим голосом, узнав в случайной спутнице свою первую любовь, - Ты, что ли? -Простите? – та оборачивается, и Гуманист окончательно убеждается в своей правоте, - Мы знакомы? – но тут, приглядевшись получше, попутчица тоже узнаёт его, - Дост? Ну и дела… Какими судьбами? -Навязали мерзопакостную командировку, от которой невозможно отказаться, - морщится этик, - Вот теперь в пригородный пансионат отправили, там конференция. А ты куда? -Домой, - беспечно машет рукой Предпринимательница, совсем как раньше, - Родители всё жалуются, что редко меня видят, вот взяли с меня слово навестить их на выходных. -А как же Габ? Или… - и тут Достоевский обращает внимание на отсутствие обручального кольца на правой руке бывшей и мысленно ругает себя за бестактность, - То есть извини… - он смущённо замолкает. -Да брось, - впрочем, он волновался зря: Джеки эти вопросы ничуть не расстроили, - Габену надоело возиться с Жюлем Верном в юбке, он в последнее время мне постоянно на мозги капал, мол, пора бы детей и всё такое. Хотя мы же с ним ещё с самого начала это обсуждали, я ему сказала, что детей не хочу и вообще не могу долго жить в одном городе и гнёздышко вить. Вот он и ушёл в поисках новой хранительницы очага. Так, за разговорами, прошло полчаса. Спокойно и немного ностальгически беседуя с Предпринимательницей, Достоевский недоумевает, как он в своё время мог обвинять её в меркантильности и эгоизме. Впрочем, он же тогда был всего лишь обиженным юношей… А она почти не изменилась за столько лет. И чего Мастеру для счастья не хватало? Еся сидит на кухне Гексли и, несмотря на попытки подруги её успокоить, методично переводит пустырник и носовые платки: -Гек, я вот не понимаю, за что мне всё это? То с Гюго не пойми что, теперь вон только у нас с ним всё наладилось – мне звонит Штир и такие вещи рассказывает! -Так, хватит мне тут кухню затапливать! – Советчица наконец теряет остатки терпения и пытается вычленить что-то дельное из причитаний Лирика на тему Донны Ламанчской и незнакомой иногородней Гуманистки, - Давай разберёмся спокойно. Что тебе сказал Штирлиц? Он встретил нашу Искательницу? -Нет… Он встретил какую-то Достоевскую, сказал, она журналистка в известном столичном издании, и у неё какая-то соседка живёт, которая на Донну похожа, - рассказывает Есенина, всё ещё шмыгая носом, - Я уже в их редакцию звонила даже, они… Они говорят – да, работает у них такая – но при чём тут моя Ламанчская дурында, я до сих пор не понимаю, честно говоря. -Я вот что думаю, - Гексли не теряет энтузиазма и решительности, - У тебя есть возможность взять отгул на пару дней? Можно было бы съездить в это издательство, найти Достоевскую и потолковать с ней. -Ох, не знаю… - скептически качает головой Лирик, - Чтоб у нашего Критика отгул взять – это надо тринадцатый подвиг Геракла совершить. Да и даже если мы найдём её – не факт, что она живёт с Донной. А если и с Донной – о чём нам говорить? Она считает меня предательницей и права, я же променяла её на Дюмашу. Гек, я такая дура! – на неё находит новый приступ рыданий и Гексли ничего не остаётся, кроме как опять превратиться в жилетку: -Ну будет тебе, будет. Я бы этому Штиру за такие новости… Да боюсь, меня потом Гамлет засудит, - зло бормочет в сторону, чтобы Еся не услышала. Неожиданно в замке раздаётся скрежет ключа, и в квартиру вбегает суетящийся Советчик, на ходу сбрасывая с себя верхнюю одежду: -Сестрёнка, приветствую, есть что на плите, а то я ни крошки с утра не ел, а буфет в театре на ремонт закрыли. О, у нас гости? Привет, Еська, я тоже рад тебя видеть, - и тут наконец он обращает внимание на безрадостное настроение не спешащих отвечать на его шутливые реплики женщин, - Так, а это что за слёзное царство? Кто умер? -Прекрати болтать ерунду, идиот, - осаживает тождика крайне воинственно настроенная Гексли, - Не видишь, на Еське лица нет. Ей тут наш «алкалоидов начальник и пробирок командир» новостей из столицы подкинул. Я б его за передачу заведомо непроверенной информации…! -Каких новостей? Штир в столицу не ездит, - но скоро до Гека доходит, - А, про журналистку эту, что ли? Так он говорил, что без понятия, замешана в этом наша Ламанчская или нет. -Как? И ты знал? – Лирик поднимает на него заплаканные глаза, - Все всегда в курсе, одна я всё узнаю последняя. -Хватит ныть, действовать надо, - Советчик слово в слово повторяет мнение названой сестры, - Пока ты в столицу не съездишь и лично не убедишься, что Донна там – так и будешь реветь и нервничать. Оно тебе надо? -Ладно, - вздохнув и успокоившись, Еся всё же принимает важное решение, - Я хочу всё знать наверняка, и, если Донна действительно живёт там – я поговорю с ней и попрошу у неё прощения. Она не виновата, что я её в своё время не слушала. -Вот и правильно, - заулыбалась Советчица, увидев, что противоположность наконец-то перестала распускать нюни и перешла к активным действиям. -Только с Бальзаком вопрос решу, не хочу проблем на работе. Получу отгул – и сразу на вокзал.