Вместе МЫ преодолеем все.

Джона Сноу осматривал мейстер. Он перевязал его раны после битвы. Слава Богам, что они были не глубоки и не несли угрозу жизни лорду Винтерфелла. Весь простой народ, от мала до велика приветствовали его, как героя, спасшего их из лап монстра. Джону было странно чувствовать себя всеобщим любимцем; всю жизнь, проведенную здесь, все вокруг почитали и восхищались Роббом. Теперь же все взгляды девушек были прикованы к нему. Каждая строила глазки, каждая интересовалась его самочувствием. Но в мыслях его была лишь одна девушка, волосы которой струились по плачам до поясницы, словно падающие листья чардрева, глаза её были голубыми, как лед, а кожа белой, фарфоровой, как привычный им летний снег. Он приказал приготовить для неё покои лордов, ведь теперь она леди Винтерфелла. Ближе к вечеру Джон сидел в столовой вместе с сиром Давосом. — Скажи мне, как долго она видела меня избивающим Болтона? — Джон, она видела. Вам нечего боятся, она гораздо сильнее, чем вы думаете. Эта леди пережила такое, что, простите, перенесет не каждый взрослый мужчина. — Давос, я потерял контроль. Внутри меня была такая ярость, злость. Я не мог остановится. Эта сила разрывала меня изнутри., а теперь она избегает меня. — Ваша сестра храбрая женщина. Если быть откровенным, то все вокруг говорят о том, что она скормила псам своего мужа, а это, простите, не меньшая ярость. Джон сидел раскрыв рот. Неужели его маленькая леди совершила своё первое убийство. Она отомстила за себя, вернула долг боли. Смех вырвался из уст Джона, и он продолжил пить эль вместе со своим другом. В столовую вошел Тормунд. — Завтра приедут все лорды севера.- Неуверенно произнес он. — Что это значит для нас? — Ничего, — спокойным тоном ответил Сноу.- Вы находитесь под моим покровительством. В скором времени я подберу для вас замок и вы сможете отправиться туда, обосновать его под себя и жить так, как посчитаете нужным. Растите детей, сажайте урожай, живите. Давос и Тормунд были шокированы. Никто и никогда в истории не пропускал одичалых за стену, не давал им кров, не объединялся с ними для воин. А теперь у них будет свои замок! — Да я стану настоящим южанином, буду ходить в сортир и пахнуть цветочком! — Засмеялся Тормунд, казалось так громко, что его слышал весь Север. Мужчины еще долго сидели вместе, за одним столом. Травили военные байки, смеялись. Казалось бы, трое абсолютно разных людей- одичалый, бывший контрабандист, служивший лже-королю и бастард из великого дома. Но теперь они стали друзьями, каждый из них чувствовал незримые узы дружбы, протянувшиеся между ними после сегодняшнего боя. Джон, оказавшись в своих прежних покоях, вновь почувствовал себя дома. Все здесь было по-прежнему, те же стены, тот же запах севера и подкрадывавшегося к нему мороза. Он понял, что теперь счастлив, как никогда прежде. Хотя было то, что огорчало, ранило, приносила страшную боль его темной душе. « Мне не хватает её. Если бы я погиб сегодня на сражении, страдания бы мои кончились. Как же хочется её увидеть. Почему она не пришла ко мне, почему избегает? Может мне стоить отправиться к ней самому и выяснить причины всего этого? Нет, я не потревожу её. Кто захочет разговаривать со мной после того, что она видела? Сомневаюсь, что теперь мы вновь будем сидеть у камина, как раньше, в черном замке, беседовать о всякой ерунде. сомневаюсь, что смогу вновь любоваться ею, и более того, мне нельзя этого делать». За окном падал снег. Он кружил в воздухе, падая крупными хлопьями на землю. «Отец был прав. Зима близко». Джон вдруг почувствовал, как силы покидают его. Уже несколько дней его мучила бессонница, провоцируемая надвигающейся битвой и её глазами- глазами цвета льда, сверкающими в пламени. С этими взглядом он вставал по утрам, с мыслями о нём ложился; сегодняшняя ночь не стала исключением, и Джон погрузился в глубокий сон. В это время Санса принимала ванну в своих покоях. Теплая вода смывала с неё всю боль прожитого, страх потери, неизвестность. Она запуталась, запуталась окончательно. Джон. Что происходит между ними? Она думала о нём не так, как подобает думать о своих братьях. Ей снились сны, где он не был её братом. « Возможно ли такое? А что, если он просто напоминает мне отца, что, если я просто вижу в нём поддержку и опору, которой была лишена? Он мой брат, это я знаю точно. Я буду любить его как брата. Он будет мне братом». Санса решила больше не думать об этом. «Джон всего лишь тот мужчина, о котором я мечтала всю свою жизнь и его жене невероятно повезет с ним. Это буду не я». Итог её размышлений был не утешителен для неё самой. Боль сковала её грудь, но это был единственный выход. Так было нужно. Это было правильно. Закончив купание, Санса подошла к зеркалу. Взору её предстала прекрасная леди: большие голубые глаза, длинные волосы цвета пламени. « Как там называл меня Джон? Поцелованная огнем и летнее дитя?» Поцелованная огнём- звучит очень красиво. Санса увидела, что есть правда в этих двух словах, но назвать её «Летнее дитя» было крайне глупо. Её тело уже было телом женщины, женщины благородной и расцветшей. Ночь застигла Винтерфелл. Это была первая спокойная ночь за долгие годы для всех северян. Не было слышно криков о помощи, не было разговоров о содранной коже. Всё вокруг было сказочным. С небес падал снег. Оказывается, сама природа благословила Старков, придержала свои снега до момента их победы, а после запорошила всю память о страшном зле. По двору Винтерфелла прохаживался некий лорд. Он осматривал его, вел себя здесь как хозяин. Он обдумывал дальнейшие действия, представлял, как в скором времени все это станет принадлежать ему и он, наконец, осуществит свою мечту. Он увидит себя на железном троне. — Да, скоро это произойдет, — сказал он в слух, после чего незамедлительно проскользнул в замок.