Городские

Я обнимал его своими уставшими руками и держался как можно плотнее. Теперь я точно не уйду отсюда до самого рассвета. Я изможден и мне наконец-то хорошо. Совсем скоро он поднимется с постели и уйдет на несколько минут. А потом вернётся и даст мне бутылку ледяных "Жигулей". Лучшего на свете не существует: только алкоголь и жизнь с ним. Как же я хочу быть в этих объятиях чаще. Его пальцы прошлись вдоль моей спины, так неторопливо, совсем легко, будто привидение и я снова утонул в любви. -Я тебя только об одном прошу. Пожалуйста, не ебись с другими за алкашку, хорошо? Мне гораздо больше нравится твоя узкая пещерка. Что-то нужно делать. Мой алкоголизм порой переходит все грани и я просто не могу устоять. Я хочу обещать себе. Этого больше не повторится. Господи, как же он хорош, когда уколется. Такой весь из себя томный, медленный, но как-то по-особенному чувственный и голос у него хрипит. Меня накрывает волна воинственных мурашек. Нет. Я обязательно себя превзойду! Только бы еще и еще раз уколоться этой фантастической кожаной иглой. Я переворачиваюсь на спину и услаждено вздыхая, закрываю глаза. Да уж, кажется, иногда мои мысли напоминают мысли школьницы. Но я ведь не виноват в своей романтичности и наивности, ведь так? Тем более я не всегда это показываю, когда он дерёт меня. Особенно нравится, когда он сажает меня на колени и фарширует мой блядский рот, я аж задыхаюсь...ну вот. В общем, мне очень нравится всё, что он со мной делает. Я люблю его. Аминь. * * * И о, боже, как же жизнь стала прекрасна! Вечер остывал в тонах нежного топленого молока и все моё существо впитывало эту витающую в облаках негу. Я будто летел высоко к небесам, поднимая над головой полусогнутую руку с вытянутым костлявым средним пальцем, чтобы быть к богу хоть на пару сантиметров ближе. Скорпион обнимал меня как испуганное дитя, спрятавшись чуть ли полностью под одеяло. В комнате было настолько холодно, что даже жар исходящий от наших тел не мог помочь его существу. А вот мне было очень жарко. Настолько жарко, что я бы с радостью кинулся в ледяной сугроб, будь он поблизости. Из кровати же вылезать не хотелось, и единственным утешением в эти моменты было искреннее удовлетворение от порошка. Мне больше не приходилось думать об уколе. На глаза сонно падала мягкая вата, а я все летел и летел. И как только я достиг величественных врат рая, меня опередил Иисус, заслоняя вход сквозь золотые ворота свои Величием. -Куан Чи. Голос звучал эхом и я немного пошатнулся в сторону, проваливаясь в облако по колено. Теперь я стоял, подкошенный на одну коленку и смущенно смотрел на его лодыжки, покрытые редкими бесцветными волосками. -Совсем скоро действие кончится. А тебе наверняка нужно еще. Побольше...- я не поднимал глаз, но слова выдавали издёвку и одновременно братское отношение. Он взял меня за шкирку, поднимая как бездомную псину к своему лицу. Оно сияло и слепило глаза, от чего по щекам стремительно побежали теплые слёзы. -Да не рыдай ты. Есть у меня тут один прикол. Поделимся. Иисус эффектно улыбнулся и немного приобнял моё обмякшее от недостатка кислорода тело, взмахивая рукой, тем самым давая указание вратам открыться. В себя я пришёл через несколько минут, когда обнаружил себя в огромном саду, имитирующем глубины джунглей. Все эти цветочки и птички сливались в одно пёстрое полотно, а резкий запах перегнившей почвы бил в нос до полного отвращения. Иисус стоял за моей спиной и что-то бормотал. Пришлось обернуться. Спросить о том, чего он хочет мне предложить, оказалось тяжело. Всё же он для меня был кем-то вроде старшего брата. А меня всегда учили уважать старших и ни в коем случае не говорить им лишнего. Того, что могло бы их выбесить. Я чувствовал, как кто-то невидимый с усилием толкал меня в бок. Мои руки непонятно скрючились и я с силой рухнул на колени, ойкнув. Иисус безмятежно выдохнул и втянув внутри носа добротную соплю, протянул мне "золотой укол". Нет, совсем не тот, о котором вы могли бы подумать. Он был совсем не смертельным, потому что преподносился мне райским чудом. В ушах звучал громкий, отчетливый голос. Такой знакомый до дрожи голос. Он был ласков и так манил в своё нечто. Иисус вложил шприц в мои руки и пропел: -Давай вмжеееемся... А над кроватью истерично лопнула яркая лампочка.