Катаклизм для дамы сердца

      Маринетт пришла в себя только тогда, когда оказалась в собственной комнате, хотя совершенно не помнила, как добралась домой. Тикки вылетела из серёжек тут же, даже команды не дождалась, и устало свалилась на подушку, украдкой наблюдая за подопечной. Девушка быстро скинула привычные розовые бриджи, потому что они очень давили на швы, и теперь, прихрамывая на левую ногу, медленно бродила от шкафа к шкафу, подыскивая себе более подходящую одежду для похода в школу. Тикки недоумевала, с чего вдруг Маринетт стала заранее готовить вещи на утро, но молчала. Молчала и сама Маринетт. Слишком долго и тяжело молчала. Молча ушла в душ, молча вернулась, молча переоделась в пижаму, которой сегодня была длинная футболка, молча легла в кровать рядом с квами, молча накрылась с головой одеялом.       И зарыдала.       Шквалом обрушились воспоминания буквально посекундным повторением всех событий уже вчерашнего позднего вечера. Девушка тряслась, словно в лихорадке, заглушая сдавленные вскрики подушкой. Маринетт до тошноты переполняло осознание того, как нелепо могла оборваться её короткая жизнь в неполные восемнадцать. Хотелось выбросить чёртовы серьги, отдать их Бражнику, никогда не открывать ту шкатулку, на которую она наткнулась почти три года назад. Мучительно сильным было желание побежать к маме, рассказать ей всё-всё, упасть в мягкие объятия, защищающие от всего на свете. Очень было бы здорово позвонить сейчас Алье и выплакаться в жилетку; плевать, что второй час ночи, она самая лучшая подруга, единственный человек, который в любом кошмаре увидит проблеск позитива, найдёт слова поддержки в любой ситуации.       А ещё хотелось бесконечно благодарить Кота. Да-да, того самого несносного ушастого Казанову, который принёс её в больницу, выпросил печенье для Тикки, изловчился убедить врачей не заставлять его Леди снимать трансформацию (вот язык-то подвешен правильно!) и почти час изнывал под перевязочной, пока лично не убедился, что всё будет хорошо. Того самого любопытного Нуара, который вновь не воспользовался шансом увидеть её настоящий облик, хотя мог просто заглянуть за ширму до того, как его вытолкали из кабинета. Того самого верного напарника, который спас ей жизнь.       На мысли, что в их дуэте чудесный именно Кот, а не она, Маринетт провалилась в глубокий сон.

***

      Сказать, что Адриан спал плохо — ничего не сказать. Он и лёг-то ради лишь того, чтобы Плагг перестал вопить и не создавал риска быть услышанным. Адекватная часть Кота Нуара, коей, кстати, являлся сам Плагг, пыталась донести до воспалённого сознания, что всё уже хорошо, Ледибаг цела и относительно невредима, что её квами поможет восстановиться как можно скорее и что, чёрт возьми, четыре глубоких пореза — ничто в сравнении с перспективой погибнуть. Потрясённая произошедшим часть Кота Нуара, коей был Адриан, подбивала рвать на себе волосы и выть на луну, наплевав на то, что коты, на минутку, так не делают. В ушах звенел крик девушки, а пальцы на правой руке, которая несколько часов назад тисками сомкнулась на хрупкой лодыжке, не хотели разжиматься ни под каким предлогом. Ужас до тошноты переполнял Адриана, когда воображение услужливо подкидывало альтернативные исходы вечерней битвы.       Коту хотелось обнять его Леди до хруста костей, благодаря вселенную за то, что она жива.       Утром, когда Адриан глянул на себя в зеркало, он решил, что на лице осталась маска, однако аромат двухнедельного носка, источаемый завтраком Плагга, опровергал эту версию. Встряхнутая голова сообразила — это просто синяки, которые оставила тяжёлая ночь. Парень с тоской подумал о том, что понадобится самый настоящий грим, чтобы хоть немного скрыть такую красоту. Мысли о Ледибаг угнетали, невозможность с ней увидеться прямо сейчас настолько реалистично давила на плечи, что не было сил даже выпрямить спину. Утро прошло в гробовой тишине, поэтому Адриан как никогда был рад шумному гудящему коллежу.       В классе было непривычное оживление — почти все ребята, столпившись кучкой вокруг кого-то, удивлённо восклицали.       — Адриан Агрест! — парень медленно повернул голову на резкий громкий звук собственного имени. — Немедленно иди сюда!       Восторженная неугомонная Аля. Он послушно пошёл только потому, что ему из толпы призывно махал друг.       — Зацени, чувак! — улыбаясь, болтал Нино, — наша мадемуазель Маринетт-ношу-только-брюки-Дюпен-Чен соизволила в кои-то веки осчастливить мир появлением в юбке! Красавица, правда? — он приобнял Маринетт за плечи, слегка встряхнув. Аля рядом подпрыгивала и тараторила, что её подружка — полная дура, ведь с такими стройными ногами ей вообще брюки противопоказаны.       Упоминание стройных ног выбило из Адриана весь с трудом собранный настрой. Краем кошачьего сознания он заметил, что Маринетт почему-то тоже изменилась в лице. Она уже давно не заикалась рядом с ним, но по-прежнему очаровательно краснела и мило улыбалась. Сегодня адресованная ему улыбка была… дежурно-вымученной? Юноша скользнул взглядом по подруге — действительно, за столько времени первый раз видел её в юбке. Ноги-то правда красивые, явно можно носить узкую мини, а не клёш до колен. И носочки под балетки зачем-то надела — странные, до нижней трети голени доставали, но смотрелись вполне уместно. Автоматически сказанный непринужденный комплимент был прерван звонком на урок, и Адриан не Кот Нуар, если Маринетт не выдохнула с облегчением.       Литература. Можно подремать, тем более, что голос учительницы вполне к этому располагает. Мешает немного только шёпот с парты позади.       — Всё в порядке, Алья, честно, — Адриан прислушивается, чуть-чуть поворачивает голову и видит, что соседки поменялись местами, — клянусь, я просто не выспалась. — Он продолжает наблюдать. Любовь к Ледибаг — святое, конечно, но Маринетт его подруга, и за неё волноваться — само собой разумеющееся.       — Мари, у тебя такой вид, будто это ты сегодня ночью чуть не свалилась с Эйфелевой башни! — Аля хватает подругу почему-то за бедро, и Кот видит, как в голубых глазах вспыхнул ужас, а сама девушка вздрагивает всем телом и хрипло бормочет, что всё хорошо, до тех пор, пока они не получают замечание от преподавателя.       Адриан прикрывает глаза. По краю сознания внутреннего Кота хаотично мечутся крупицы мыслей, утекая сквозь пальцы при малейшей попытке собрать их воедино. Сквозь дрёму чувствуется прикосновение — Нино осторожно трясёт друга за плечо, и Адриан распахивает глаза как раз в тот момент, когда учительница задаёт вопрос, который, естественно, он даже не слышал.       — Мсье Агрест, у Вас всё в порядке?       — Да, мадам Анжу, просто не очень хорошо себя чувствую, — Адриан трёт глаза и снова пытается заставить голову работать, — просто устал. — Одна миленькая извинительная улыбка решает проблему — в такие моменты парнишка благодарен своей смазливой моське и работе у отца, обеспечивающей отмазку в любое время.       — Эй, — шепчет Нино, когда учительница обратилась с вопросом к кому-то другому, — ты, часом, Мари не заделал фотомоделью для компании? Вы оба выглядите так, будто не спали несколько ночей.       Адриан нашёл в себе силы ухмыльнуться другу и даже запоздало выдал что-то шутливое, частично приглушённое звонком. Тот конец фразы даже не дослушал — поспешил убежать из класса, увлекая за собой Алью и оставляя парту в полное распоряжение соседа. Чугунная светлая голова тут же упала на сложенные на столешницу руки. Край сознания Кота вновь выхватил взглядом Маринетт, которая, периодически оглядываясь, осматривала что-то под партой. А потом также, как и сам Адриан, рухнула на стол, прикрыв глаза.       Уроки шли незаметно, в полусне, но зато на переменах Кот просыпался и замечал все странности, происходившие с Маринетт. На второй перемене девушка выпила аж две таблетки, ссылаясь на головную боль, на третьей перемене отказалась идти со всеми в столовую, на четвёртой перемене испуганно вжималась в край скамьи и отгораживалась от бесящихся Альи и Нино, хотя обычно принимала непосредственное участие во всех забавах. Только на пятой перемене до Адриана дошло: Маринетт за весь день ни разу не встала со своего места. Нет, она, конечно, могла осторожничать, зная свою особенную неуклюжесть, но чтобы до такой степени? Бойкая и шустрая Мари будет целый день сидеть за партой? Да ни в жизни. Оставшийся шестой урок Адриан и Кот пытались собрать паззл воедино.       Прозвенел самый любимый звонок — тот, что заканчивал школьный день, и поток учеников хлынул прочь, оставляя в душной комнате только самых уставших капелек. Например, Маринетт. Крикнув Алье и Нино, что догонит, она задержалась, будто приклеилась к своему месту. Адриан подумал, что, возможно, Хлоя снова прилепила жвачку, но тут же откинул эту мысль — Маринетт бы не стала такое скрывать, точно не от друзей. Нарочито-медленно собираясь, он наблюдал за подругой, не обращавшей на слежку никакого внимания. Девушка оглянулась и, наконец, поднялась.       Сумка выпала из задрожавших рук. Не её, Адриана. Потому что Маринетт, вставая с места, с силой опиралась на парту, а потом, глубоко вдохнув, осторожно пошла прочь.       Сильно хромая на левую ногу.       Плагг присвистнул из-под рубашки. Кот рванул следом.       — Мари! — Девушка обернулась и остановилась. — Мари, почему ты так хромаешь?       — О, Адриан, — она слегка усмехнулась, — я вчера упала с…лестницы дома, да. Мама неожиданно окликнула, нога подвернулась — ну, вполне в моём духе, знаешь ведь.       — Хах, да, знаю, в этом вся ты. Давай помогу спуститься? — Маринетт смутилась предложенной ей руке. — Ну же, пойдём. Ребята, наверное, уже заждались. — Адриан улыбнулся настолько тепло, что отказываться от предложенной помощи было просто невежливо. Рука Маринетт скользнула на руку друга, и они не спеша пошли вниз, хотя сама Мари медленно поднималась куда-то на седьмое небо.       И как же неприятно было падать, когда её буквально столкнул оттуда визг Хлои.       — Это что такое, Адриан? — противная блондинка подскочила к ребятам и оттолкнула их друг от друга. — Почему она идёт с тобой под руку? Дюпен-Чен! Сколько барахолок ты облазила за один вечер, чтобы найти эту безвкусную юбку?       — Отличная у Мари юбка. — Почему из её открытого рта доносится ровный голос Адриана, поняла Маринетт не сразу. Только когда Хлоя подавилась следующей колкостью, девушка сообразила, что это просто Адриан сам вступился за неё, опередив ответ.       — Что-о-о? — снова раздался оглушительный визг. Противный звук резанул уши, и Маринетт увидела, как Адриан смутно-знакомым жестом слегка замахнулся за спиной и сжал кулаки. — Ты защищаешь эту оборванку?! — Хлоя схватила его за плечи и начала трясти. — Адри, очнись!       Парень взорвался.       — Замолчи, Хлоя! — рявкнул Адриан, отпихивая от себя навязчивую Буржуа. Она вздрогнула так, будто её током ударило. — Не смей в моём присутствии говорить что-либо плохое о Мари! Ты глупая избалованная девица с пенкой для укладки вместо мозга!       Школьный двор на мгновение шокировано затих. Адриан Агрест, скромный приятный молодой человек, который всегда старался миром устранять конфликт, кричал на саму Хлою Буржуа, совершенно не стесняясь в выражениях. Когда стих гневный поток, нацеленный поставить самовлюблённую дочурку мэра на место, стали раздаваться робкие аплодисменты, с каждой секундой усиливавшиеся, пока не превратились в шквал оваций. Кто-то свистел, кто-то кричал «Браво, Адриан! На бис!», кто-то заливисто смеялся. Ребята постепенно стали расходиться, бурно обсуждая произошедшее.       Заверещав что-то нечленораздельное о том, что она звонит папе, Хлоя, размазывая по лицу тушь, под утешительный скулёж Сабрины побежала прочь. Совсем не гордо удаляясь, она вдруг остановилась рядом с Маринетт, и, замахнувшись, ударила её сумкой. Той самой любимой сумкой твёрдым корпусом и острыми углами. Девушка отшатнулась, случайно подставив под удар больную ногу.       Адриана привёл в чувство до боли знакомый вскрик. Он резко обернулся и за доли секунды, которые у него были, успел метнуться к подруге, подхватить её и усадить на ступеньки. Кто-то злобно кричал Хлое в спину, кто-то просто взволнованно смотрел, Нино держал Алью, чтобы она не кинулась на обидчицу её девочки. Сам же Адриан огромными глазами смотрел на кровавое пятно, проступающее сквозь тонкую ткань.       Наплевав на толпу вокруг, осторожным движением он чуть-чуть приподнимает край юбки Маринетт и видит то, что могло быть только у одной девушки — четыре зашитых шрама, один из которых кровоточил от удара. Прикрыв собой подругу от посторонних взглядов, он опускает руки к носочку на левой ноге и сдвигает его вниз. Маринетт от удивления даже не останавливает его и только закусывает губу, когда Адриану открывается живописная отметина — четыре тёмных синяка, кольцом охватывающие лодыжку.       Кот поднимает глаза и видит такие родные голубые океаны, окружённые красной маской, только горошка не хватает. Горошек… Это не маска, просто Леди очень больно, и от слёз покраснело милое личико. Адриан осторожно возвращает носок на место и лёгким движением, вставая, поднимает за собой Маринетт. Он убирает руку с талии девушки, снимает свою рубашку и протягивает ей.       — Повяжите на пояс, чтобы прикрыть пятно, — Мари тянется к рубашке, когда вдруг её ладошку перехватывает ладонь побольше, и к пальцам прикасаются мягкие губы, — моя Леди.       — Нуар? — выдыхает девушка, — Мой чудесный Кот?       Адриан смыкает руки на её талии, улыбается настолько по-кошачьи, что Мари чувствует себя полной дурой. Ну как можно было раньше этого не заметить? Она даже не обращает внимания на то, что пятно на юбке уже прикрыто, на то, что на них вытаращились все, кому не лень. Леди падает в объятия Кота, Адриан Агрест прижимает к себе Маринетт Дюпен-Чен на глазах у целой школы.       — Моя Леди, — шепчет он на ухо, — Принцесса, — вдыхает такой приятный запах тёмных волос. — С кем бы ты хотела провести вечер — с принцем, или с рыцарем?       Адриан подхватывает Мари на руки и разворачивается в сторону её дома, Алья падает в самый настоящий обморок прямо на Нино. Девушка счастливо смеётся, наплевав на боль в ноге.       — Пока я еду домой на твоих руках, ты больше похож на коня! — хихикнула Маринетт в шею Адриана.       — Я буду тем, кто тебе нужен, Принцесса! — На светлом лице сияла такая привычная, родная, до жути порой раздражающая Нуаровская улыбка.       — Просто будь рядом, Котёнок.       — Всегда, моя Леди, всегда.