Ке-тсеена

— Девушка! — звонко окликнула Эйприл невысокую светловолосую незнакомку. — Вы, случайно, не зна… ой, простите. — Ничего, мисс, — чуть улыбнулась «девушка», поправляя прическу и бросая несколько смущенный взгляд на свои явно не новые джинсы. — Со спины меня до сих пор многие за девчонку принимают. А как обернешься… — Вы преувеличиваете, — совершенно искренне произнесла журналистка. — Очень немногим женщинам зрелого возраста удается так выглядеть… Я просто не ожидала, что это будете именно вы, мисс Мак-Каллоу. В газетах всегда печатают ваши фотографии… — …на которых я — в безупречном деловом костюме, как и подобает уважающей себя бизнес-леди? — Именно так. — Вы уж извините меня, мисс… — ОʼНил. — Ах да — Эйприл ОʼНил… Я помню о нашей встрече. Да только задержалась здесь, у тополей, и совсем забыла о времени… Природа оживает. Как же хорошо, когда после долгих месяцев жары приходит животворящая прохлада… — Простите, а что это у вас в руке? Похоже на… тополиные почки. — Совершенно верно, мисс ОʼНил. Понюхайте-ка… Пожилая женщина растерла одну из свежесорванных почек между двумя пальцами, а затем протянула руку Эйприл. Журналистка осторожно взяла эту маленькую, слегка морщинистую ладошку. Сделала глубокий вдох… — Ах… — зажмурилась от удовольствия рыжеволосая девушка. — Как пахнет… Лучше самой дорогой парфюмерии! — Это вещество называется «галаадский бальзам». Когда еще не было на свете никаких духов, дезодорантов и прочих благ цивилизации, молодые женщины использовали сок тополиных почек, чтобы стать еще желаннее для своих мужчин. Мой прадед, полковник Илай Мак-Каллоу, в свое время узнал это от юной индианки по имени Цветок Прерий, в которую был влюблен всем сердцем. А через много-много лет — передал эти знания мне, совсем еще маленькой девочке. Руки его всегда пахли галаадским бальзамом, который помогал ему хранить память о любимой. А я теперь могу благодаря этому аромату вспоминать его — одного из самых дорогих мне людей. — Так значит, ваша прабабушка была индианкой? — Нет, мисс ОʼНил, — вздохнула Джин Энн. — Цветок Прерий умерла совсем юной. Ну, а Илаю нужно было продолжать жить… Идемте-ка лучше в дом. На природе сейчас, конечно, хорошо, но всё-таки здесь не самое удобное место для интервью.