Вместе МЫ преодолеем все.

Как же ему холодно. Темнота вокруг не давала покоя, странные чувства наполняли его, вселяя страх. Джон знал, что находится дома, но что-то было не так. Вдали он заметил едва тлеющий огарок свечи, свет которого скоро вовсе потухнет, погрузив все пространство в темень. Как он здесь оказался? Крипта Винтерфелла всегда манила его, но ни разу за всю свою жизнь, он- единственный из рода Старков не спускался в неё; что-то страшное ожидает там, что-то невероятно темное и опасное. И вот он здесь, в окружении прежних королей зимы, холодных и мертвых, таких же, как их каменные плиты. Что-то заставляет его идти вглубь, проходить в самые древние части крипты, как вдруг он вновь замечает тот самый обрушенный проход, который он видел уже не раз. Но ему не пройти. Что-то страшное и темное скрывается за этим обвалом. Надо уходить, уходить очень быстро. Джон очнулся после долгого сна, сердце его бешено колотило в грудь, а все лицо было покрыто капельками пота. Спустя какое-то время он уже спускался по лестнице в общий зал, где стояла леди Мелисандра. -Миледи, -негромко произнес Джон. — Джон Сноу, — не отрывая уверенного взгляда от красивого мужчины, стала приближаться она к нему. — Что вы знаете о снах? Мелисандра подошла к Джону очень близко. Глаза их не отрывались друг от друга, она всматривалась в них словно в пламя своего Бога, ища ответы на только ей известные вопросы. — Я служу Владыке Света, Джон Сноу. Но в тебе есть сила, и я говорила тебе об этом. Ты сдерживаешь её, не нужно. Поддайся ей, открой её и выпусти наружу. В столовую вбежал сир Давос. Он выглядел измученным: запыхавшийся, глаза его выдавали некую скорбь, а в своей изувеченной руке он держал что-то обугленное, небольшое, но очень близко лежащее к его сердцу. Джон видел, что между этими двумя что-то происходит. Они были похожи на двух детей, вечно спорящих о том, кого же из них больше любит отец- Станис Баратеон. Король признавал и доверял Красной Женщине больше, чем своему деснице- в итоге был предан ей. Сир Давос не мог простить ей этого. Но то, что она сотворила с принцессой Ширен выходило за границы его понимания! -Я прошу у вас разрешения казнить эту женщину! — кричал луковый рыцарь так, что его было слышно на весь замок. Джон не мог казнить её. Хотя, конечно мог, но не стал бы. Она вернула его к жизни, вернула и теперь был здесь. Он был в долгу перед ней, ведь именно благодаря ей он теперь дома, благодаря ей он вновь чувствует. — Отправляйтесь на Юг. Скачите как можно дальше и никогда не возвращайтесь. Если вы вернётесь, я прикажу вас повесить. Джон вышел из столовой. Это утро, первое утро в родном доме он представлял совсем иначе. Что ж, что сделано, то сделано, этого уже не вернуть. Он вдруг вспомнил о своем сне, так часто являвшимся ему по ночам. «Я должен спуститься в крипту, и сегодня я сделаю это». Джон уверенными шагами направился в усыпальницу бывших королей зимы, но случай решил взять все в свои руки. Посреди зимы, на белом снегу у места, где начинает поднимать свои ветви чардрево сидела она, прекраснейшая из женщин. Взгляд её был печален, казалось вот-вот по её прекрасному лицу пробежит слеза, вобравшая в себя всю её грусть. Эта картина не могла оставить Джона равнодушным. В последний раз они говорили в лагере, перед отправкой на битву. Он вспомнил, как смотрел на спящую сестру, как она улыбалась в своём сне, какой была красивой, как ласково её волосы обвивали девичью грудь. Вспомнил и то, как налилась румянцем, увидев его у своей постели… вспомнил, как просила, умоляла глазами остаться. Ему даже показалось в тот момент, что Санса была неравнодушна к нему, что смотрела на него не как на своего сводного брата-бастарда, а как на мужчину, мужчину желанного и он надеялся, что любимого. Всё это вздор. Когда-нибудь она выйдет за лорда большого замка, родит ему детей и будет счастлива в окружении новой семьи, её семьи, в которой ему нет места. Я добьюсь её счастья, а если она будет счастлива, буду и я. Джон направился к ней. Но его опередили. Лорд Бейлиш уже стоял возле прекрасной Сансы, подходил медленными шагами все ближе и ближе, словно подкрадываясь к жертве. Сноу насторожился. Он хотел услышать их разговор, но ветра зимы уносили его в противоположную сторону, не оставляя ему даже намека; но он мог видеть, и картина, представшая перед ним выглядела тревожно. Лорд Бейлиш медленно продвигался ей на встречу. Между ними уже не оставалось расстояния, даже Джон сдерживался и не позволял самому себе подходить к ней так близко. Дальнейшие действия мизинца вызвали в нём бурю эмоций: он тянется к ней, хочет поцеловать её?! — Я не должен этого видеть-, крутилось в голове Джона, не знающего куда деть себя, желавшего провалиться сквозь землю. Но Санса отвергла его, оттолкнула! Слава богам, она не позволила ему. Счастье и радость захватили раненную душу Джона, стали исцелять её. У него все-еще есть надежда. Во дворе был отдан приказ открыть ворота. Джон направился на стену Винтерфелла, чтобы увидеть леди Мелисандру. Она уже скакала на коне в сторону Юга, оставляя за собой припорошенный снег, который не переставал падать с ночи. Санса поднялась к нему. Он был безмерно рад этому. — Тебе приготовили покои лордов, — вместо всяких приветствий произнес он. — Покои мамы и отца? Ты должен занять их! — Я не Старк. — Джон впервые произнес эти слова с радостью; это было его единственное утешение, как в детстве на пирах, когда всем законнорожденным детям полагалось сидеть подле Неда и Кейтилин, которые контролировали выпитый ими алкоголь; Джону же везло больше остальных. Он всегда сидел в конце зала и пил столько вина, сколько пожелал. Робб всегда с завистью подмечал это. Теперь же, радость его была иная. Он любил эту девушку, которая никогда не была его сестрой, избегала в детстве и не общалась, как только поняла значение слова «бастард». Он не Старк, как она, поэтому мог в тайне желать её, иметь на это право. — Для меня ты Старк. — Санса вновь разрушила идиллию внутреннего мира Джона. Эта девушка явно не понимала, как сильно ранила и одновременно делала счастливым лорда Сноу, своего брата. — Мы живы благодаря тебе, мы стоим здесь благодаря тебе. Если бы не рыцари Долины, битва была бы проиграна. Они пришли на твой зов и сегодня на совете я объявлю тебя леди Винтерфелла. Санса понимала, что Джон осознает значение её роли в битве. Но само наличие тайны между ними не давало ей спать, терзало. Она мучилась, а теперь было то самое время, чтобы попросить прощения. — Зря я не сказала тебе про рыцарей Долины. Прости меня. Джон понял, почему Санса все это время избегала его: она чувствовала свою вину. Тяжелый камень упал с его плеч; он не сделал ничего дурного, дело не в нем. Просто Санса не знала, как вести себя с ним. — Мы должны доверять друг-другу. Нельзя вести войну между собой, у нас теперь столько врагов.- Они были рядом, стояли вновь так близко, что чувствовали дыхание друг- друга.Темные глаза смотрели в голубые, все вокруг них вновь заискрило, и они оба прочувствовали это. Джон, неожиданно для самого себя обхватил голову Сансы, заметив, что губы её приоткрылись. Ему понадобились все силы, чтобы сдержать себя и не впиться в них. Он поцеловал её в лоб, как делал это их отец. Взгляд его вновь упал на её губы. Было ли в мире что-то прекраснее? Нет. Боясь не совладать с собой он развернулся и стал отдаляться; это был единственный выход. -Джон, — окликнула его Санса. — Из цитадели прилетел ворон. Белый ворон. Зима пришла.