Чрезвычайное событие в жизни Северуса Снейпа

Думать о своей нелегкой судьбе Гарри отправился в библиотеку. Не то, чтобы он воспылал внезапной любовью к зельеварению, но вот обнаженные девственницы, собирающие цветы златоцветника при полной луне, его заинтересовали. Как и сама библиотека, к слову. «Гермиона этого не видит, - ошалело подумал он, медленно пробираясь вдоль многочисленных стеллажей, уставленных разномастными томами. – Она бы умерла от счастья. Да, Герм… как бы мне пригодился сейчас твой совет». Гарри не спеша выбрал несколько понравившихся ему томов и устроился за широким столом в удобном кресле. «Это тебе не у Дурслей под одеялом с фонариком, потому что даже Люмос не зажечь. Но с другой стороны – Снейп! Бррр… и как она с этим… уродом, а?» Вспомнилось утро: чистые темные волосы, простая одежда, жилистые руки и Себ… которому, похоже, плевать на мерзкий характер «клёсного», он его совершенно не боится. Покладистость самого противного человека на земле. Просто удивительно, как покорно он ел кашу. Даже не кривился особо. И ни разу не назвал идиотом самого Гарри. «Гад! – думать так о Снейпе было привычно. – Эссе ему. Фиг тебе, а не эссе. Хотя книга интересная. И нет, не та, что ты мне посоветовал. Снейп, СНЕЙП теперь будет меня воспитывать! Как бы не так. Мои родители умерли. Они умерли, потому что любили меня. И друг друга. А этот носатый урод просто… Просто, что? Просто воспользовался тем, что они, Лили и Джеймс, были дезориентированы, оказались в другом мире, совсем одни. А он и рад стараться. Высидел-таки! Наверное, он маму еще со школы лю… тьфу ты! Снейп и любовь! Нет, как она с ним, а? Ну почему все должно быть так… отвратительно, несправедливо! Я нехочу-нехочу-нехочуууу! Почему у меня не может быть обычной семьи? То Дурсли, то Снейп! Нет, уйду. Не могу рожу его еще и дома видеть. Мне его в школе хватает. А она… пусть остается со своим «Севом». Пусть он ее… с ней… бээээ… Сириус тоже своего не упустит. По-другому я представлял себе родителей. Только братишку хотел такого же. А у папы… у Джеймса скоро еще один появится. Ну, или одна, сестренка то есть. С носиком-кнопочкой и синими сириусовыми глазами. Черт, что же мне делать? Я не могу, не могу вот так. Сириус еще куда ни шло, но этот… гад носатый! Неужели она не видит, какой он мерзкий? Предатель! Чертов Пожиратель! Убийца! И она. Такая… красивая. Корицей и лимонами пахнет. Улыбка у нее такая добрая. Точь-в-точь, как на фотографии. Правда, там она отцу улыбалась, а не… не ЕМУ!» - Что читаешь? – Джеймс появился почти неслышно, и Гарри вздрогнул всем телом, будто его застали врасплох за чем-то предосудительным. - Зелья, - буркнул Гарри, внутренне подобравшись. Джеймс ощущался очень правильно, на уровне инстинктов: отчаянным (кто еще решится забеременеть?), решительным (быстро же он вставил Сириусу мозги), заботливым (Себ только и говорил, что о любимом папочке), немного строгим, но справедливым, веселым и… упрямым. - Понятно. Признавайся, чем достал Сева? - Слишком нагло смеялся за завтраком, громко дышал, посмел съесть омлет, приготовленный его обожаемой женой… Джеймс странно на него посмотрел и, призвав от окна еще одно кресло, взобрался в него с ногами. - Съел омлет, что приготовила Лилс? - Да. - И за это он… - Да не знаю я! Он вечно ко мне цепляется! За все на свете! За то, что глаза у меня мамины, за то, что я «такой же напыщенный, наглый и неорганизованный», как мой отец! За то, что просто существую! – взорвался Гарри. - Успокойся пожалуйста, - очень спокойно попросил Джеймс. – И постарайся мне рассказать все по порядку. А то мы с Лилс набросились на тебя вчера, не дав прийти в себя, вывернули на тебя целый котел всякого непонятного, да еще и думать отправили, толком не сообщив никакой информации. А до нас с заметным опозданием дошло, что те вещи, которые являются для нас нормой – брак с Северусом и Сириусом, Себ, моя беременность – совершеннейший шок для тебя. Сири и Сев приняли нас с распростертыми объятиями, но они… взрослые. Они помнят нас молодыми, они знали нас настоящих. Для тебя же мы – как снег на голову. Я понимаю. Ну, или думаю, что понимаю. - Второе вероятнее, - проворчал Гарри, нахохлившись, как воробей. – И что теперь будет? Джеймс неопределенно улыбнулся и пожал плечами. - Многое зависит от того, как ТЫ хочешь, чтобы все было. - Я? - Ну не я же. Я свой выбор сделал. - Ага. Забыл мертвого Сириуса и радостно нашел себе нового, - зло бросил Гарри, сам не понимая, почему ему хочется отомстить ни в чем перед ним, по сути, не виноватому человеку за свое разочарование. За то, что он, молодой, беременный и влюбленный в Сириуса, не соответствует тому светлому образу отца, который у него сложился по рассказам знакомых. Джеймс нахмурился всего на мгновение, но этого хватило чувствительному, совестливому Гарри, чтобы пожалеть о каждом грубом слове, сказанном этому молодому мужчине, по сути, еще юноше, потерявшему в одночасье все: мужа, друзей, родной мир… Одиночество среди толпы было хорошо знакомо Гарри. Он все время чувствовал, что никто из окружающих не в силах понять, каково это – расти во враждебной среде и с детства быть в ответе за целый мир. - Прости, - с трудом выдавил он. – Я… - Если ты сейчас скажешь, что не то имел в виду, я тебе не поверю, - Джеймс стянул мешавшие очки и знакомым до боли жестом потер переносицу. Гарри тоже делал так, когда был в замешательстве. - Прости, - еще тише произнес Поттер-младший. – Я не имею никакого права осуждать тебя. Я знаю, что это такое, когда близкие умирают. И все-таки я не понимаю… - Видишь ли, - Джеймс решительно вернул очки на место и открыто, очень серьезно посмотрел на Гарри, - я не видел Сириуса мертвым. Так легче представить, что я просто переместился во времени, и он тут ждал меня. Точно такой же, как раньше – нетерпеливый, порывистый, горячий, любящий меня без памяти, с этими вечно лезущими в глаза волосами, легкой небритостью и… знаешь, Гарри, сейчас ты этого не поймешь, но я все-таки скажу: близкий человек – это не только возраст, внешность, привычки… это еще и многое другое. Когда он голову на бок склоняет и говорит «Джейми» тихо, даже робко, а у меня руки дрожат. И я могу думать только об одном: мой, МОЙ Сириус жив. То, что мне сказали – неправда. Разве бывает еще с кем-то так? Когда магия резонирует, когда ребенок внутри будто в квиддич играет, стоит ему руку мне на живот положить? Когда он моргает сонно, совсем как в детстве, когда мы под одеялом одним от всего остального мира прятались? Знаешь, мы ведь выросли вместе. Я знаю Сириуса всю жизнь, почти с рождения. Знаю, как никто, каждую родинку, каждый жест, каждую интонацию. Меня бы не обмануло ни оборотное, ни чары изменения внешности, я бы с полувзгляда понял: передо мной чужак. Это не Сириус, потому что… просто не он, и все. И у Северуса с Лили точно так же. Мы не променяли своих супругов на пришлых чужаков. Мироздание дало нам шанс вернуть то, что мы так легкомысленно считали вечным. Стоило мне увидеть Сириуса такого, каким он был еще вчера: со спутанными волосами, худого, нервного, всего покрытого тюремными татуировками… это было так, будто мне вдруг вернули сердце. Я принял его безоговорочно. Как нечто давно потерянное, но от этого не менее ценное. Он не чужой, он мой. Весь, без остатка. Гарри сосредоточенно ковырял обложку довольно древнего тома по Зельеварению и пытался переварить все, что ему только что пришлось услышать. «Почему у них все так легко – мой, и все, а у меня – так сложно? Так невыносимо тяжело видеть родителей такими? Да и вообще признать этих двух живых людей родителями. Теми, кто дал жизнь мне и отдал свои за меня же? Неужели это оттого, что они оказались не такими, как я себе нафантазировал? Какими же они были на самом-то деле? Те Лили и Джеймс, что умерли на Хеллоуин? Неужели же мама, укачивая меня в колыбели, жалела, что я ничуть не похож на ее обожаемого носатого урода? А он? Глядя на меня все эти годы, жалел ли он, что я – о, боже! – не его сын? Что от той, которую он… потерял когда-то, не осталось ничего, никого, только я. Вот такой вот в очках, со шрамом, до безобразия похожий на школьного врага, отнявшего у него ее? Не так уж мы и похожи, - упрямо возражал сам себе Гарри, исподтишка рассматривая Джеймса. – Я буду выше. И живота у меня такого, хвала небесам, нет. И… не важно, в общем. Он – это не я. А я стану тем, кем хочу быть, и никакие Снейпы мне не помешают!» - Что теперь делать? – повторил он вслух, все так же не поднимая глаз. - А чего бы тебе хотелось? - Глупо, но мне бы хотелось иметь больше времени на то, чтобы… осознать, понять как было раньше и как может быть теперь. Мне… сложно себе представить, как вы собираетесь все это разруливать. - А кто ограничивает тебя во времени? – удивился Джеймс. – До школы еще две недели. - Я пропал, не предупредив никого. У Сириуса, если узнают о его роли в этом во всем, будут неприятности. Еще большие, чем сейчас. - Ну, Сириус, как мне кажется, уже достаточно взрослый, чтобы не взваливать на тебя ответственность за свои решения, - уверенно отозвался Джеймс. – Думай сейчас только о себе, не оглядываясь ни на кого. Гарри напряженно молчал, глядя в окно поверх плеча сидящего напротив человека, которого почему-то никак не получалось назвать отцом, и не находился с ответом. Потому что никто на свете не мог сделать «как раньше», потому что почти никогда не получается «как было» и «так же». Что-то неуловимо поменялось в нем самом, но вот что именно – он сказать затруднялся. - Я вижу, по крайней мере, два варианта, - прервал тягостное молчание Джеймс. – Первый: ты остаешься, я ввожу тебя в род, делаю наследником. Это налагает определенные обязательства, но, думаю, ты справишься. Родителей не выбирают, я слишком поздно это понял, Гарри. Мы с Лили такие, какие есть, и постараемся дать тебе все, чего ты заслуживаешь: заботу, защиту, знания, ответы на все вопросы, которые ты захочешь задать. Я не стану указывать тебе, как жить, с кем дружить и кого называть женой. За Лили я тоже ручаюсь. Она, конечно, бывает излишне резкой в суждениях – у Сева научилась – но и она со временем поймет, что ты не Себ, ты взрослый и вполне способен жить своим умом. За тех, кого она считает своими, порвет, не задумываясь. - А я… - А ты наш, Гарри. Мы всегда будем на твоей стороне, что бы ни случилось. Гарри, по-прежнему не глядя в глаза, спросил: - А второй вариант? Джеймс вздохнул и через несколько долгих секунд ответил: - Ты можешь вернуться к Петунии, память мы ей подправим. Сделать вид, что нас нет, меня и Лили, что мы мертвы. С Северусом и Сириусом я поговорю сам, они должны понять. Я заказал тебе у гоблинов вот это, - он порылся в кармане свободных домашних штанов и протянул ему небольшой серебряный ключ. – Это от сейфа. Мы с Сириусом богаты. Два древних рода, сейфы-артефакты-мэноры, но у моего сына должно быть все, чтобы он мог спокойно учиться, покупать, что нравится, поступить в университет или в школу авроров, жениться, купить дом… Ну, думаю, ты понял мою мысль. Мне жаль, если ты так и не признаешь наше родство и останешься бастардом рода. Для тебя это сейчас не важно, но потом, когда станешь совершеннолетним, ты можешь пожалеть. Гарри открыл, было, рот, чтобы возразить, но Джеймс с усмешкой его перебил: - Мы до чертиков похожи, Гарри. Я знаю наперед все твои аргументы, сам был таким. Бредни чистокровных, верно? Да только это не совсем верно. - Как я оказался бастардом? – спросил вдруг Гарри. – Это потому, что ты… появился тут, да? - Нет. Вернее, не только поэтому, - Джеймс оглянулся по сторонам. – Мордред, как курить охота! Мы с Лили зачали тебя без благословения моих родителей. Брак был министерским, главой рода я не являлся, поэтому и ты не был наследником в полном смысле этого слова. До недавних пор это не имело катастрофических последствий, потому что ты являлся последним представителем нашей фамилии. По достижении семнадцати лет ты мог пройти проверку в банке и, скорее всего, при твоем уровне магической силы, стал бы главой рода Поттер. Но теперь это место занял я. Не только потому, что магия признала меня твоим отцом, как в генетическом, так и в магическом смысле, но еще и потому, что я УЖЕ совершеннолетний. Прости, я не хотел, чтобы твои интересы… Гарри лишь отмахнулся от него: - При чем тут вообще деньги? Нет, хорошо, конечно, когда они есть, но… это не главное, верно? - Не был бедным, потому не могу с уверенностью утверждать, - усмехнулся Джеймс. – Но да, ты прав, ради Сириуса я в свое время ушел из дома, отказался от всего. Мы поселились у Сева с Лили. Веселенькое было время. Одни магические дуэли за право первому занять ванную чего стоили! Лили мы пропускали вперед, конечно, но потом… - То-то я думаю, чего Снейп такой сальноволосый, - рассмеялся Гарри, - он, видимо, привык проигрывать. - Зря ты так, - вздохнул Джеймс. – Когда мать Сириуса выжгла его с родового гобелена, именно Сев тогда поддержал нас, хотя они с Лил еле сводили концы с концами. Это Снейп нашел выход из положения, - он погладил свой выступающий живот. – Мы с Сири шутили, что Сев продолжил род Поттеров. Зелье было сложным, капризным и стоило немало, но он… почти полгода на него убил, но сделал. Теперь у меня есть Себастиан, и будет еще кто-нибудь. Гарри отвел взгляд. Просить прощения еще и за Снейпа он не собирался, упрямо считая того виновником если не всех, то многих своих бед. - Я его ненавижу. - Догадываюсь. Боюсь даже себе представить, во что этот мизантроп превратился без Лили. Как он до сих пор на свободе-то остался – ума не приложу. - Я тоже, - ядовито откликнулся Гарри. – С таким-то прошлым. Он Пожиратель! Это все… все из-за него. - Какой он могущественный, оказывается, - невесело усмехнулся Джеймс. – Буквально все зло в мире – от Снейпа. Скажи еще, что войну он начал. - Нет, Волдеморт. - И родителей твоих убил? - Нет. - Значит… - Да понял я, - с досадой перебил его Гарри. – Он вообще-то белый и пушистый, только болеет частенько. - Нет. У него тяжелейший характер, хуже, чем у Сириуса, но… - Ну, ты сравнил! - Поверь, я этих двоих знаю лучше, чем ты, - Джеймс заставил Гарри, наконец, посмотреть ему в глаза, - и утверждаю со всей ответственностью: Сириус далеко не подарок. Он вспыльчивый, заносчивый, скорый на расправу, зачастую легкомысленный и в то же время очень, очень злопамятный. И изобретательный, если дело касается мести и любой другой гадости. В этом они с Северусом очень похожи. Думаю, не стоит идеализировать одного и напрочь не видеть достоинств другого. Возьми ключ от сейфа. Что бы ты ни решил, он твой. - Не надо мне, - буркнул Гарри. - Это твои деньги. Они принадлежат твоему роду. Нашему роду. Ты Поттер. Джеймс тяжеловато поднялся и предложил: - Как насчет пожрать? Блэк во мне проголодался малость, - он похлопал себя по животу. - Почему не Поттер? – неожиданно спросил Гарри. - Ну, хотя бы потому, что Поттер у меня уже есть, - Джеймс взлохматил ему волосы и, поморщившись, потер занывшую поясницу. – Никогда не беременей, сын, - с комической серьезностью посоветовал он, - все-таки женщины для этого лучше приспособлены. Гарри тоже поднялся и пошел за ним. - Ты жалеешь? - Нет, ты что! Просто дождаться не могу, когда все это закончится, и ребенок сможет есть, пить и развиваться самостоятельно. В этом плане с тобой мне ну просто невероятно повезло. Гарри смущенно потеребил вытянутую футболку и очень тихо спросил: - Ты и Лили не обидитесь, если я… не приму ваше предложение? Джеймс повернулся к нему и очень серьезно сказал: - Мы примем любое твое решение. Тебе пока не с чего нас любить, у тебя нет оснований доверять нам, но знай: мы всегда готовы помочь тебе. Ты больше не один. Ты наш, пусть и в одностороннем порядке. - Можно мне… видеться с Себом? - Нужно попросить у Сириуса портал, - кивнул Джеймс. – Чтобы ты мог в любое время прийти к… - К брату, - закончил за него Гарри. – Я считаю Себастиана своим братом. Можно? – будто спохватившись, спросил он. - Он и есть твой брат. Отец у вас один, во всяком случае, и мне сложно представить лучшего старшего брата для Себа. - Спасибо. - Перестань. Все, что я тебе сейчас сказал – правда от первого до последнего слова, Гарри. Помни об этом. Пойдем, перекусим, а потом Сириус доставит тебя обратно, если ты так хочешь. И еще раз говорю: тут тебя всегда ждут. Всегда. Ты можешь передумать в любой момент. - Лили рассердится, - предположил Поттер, чувствуя невероятное облегчение. - Думаю, она огорчится, - согласился Джеймс. – Но скоро вернется Сев, он знает, как унять эту рыжую фурию. - Как бы его самого унимать не пришлось. От радости. - Не утрируй. Хотя… соглашусь, что для Северуса самым главным человеком в мире была и остается Лили. Так что все, что может ее огорчить, он воспринимает, как угрозу лично ему. Он как-то чуть не проклял меня, когда я неловко оступился и ударился животом о край стола. Лили закричала от страха, а Северус, ворвавшись на кухню, отчего-то решил, что я сделал с ней что-то страшное. Я едва не схлопотал порчу вместо нужного зелья. - Он вообще злобный ублюдок. - Ублюдок, Гарри, это человек, рожденный вне брака. Чего о Северусе ну никак не скажешь. Хоть его отцом и был маггл, мать провела с ним все необходимые ритуалы. Наследники – это очень важно, и Эйлин это понимала. Гарри воспринял упоминание о наследниках на свой счет и снова виновато потупился, но решения уйти не поменял. Если правда то, что он всегда сможет вернуться, то он воспользуется передышкой, чтобы подумать.