Поцеловал? Встречайся!

Бэкхён устало забирается на высокий стул у барной стойки, тяжело вздыхая. Рабочий фартук безнадежно запачкан из-за неловкой девушки, что пролила на него суп (в прочем, она сердечно успокаивала официанта и даже оставила большие чаевые в качестве извинений). Бён за перерыв в полгода успел подзабыть весь стресс, который дарит эта работа, и ему вновь приходилось вливаться в старую колею. Конечно, сходство с ездой на велосипеде есть, навыки никуда не исчезли, но вот эмоциональные перегрузы оставляют желать лучшего. Крис говорил, что в этом заведении проходимость куда ниже, но Бэку кажется, что то была ложная информация, ибо он видит больше лиц, чем в своём университете, а там, надо сказать, учеников видимо-невидимо. Снова первичное сожаление о своём решении накатывает на него, но, судя по многолетнему опыту жизни с самим собой, парень знает, что оно исчезнет. Не сразу, конечно, но ждать — это в порядке вещей. Шатен на прощание кивает бармену и уже хочет направиться в служебное помещение для переодевания, как его внезапно окликает до ненависти знакомый голос. Поворачиваясь, парень лишь убеждается в правоте своей слуховой памяти, так как видит безумно взбудораженного чем-то Пак Чанёля. Состроив как можно более недовольное выражение лица, Бэк смотрит на него вопросительно. — Опять пришёл меня с работы выпинывать? — первым не сдерживается официант, приподнимая одну бровь и складывая руки на груди, — И как ты вообще узнал, где я? Последний вопрос интересует Бэкхёна куда больше первого, потому что, в самом деле, становится жутковато. — Чунмён, — бросает Чанёль спешно, почти проглатывая слово, — Но не суть. Нам нужно поговорить. Его глаза горят, а Бёну хочется просто скорчиться от такой порции необоснованного энтузиазма со стороны врага. — Поздравляю, конечно, но мне с тобой, Пак, говорить не о чем. Я устал, у меня нет времени на лишнюю трату нервов, а с тобой ведь иначе и не бывает. — Мне кажется, у нас есть одна общая проблема, решение которой могу тебе предложить, — Пак смотрит на официанта выжидающе. Бэк старается не выражать никаких эмоции, тем более положительных, не дай бог. Судя по тому, что Чанёль не уверен, получается. На самом деле, ему даже интересно, что это баскетболист там себе придумал, ведь Бэкхён вообще не видел никакого выхода из всеобщего порицания и удивления. Да уж, повезло на первом курсе такую славу снискать. Сдавшись, парень решает, что выслушать стоит. — Жди меня на выходе, — бросает он, тут же разворачиваясь. На улице холодно, и Бэк поёживается. Прекрасный шарф, подаренный Виен, почему-то не греет. Несмотря на позднее время, людей на улице много. Парочки прогуливаются по красивым улицам, освещенным ярким светом неоновых вывесок различных магазинов, кто-то с явным опозданием покупает подарки, а кто-то возвращается с работы. Последняя категория людей хмурая, вот только Бён не может отнести себя к их числу, потому что настроение от оставшейся рождественской атмосферы накрывает его с головой. И плевать, что рядом стоит самый ненавистный человек на всём белом свете. Первое время они идут молча, Пак явно собирается с мыслями, даже не уточняя, почему это он вдруг должен идти туда, куда хочет Бэкхён. Последнего это даже изумляет, но интерес быстро спадает, потому что, собственно говоря, именно красноволосый был инициатором разговора, а Бэк, можно сказать, просто дал ему на это право. — В общем, — Чанёль неловко запихивает свои замерзшие ладони в карманы джинс, — У меня есть идея, — Бэку хочется саркастически заметить, что это понятно, но он решает отмолчаться, — Только не бей и выслушай нормально. Суть в том, что мы должны начать встречаться, — шатен даже останавливается на какое-то время, настолько пугает его это заявление, но он хочет дослушать до конца, — Я тут посоветовался… Так будет лучше. Большинство считает, судя по постам в группе университета, что мы водили их за нос, притворяясь, будто ненавидим друг друга. Именно из-за этого столько выливается, понимаешь? А если сломать их систему и начать открытые отношения, у них языки отсохнут и все быстро забудут. То, что скрывается, приятнее обсуждать, а мы уберём любые поводы для их домыслов, заявив всё официально. Пак говорит быстро, сбивчиво, активно жестикулируя руками. Бэк же прокручивает его слова в голове, понимая, что разумное зерно в этом есть, но ему абсолютно не хочется считаться с этой идей. Он думает, что не в силах притворяться. — Ты бредишь, — Бён говорит спокойно, даже с лёгким оттенком стали в голосе, — Не хочу играть в сладкую парочку, не те у нас отношения. Удивлён, что за время нашего разговора не поубивали друг друга вообще, — отводит взгляд в сторону. — Какой в этом смысл? Опять выступать им на потеху? Я предпочитаю строить декорации. Пак останавливается посредине дороги, а Бэкхён просто проходит дальше, приподнимая шарф выше, дабы полностью закрыть замёрзший нос. Обоим немного грустно. Чанёль поднимает глаза за яркий уличный фонарь. Рябит. Он почему-то чувствует себя обманутым, ведь считал, что это план должен прийтись по душе и Бэкхёну тоже. Сожаление неприятно режет изнутри, и Паку совершенно не хочется задумываться о его природе и всё ещё больше усложнять. Ему легче верить, что это расстройство только из-за невозможности починить репутацию, хотя, на самом деле, отступать — не его конёк. И, судя по всему, придётся идти на весьма крайние меры. Видит бог, Чанёль не хотел этого. Бэкхён приходит в здание университета с заспанными глазами и помятым лицом. Он почти всю ночь посвятил просмотру дорам, о чём сильно-сильно жалеет сейчас, хотя абсолютно верно, что будет делать так ещё не раз. Тао недовольно цокает, видя состояние друга, но не говорит осуждающих фраз. Все мы грешим этим иногда. Первую пару шатен восполняет нехватку ночного сна, лишь изредка поднимая голову, чтобы увидеть непонятные формулы на доске. Вглядывание в них даёт лишь смутное представление о том, какой же всё-таки сейчас предмет, но Бэк даже не старается узнать эту информацию, в очередной раз решая, что потом возьмёт конспект у усердного Тао. Бён не всегда такой засранец, просто бывают плохие дни. И статус плохого дня подтверждается, когда ему навстречу в коридоре почти что скачет улыбчивый Пак Чанёль. От его радости тошнит неимоверно, ибо сам Бэк подобным состоянием похвастаться не может, а зависть — чувство по определению неприятное. Ещё хуже становится, когда красноволосый без объявления войны заключает его в объятия, привлекая внимание блуждающих студентов. — Ты больной или да? — зло шипит Бён, пытаясь скинуть с себя оковы плена. Его категорически бесят резкие изменения в отношении этого придурка к нему. — Ну, Бэкки, хватит дуться, — наигранно громко произносит Чан, смотря на Бэка с почти искренней теплотой, от чего последнего воротит ещё сильнее. Пак меняет позицию, с силой сжимая плечо парня в подобии объятия, и чуть ли не толкает его вперёд, — Я успел соскучиться за эту ночь. — Да прекрати уже, Пак! — начинает кричать Бэк, но его затыкают лёгким касанием губ к губам. Парень ошалело дотрагивается до своего рта, от шока даже не в силах его вытереть. А Пак между делом доводит его до двери в какую-то пустую аудиторию и силой заталкивает внутрь. Лицо Бэка, наверное, может начать жить отдельной жизнью и самостоятельно убивать людей, настолько зло оно сейчас. — Теперь тебе не отвертеться, — спокойно говорит Чанёль, потерявший где-то маску безумно влюбленного человека, — Я начал игру, и глупо с твоей стороны её не поддерживать. — Заебало, — устало проговаривает Бэк, опираясь нижней частью спины на ближайший стол, — Не хочу ничего выдумывать, тем более с тобой или о тебе. — Будто бы мне особо приятно, кофеноска, — зло выплёвывает Чанёль, — Я это делаю не с целью помощи ущербным, благотворительность — не моё. Просто нужно исправлять положение и сделать так, чтобы о нас побыстрее забыли. Как только поутихнет всё, просто перестанем контактировать или сыграем сцену печального расставания. Пак и сам не до конца понимает, почему так хочется сделать больнее. Просто, наверное, и своё задетое самолюбие играет серьёзную роль. — Ненавижу тебя. Если информация о наших отношениях, — Бэк показывает в воздухе кавычки, — Дойдёт до моей реальной девушки? Я не хочу рисковать столь важной частью моей жизни. — Тебе больше хочется слушать глумления ближайшие пять лет? — с вызовом вскрикивает красноволосый. — Неужели в тебе нет хоть капли достоинства? — Во мне есть капли разума, — шипит Бэк, — Чего и тебе желаю. Парень покидает своё место, направляясь к выходу из аудитории. — Пути назад уже нет, — кричит ему вдогонку Пак, — Нам придётся. — И в этом только твоя вина, я не подписывался на подобное — бросает шатен прежде, чем окончательно покидает класс. Кажется, хуже уже просто быть не может. Тао, выслушав, дать нормального совета всё же не может, потому что ситуация, мягко говоря, неординарная. Парень лишь говорит, что противиться усилиям Пака будет хуже, ибо выглядеть явно станет ещё более подозрительно. Бэк соглашается, но не может внутри себя успокоиться, так как не хочет быть в глазах людей гомосексуалом. Да, он нормально относится к сексуальным меньшинствам (взять хотя бы парочку Криса с Тао), но сам всю жизнь интересуется исключительно особями женского пола. Целоваться с Чанёлем было приятно, да, но это ни в коем разе не влияет на их отношения и на самоопределение Бэкхёна. Ведь не влияет же, да? Бёну в самом деле тяжело осознать то, как он воспринимается сейчас обществом. Имеющий ранее хорошую репутацию, сейчас он смешан с серьёзным дерьмом, выбраться из которого почти невозможно. Впервые за долгое время у парня возникает серьёзное желание поговорить со своей девушкой, потому что он чувствует некую вину перед ней, да к тому же в самом деле хочет услышать её голос. Он нервно ждёт ответа на звонок в скайпе, сидя в кресле перед своим столом. Картинка, наконец, появляется. Виен сосредоточена на изображении Бэка, её взгляд направлен вниз. Виднеются тонкие проводки белых наушников, на заднем фоне мелькает соседка по комнате, которая, кажется, просто ходит из стороны в сторону. Вид у Виен спокойный, она в тёплом бежевом джемпере, волосы же распущены и убраны назад. Бэкхён улыбается, получая ответную машинальную улыбку. —Давно не слышались, — проговаривает он, слегка наклоняя голову. У Виен плохое качество, от движения картинка смазывается. — Да, есть такое, — она поджимает губы, — Представляешь, я буду участвовать в конкурсе «Мисс университета» в конце этого года! Волнуюсь безумно, но, как говорят однокурсники, поддержка многих студентов у меня уже есть, так что тут всё схвачено. Сейчас вот готовлю доклад на завтрашнюю пару, преподаватели совсем озверели, разрывают меня, пихая в различные конкурсы, — девушка говорит это, иногда невольно переходя на китайский, с грустью в голосе, но лицо её выражает по большей части удовлетворение, — Кстати, за то эссе у меня второе место! Вообще, столько всего может произойти за какую-то неделю! Бэк тепло улыбается, слушая сбивчивую речь своей девушки. Он радуется её достижениям. Виен всегда была очень активной и часто играла ведущие роли в том или ином коллективе, поэтому парень совсем не удивляется рассказам. — У меня тоже всё прекрасно, постановка прошла замечательно, режиссёр просто летал, — говорит Бён, наблюдая больше за задним фоном на картинке. Соседка его девушки сидит на кровати, покачиваясь из стороны в сторону. — Что с ней? — Да так, — Виен машет рукой, — Наверное, опять прочитала что-то про себя. А ты молодец! — Что с твоей соседкой случилось? Ты ведь можешь при ней об этом сказать? — Бэк поджимает губы. — Конечно, она корейский не понимает. Да парень её один опозорил. Так, развлечения местной молодёжи, пустил про неё слухи, будто бы она фанатка всяких нетрадиционных сексуальных практик типа бдсм. Все вот мусолят эту тему, да пройдет скоро. Бэк понимает, что лучше не стоит обсуждать со своей девушкой сложившуюся неприятную ситуацию, раз подобное происшествие не вызывает у неё каких-то эмоций. Пофигизм в ответ ему не нужен, потому парень решает оставить правду при себе. — Приеду к тебе в ближайшем времени, зайка, — почти мурлычет Виен, — Не забывай, что безумно тебя люблю. А теперь, прости, мне нужно срочно доделывать доклад, потому что ещё поспать хочется. Поговорим потом. Бэк понимающе кивает и прощается с любимой, завершая разговор. Легче не стало, а, в прочем, чего он ожидал?