Невеста для победителя

Жизнь шла своим ходом. После моего визита к Канкуро прошло много времени. Из-за большой загруженности на работе у меня не оставалось сил подумать о своем положении, но однажды мне пришлось это сделать. В последние дни меня не покидало ощущение, что вот-вот случится что-то плохое. Тревога и постоянное напряжение стали моими спутниками. Возвращаясь с работы, я останавливалась на пороге, уверенная, что именно на этом месте случилось что-то важное, о чем я не могла никак вспомнить. Но усталость брала свое, и я входила в дом с мыслями о том, что нужно поскорее лечь и уснуть. Но плохое предчувствие настигло меня и во сне. Мне приснилось, что я стою на коленях перед вороном, укутанным в черный плащ с красными облаками, и рыдаю, как маленькая. Проснувшись, я почувствовала, что все лицо и подушка залиты слезами. Мое неподдельное горе и ворон (животное-символ Итачи) не оставляли сомнений - я оплакивала Учиху. Я поднялась среди ночи и выбежала на улицу. Я была уверена, что это вещий сон, а не плод моей больной фантазии, измученной стрессами на работе. Я бежала в сторону Конохи. Мое сердце билось так сильно, что я боялась оставаться на месте, иначе оно вырвалось бы из груди и продолжило путь без меня. - Итачи, не делай глупостей... Дождись меня, я иду к тебе, - как молитву повторяла я. Полтора дня я без сна и отдыха бежала, как сумасшедшая, чтобы успеть. А куда успеть, я сама не знала. Память услужливо напомнила все то, о чем я забыла и что пыталась вспомнить, стоя каждый вечер на пороге дома: "Я пришел попрощаться, Кин", "Саске вернулся в деревню, пора мне с ним встретиться.", "Мы больше не увидимся, малышка"....... Неведомая сила, которая вела меня почти два дня, внезапно стала ослабевать. Я узнала местность, отданную когда-то Конохой клану Учиха. Это были целые кварталы разрушенных опустевших домов, в которых давно не слышен был смех, не чувствовалась радость. Только боль и горе. В детстве я не верила, что Итачи сделал это со своим кланом, а он все пытался вызвать во мне ненависть, чтоб сделать сильнее. Когда я убедилась, что он говорил правду, что своими руками отнял сотни жизней, я все равно не смогла его ненавидеть. Ведь я не Учиха, ненависть не сделает меня сильнее. Поэтому я приняла Итачи таким, каким он был на самом деле, со всеми его поступками. Позже, когда он понял, что я вижу его насквозь, он стал приводить меня сюда, чтобы показать свой бывший дом, здание полиции, где работал его отец, площадку, где он тренировался вместе с Саске... Наконец-то он решился довериться хотя бы одному человеку - маленькой девочке, влюбленной в него. И вот теперь я бродила по этим улочкам, высматривая в каждой тени его силуэт. - Где же ты, Итачи? И тут я увидела ... Во дворе собственного дома он лежал рядом с Саске, и было непонятно, живы они вообще или нет. Я кинулась к нему, села рядом на колени, взяла за руку и попыталась нащупать пульс. Он открыл кровоточащие глаза и из последних сил оттолкнул мою руку в сторону Саске. Я поняла, что это приказ заняться им в первую очередь. Конечно, это же Итачи! Для него жизнь Саске была дороже всего на свете. Скрепя сердце я оставила его и повернулась к младшему Учихе. Он определенно был жив, хотя дыхание неглубокое и прерывистое угрожало вот-вот оборваться. Я положила одну руку ему на обнаженную грудь, а второй накрыла его лоб. В моих руках появилась разная чакра: одна - бледно-зеленая (чакра земли), чтобы удержать душу в теле, вторая - синяя (чакра воды), чтобы вылечить его многочисленные внутренние повреждения. Я вздохнула с облегчением, когда поймала на себе взгляд его черных глаз. - Наконец-то! Теперь я возьмусь за твоего брата, а то ему, похоже, жить надоело, - прошептала я. Но Итачи уже не дышал. Я подняла над ним дрожащие руки, сканируя организм в надежде найти хоть одну живую клеточку, с помощью которой можно было бы вернуть его к жизни, но все было бесполезно. Мертвый Итачи Учиха лежал с улыбкой на губах и не знал, что я готова была умереть вместе с ним. Я ненавидела свое сердце за то, что оно продолжало стучать, напоминая колокол, что бил набат, заглушая даже мои собственные рыдания. Я не могла поверить, что это случилось, что я потеряла и его тоже. Я плакала от бессилия, от того, что лишилась частички своей души. Он назвал меня своей опорой и светом в жизни, потому что я была единственной, кому он доверил свои переживания и мечты, свою душу, а я не смогла его сберечь. У меня от слез уже болела голова, глаза ничего не видели, я потеряла ощущение времени и пространства, и не понимала, что уже не сижу у тела Итачи, а лежу рядом на холодной земле и бьюсь о нее кулаками, проклиная все на свете. Не знаю, сколько времени я билась в истерике, но ясность в голове стала появляться после того, как я разворошила своими силами все уцелевшие дома поблизости. Деревья горели, камень обращался в крошку, молнии били во все, на что падал мой взгляд. Я готова была все вокруг превратить в прах. Единственный, кого я боялась задеть, это Саске. Итачи посвятил свои жизнь и смерть младшему брату, поэтому я не имела права причинять ему вред. Меня бил озноб, я сорвала голос, глаза жгло от слез, начавшийся косой дождь хлестал меня по лицу, будто пытаясь привести в чувства. В конце-концов, обессилевшая от собственной ярости, я потеряла сознание. Последнее, что я увидела, перед тем, как мои глаза погрузились в черноту, это плита с изображением красно-белого веера - символа клана Учиха. Плита, которая теперь представлялась мне могильной. *** В себя я пришла в больничной палате. Мягкий солнечный свет бил в окно, откуда доносился жизнерадостный детский смех. В палату вошла мило улыбающаяся медсестра. - Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? - спросила она и улыбнулась еще милее. Мне была противна эта улыбка. Как она может быть милой в такой момент? Как солнце может светить? Как дети могут радоваться? Они что не знают, что Учиха Итачи погиб? Хотя откуда им знать... Никого не волновала судьба того, кто спас их больше десяти лет назад. Того, благодаря кому они избежали войны. Того, кто пожертвовал своим кланом ради них. Откуда они могли об этом знать? Я ничего не ответила девушке в белом халате и она ушла. Ко мне заходили еще несколько раз, проверяли самочувствие, задавали вопросы, но я молчала. Если начну говорить, то не смогу сдержаться и выдам себя. Я уже чувствовала легкое покалывание в глазах, - признак того, что они вот-вот изменят цвет и перейдут в боевой режим. Вечером ко мне зашла высокая женщина со светло-русыми волосами и медовым глазами. Она отличалась от других медсестер необъятным бюстом и властный тоном. - Я Пятый Хокаге, ты находишься в больнице Конохи, - сказала она. - Я уже поняла, - ответила я бесцветным голосом. - Как я оказалась здесь? - Тебя принес один из генинов. Он с другими шиноби искал своего друга, а нашел тебя, - ответила она и тут же продолжила. - Ты можешь объяснить, что делала на территории скрытой деревни? - Вспоминала детство. - Лежа без сознания на бывшей территории клана Учиха? Все. Она вывела меня из себя своими глупыми вопросами! - Территорию моего клана теперь занимает клан Хьюга, так что мне больше некуда было идти! - крикнула я ей в ответ и устремила на нее взгляд, в котором плясала радуга. От удивления она даже сделала несколько шагов назад. Ага, значит помнит эти глаза! - Два клана погубила эта деревня! Что Араи, что Учиха... Они не заслуживали такой участи! Вы не помогли моей семье, когда на них напали Акацуке. Эта деревня подписала смертный приговор клану Учиха. За что поплатились все эти люди? За ваш страх. Все здесь боялись нас. Но мертвых бояться не стоит, так ведь? Я не буду ни за что отчитываться перед теми, кому плевать! Я ненавижу эту деревню! Я ухожу. Сейчас же! Закончив свою немного несвязную, но пламенную речь, я поднялась, схватила одежду со стула и собралась выпрыгнуть в окно, чтобы не встречаться ни с кем больше в этой больнице, но замерла на месте, увидев собственное отражение в стекле. Белые волосы, радужные зрачки... Как такое может быть? Я ведь была жива, почему вдруг волосы стали белыми? Но у меня не было времени думать об этом. Открыв окно, я спрыгнула со второго этажа и скрылась в надвигающихся сумерках. - Куда ты пойдешь? Скоро ночь, останься хотя бы до утра! - услышала я крик Цунаде за спиной. Нет уж, хватило мне их гостеприимства. Я больше ни секунды не хотела оставаться там. У меня было море вопросов, но никто в Конохе не смог бы на них ответить. Нужно было возвращаться в Суну. Я шла медленно, тело не слушалось и требовало отдыха. Перед глазами безмятежно улыбающееся лицо Итачи сменялось моим собственным отражением, бледным с яркими глазами. Пока я была в пути, мои волосы постепенно темнели, возвращая себе черный цвет. Я решила, что нужно как-то попасть в мой старый дом в Конохе. Возможно, там остались свитки, записи, в которых я найду объяснение своему внешнему виду. Я должна была потерять цвет волос после смерти, но никак не при жизни. Не успела я преодолеть и половины пути, как наткнулась на Казекаге. С ним были его сестра и брат, они направлялись в Деревню Скрытого Листа. На их вопросы о том, почему я ушла из дома посреди ночи, никого не предупредив, я ответила, что потеряла близкого друга и мне нужно было время, чтобы успокоиться. - Прими наши соболезнования. Если тебе нужно еще время... - Нет, меня ждет работа, нет времени жалеть себя, -ответила я. - Хорошо. Я как раз получил прошение от Конохи. Им нужна команда сильных шиноби для миссий по поимке беглого преступника Саске Учиха, - сказал Гаара. Услышав это имя, я оживилась. - Ты хочешь отправить меня? В качестве медика? - спросила я. Мы общались на "ты" с тех пор, как я впервые позволила себе это. После того случая с неудавшимся поцелуем между нами пропала вся официальность и воцарилось подобие дружбы. - Поверь, там их и так хватает. - Ты права, но таких как ты больше нет. Они могут обладать отличными навыками и подготовкой, но о твоей выдержки и собранности в Суне ходят легенды. - Спасибо, но я не хочу туда возвращаться. Я там никому не нужна. Если это возможно, я бы хотела навсегда остаться в Деревне Скрытого Песка. - Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. Ты пойдешь со мной, Темари и Канкуро. Вы втроем останетесь в Конохе, пока это будет необходимо. Что ж, пришлось согласиться. Тем более, что можно было бы не откладывать свой визит к Хьюга. Я ушла в свои мысли и уже обдумывала, где нам искать Саске, когда Канкуро, немного отстав от от товарищей по команде, подошел ко мне и сказал: - Я не знаю, кто ты такая, но в Конохе о тебе никто не слышал. Я выяснил это, когда был там на миссиях. И я не думаю, что то, что ты живешь в доме одного из бывших членов Акацуке - это совпадение. Гаара пока ничего не знает, но я сообщу ему все, как только пойму, кто ты и откуда. Ну вот и пришел конец моей спокойной жизни в Суне. Вот и появился повод пожить какое-то время в родной деревне, пока не придумаю, куда перебраться оттуда. Хотя мне было уже без разницы, более того, захотелось поиграть с судьбой и все ему рассказать. - Ты прав, это не совпадение. Сасори но Данна был моим учителем, до того как погиб, - сказала я в пол голоса, наблюдая, как расширяются его глаза. - А теперь можешь пойти и рассказать это Казекаге, - после этих слов я рванула с места, нагоняя Гаару и Темари. Адреналин волнами прокатился по моим венам, я все ждала реакции Канкуро, но ее не последовало. Может, он мне не поверил? *** Перед большими воротами - входом в Коноху - мы сбавили темп и подошли к ним уже спокойным шагом. Нас встретила Пятая, с ней были копирующий ниндзя Какаши и Наруто. Цунаде была сильно удивлена, увидев меня в компании Казекаге, но мне было плевать. Как я и сказала, я не собиралась отчитываться ни перед кем в этой деревне. Меня, Канкуро и Темари оставили на попечение Наруто, а Гаара, Цунаде и Какаши удалились для переговоров. Пока мы шли в гостиницу под предводительством блондина, на горизонте замаячил Шикамару, и Темари покинула нас, отправившись осматривать ночную деревню в более приятной ей компании. Канкуро проворчал что-то ей вслед, но она лишь отмахнулась от брата. Наруто шел и вслух размышлял о том, что заставляет шиноби становиться преступниками. - Знаешь, им ведь не всегда оставляют выбор, Наруто, - сказала ему я. Канкуро с интересом слушать нас. - Что ты хочешь этим сказать, Кин? - спросил он. - Бывает, что человек формирует свое мнение о ком-то, исходя из чужого. Но при этом ни один из них не знает лично того, кого осуждает. А потом это мнение настолько укореняется в сознании людей, что проще ему соответствовать, чем стараться переубедить безмозглую толпу, - послышалось фырканье со стороны марионеточника. - Обо мне тоже всегда складывалось ошибочное мнение, но я же не стал убивать людей, - ответил Наруто, почесав затылок. - Да... Не стал. Прости, у нас с тобой разные примеры перед глазами, поэтому нам не понять друг друга, - сказала я, окончательно запутав его. Попрощавшись, мы с Канкуро разошлись по своим номерам, Наруто же ушел, сказав, что у него свидание с Хинатой. Горячий душ и мягкая постель сделали свое дело, я почти сразу уснула, не подозревая, что через несколько часов проснусь вся в слезах. Сасори, Дейдара, Итачи... Я все никак не могла убедить себя в том, что больше никогда не увижу их. А Конан, жива ли она вообще? Черт! Что я за шиноби, если только и делаю, что оплакиваю потери? Я дала себе слово, что больше это не повторится. Мертвых не вернуть, и не стоит жалеть о том, что никто кроме меня не знает, правду об Акацуке. Пришлось свыкнуться с мыслью, что все желали им смерти... и мне подписали бы смертный приговор, если я стала бы всем и каждому о них рассказывать. Единственный, кто должен узнать правду - это Саске, последний из клана Учиха. Он должен вернуться в деревню, а не жить в скитаниях, погружаясь в пучину ненависти или, еще хуже, безразличия.