Поцеловал? Встречайся!

Тао начинает смеяться, но внезапно прекращает, уставившись за спину друга. Тот хочет, было, обернуться, но этого не требуется, так как предмет удивления Цзытавы уже садится по правую руку от Бёна. Чанёль улыбается глупейшей улыбкой, а Сехун, решивший поддержать друга в игре, тем временем располагается по левую. На самом деле, изначально О был категорически против этой затеи. Отчасти, в принципе, из-за того, что не хотел продолжения распространения ложных слухов об ориентации. Однако под напором Чанёля блондину пришлось сдаться, особенно его впечатлило то, что эта идея принадлежит Юре. Наверное, из уважения к сестре друга Сехун и сдерживается от порывов прекратить сложившийся балаган. И то, её авторитет может когда-то и потерять свою силу, а О — терпение. — Приятного аппетита, любимый, — Чанёль противно протягивает последнее слово, и Бэкхён даже поёживается. Сехун негромко хмыкает, принимаясь за еду и стараясь не поднимать глаз на «парочку». Как бы то ни было, ему всё равно трудно воспринимать это всё нормально. — Ещё бы громче сказал, — бурчит парень в ответ, а затем отодвигает свой почти не тронутый поднос. Его тошнит. — Хей, ну-ка кушай, — Чанёль берёт руками кусок мяса из тарелки и, изображая мамочку, подносит еду к губам своего «возлюбленного». — Давай-давай, ротик открывай! — Да прекрати, — Бэк понимает, что заговорить — плохая идея, так как ему в рот запихивают злосчастное мясо. Он чуть закашливается, но потом вымученно натянуто улыбается, — И почему ты до сих пор не посещаешь наш драматический кружок?—эти слова Бён чуть ли не шипит, да так, что даже сидящий рядом Сехун плохо слышит. Тао поджимает губы. Всё происходящее его даже слегка пугает, особенно то, что взгляды некоторых студентов то и дело с интересом останавливаются на их столике. — Обязательно запишусь, будем больше времени проводить вместе, — Чанёль с вызовом смотрит на парня, но тот лишь закатывает глаза. — Ага, а я стану звездой баскетбола, да, — саркастически подмечает Бэк и встаёт со своего места. — Стой, — Пак берёт его за руку и пытается усадить обратно, но тот вырывается, — Хочешь, чтобы всё полетело коту под хвост? Бэк сдаётся и возвращается в прежнее положение. Его удивляет странная способность недруга вывернуть всё под себя. Бёну остается только с неохотой поедать совсем уже нежеланный обед, выдавливая улыбку в очередном акте притворства. Бэк чуть ли в истерику не впадает, когда, чуть опоздав на занятие кружка, забегает в зал и взглядом натыкается на Чанёля. Стоящего на сцене. И читающего текст. Очевидно, текст пьесы. Бён готов под землю провалиться, потому что до этого момента был уверен, что Пак пошутил. — Бэкхён, этот молодой человек — просто находка. Спасибо, он сказал, именно ты посоветовал ему прийти к нам, — обращается к декоратору режиссер. Среди других участников кружка проходит шепоток, и Бэку даже вслушиваться не надо, чтобы понять, что они говорят об их «парочке». Да, актёры — народ творческий, но не всегда всё понимающий. — Да, Бэкки, спасибо, — Чан играет бровями, и режиссер смеётся, — Итак, с Вашего позволения, я продолжу. Бэкхён садится в одно из кресел, стараясь не смотреть на сцену, хоть и чувствует на себе прожигающий взгляд. Этот парень слишком нагло вклинивается в его жизнь, не спрашивая разрешения и не давая каких-нибудь шансов на отступление. Бэку искренне жаль терпеливого Сехуна. Хорошее отношение Пака ему кажется даже хуже, чем плохое. Конечно, дружелюбность наиграна, но и она лишь отпугивает. Парень сидит на полу гримёрной, делая на желтоватых альбомных листах наброски декораций к отчётной постановке в конце года. Он знает, что примерно хочет получить, но идея не идёт, ведь разум затуманен иными мыслями. Бён отбрасывает карандаш в сторону, обхватывая колени руками. Ему удобнее быть за кулисами, а не в свете софитов. Если Пак, может быть, и актёр, то Бэку это всё совсем не по душе. Непрошеные слёзы собственного бессилия скатываются по щекам, но он спешно вытирает их. Даже если он один здесь, и никто их не увидит, Чанёль не достоин таких эмоций. — Ну, и что ты там…- начинает, было, вошедший Пак, но обрывает вопрос на полуслове, заметив, в какой позе сидит декоратор.— Ты чего это? Бэк резко меняется в лице, вставая с пола и подбирая листы. Он опускает взгляд вниз, чтобы следы «преступления» не были видны, и пытается выйти, однако ему не дают прохода. — Пусти, я не хочу с тобой говорить, — чеканит Бэкхён, но красноволосый не отступает. Чанёль вдохновлён похвалой от своего вступительного испытания для драматического кружка, потому что режиссёр им доволен. Когда в зале появился Бэкхён, то игру Пака это только улучшило, он же не хотел оплошать перед своим недругом. Сейчас же состояние Бёна выбивает его из колеи. — У нас всегда найдётся общая интересная тема, — заключает Чан и слегка отталкивает парня от входа в сторону какого-то шкафа. Бэк с шумом выдыхает и поднимает на него чуть покрасневшие глаза. Пак нервно сглатывает. — Хватит мусолить одно и то же, надоело. Вроде как обсудили всё давно, разве нет? То, что ты пришёл сюда, было лишним, — Бэкхён кладёт бумагу на ближайший стол и складывает руки на груди, выжидающе смотря на собеседника. — Мне не надоело, нужно же каждый раз придумывать новый способ проявления нашей с тобой любви. Однообразие не в моём вкусе, знаешь ли. А сюда пришёл, можешь считать, по своему собственному желанию, давно говорили, что у меня хорошо с актёрством. — Пф, — Бэк закатывает глаза, — Самовлюблённый какой. Талантом-то и не пахнет, — он лжёт, но слова бегут вперёд мыслей. — Ваш главный считает иначе. Или ты сомневаешься в его компетентности? — Бён отрицательно качает головой, ещё раз взглянув на свои рисунки и скомкав их, не обращая внимания на ещё одного человека в комнате, — Что с тобой, всё же? — не выдерживает Пак, думая, не звучали ли его слова слишком заинтересованно. — Ты со мной, вот и ответ, — бросает Бэкхён, и, улучив момент, успевает покинуть гримёрку. Чанёль с досадой поджимает губы. Каждый контакт с этим человеком частично лишает его жизненных сил. Парень подходит к столу и поднимает бумагу, распрямляя её, удивляясь простоте и одновременно с тем изящностью рисунков. Сам того не замечая, он забирает их с собой. Сехун закрывает вкладку с группой университета. Несмотря на странность идеи Юры, действие её медленно, но верно начинается. Ну, успехом уже является то, что матов про «парочку» почти не пишут. К тому же, в комментариях под постами постепенно появляются защитники «запретной любви», настроенные серьёзно, воодушевлённые слова которых находят отзыв даже в совсем не трепетном сердце Сехуна. Наверное, если бы он не знал всей ситуации, то даже примкнул бы к этим защитникам, убеждать они могут. Хотя сейчас он в любом случае считается на этой самой стороне, лучший друг одного из главных действующих лиц как-никак. Парень видит, что его другу эта странная игра даже доставляет некоторое удовольствие, интерес. Чанёль всё чаще говорит о Бэкхёне, всё чаще просит совета. Сехун не гомофоб, да, но слушать речи лучшего друга о другом парне немного непривычно, даже если это не из-за реальной симпатии. Хотя насчёт последнего пункта О начинает потихоньку сомневаться. Как человек довольно проницательный, он может понять некоторые эмоции Пака, даже если тот сам ещё их не видит. Что до Бэкхёна, то тот даже каменного Сехуна ставит в тупик своим непонятным поведением. На нём проницательность работает с погрешностями. Бэк выходит с работы и почти не удивляется, когда видит на улице замерзшего Чанёля, чьи уши даже уже побелели от холода. Парень стоит, запихнув руки в карманы, и неуклюже переступает с ноги на ногу. Поначалу официант хочет пройти мимо, но жалость играет с ним злую шутку. — Снова решил поговорить о «нашей общей проблеме»? — Бэк говорит устало, уже не выжидая дельного ответа. Пак поднимает на него глаза и чуть улыбается уголками губ. Видно, у того хорошее настроение. Снова в контрасте с Бёном. — Типа того, тема-то у нас одна. Знаешь, я тут подумал, — Бэк подмечает про себя, что это прогресс, — Что стоит нам, может, сделать общие фотографии? Типа свидание. Я понимаю, у тебя девушка, но и не прошу выкладывать, я в свой аккаунт залью. — Ты, что, серьёзно думаешь над нашими псевдоотношениями целыми днями? Тебе заняться нечем? — Бэк недовольно цокает, но видит, как от его слов Пак тускнеет, — Ладно, но знай, что я всё ещё против этих глупостей, ясно? Ты меня всё ещё бесишь. Чанёль хмыкает, но знает, что это лучшее, на что он мог рассчитывать. Бэк же думает, что обилие идей этого парня его даже почти пугает, он слишком вживается в роль. — Тогда можем зайти в какое-нибудь кафе? Я жутко замёрз, — как бы в доказательство красный нос Пака становится краснее. — Только не в то, где я работаю, мне будет стыдно, — Чан пропускает реплику мимо ушей, хоть она его и задевает. Бэк решает, что Сехуна ему всё-таки не жаль. Когда Чанёль не пытается строить из себя до одури влюбленного, хорошее отношение является в самом деле хорошим. Красноволосый по-детски радуется кружке горячего чая, грея об неё свои ладони. Улыбки искреннее Бён не видел на лице недруга никогда. Они молчат некоторое время, и Чан не выдерживает первым. — Давай уже сделаем фото, — говорит он, и Бэкхён ловит себя на мысли, что даже забыл, зачем они тут, лишь кивая в ответ. Пак встаёт с места и садится на сторону к парню, приготовив свой телефон. Им обоим неловко, но улыбки получаются даже почти непритворными. Их колени случайно соприкасаются под столом, но из-за этого касания Бэк тут же отдергивает ногу, словно обжёгся. Выбрав наиболее удачный кадр, они вновь оказываются на разных диванчиках. Бён решает, что уже стоит ему пойти домой, так как дело сделано, но его останавливают слова Чанёля. — Почему ты их скомкал? — говорит тот, доставая из кармана сложенные листы бумаги, в которых шатен с удивлением узнаёт свои позавчерашние наброски, — По-моему, тут всё хорошо, разве нет? Бэкхён переводит взгляд со смущенного парня на листы и обратно, не зная, как ему стоит реагировать на вопрос и на то, что Пак взял то, что он сам счёл плохим. — В них не хватает изюминки, а я не могу понять, какой именно, — откровенно признаётся декоратор, пододвигая эскизы к себе, чтобы вновь пройтись по ним взглядом. — Быть может, я ничего и не понимаю в этом, но рисунки в самом деле чудесные. Хотя, если тебе нужна изюминка, то смотри, — Чанёль достаёт подобранный в гримёрной карандаш, — Сюда же можно добавить резьбу, и под стиль пьесы подходит, — парень быстро выводит на бумаге линии. — Вон как всё заиграло! Бэкхён всматривается в получившуюся картину и не может не признать, что, в самом деле, смотреться стало куда живее. Он удивленно смотрит на Пака, который всё ещё продолжает делать какие-то дополнения, слишком увлечённый рисованием и даже не смотрящий на него. — Я подумаю, — Бён встаёт из-за стола, без энтузиазма теперь уже глядя на собеседника. Тот только сейчас поднимает голову и натыкается на строгий взгляд. Бэку даже становится стыдно за свою сухую реакцию, но он не хочет показывать, будто бы ему понравилось. Не Чанёлю. — Пока. Пак ничего не отвечает, так и застыв с карандашом в руке. Он не знает, почему, но ему становится не по себе.