Ке-тсеена

— А всё-таки: кто вы и откуда? — произнес Илай, когда все они немного передохнули и перекусили (взгляд его остановился на черепашках). — Инопланетяне, что ли? — Да нет — всего лишь «побочный эффект», возникший при воплощении в жизнь одного из многочисленных пакостных замыслов вот этого субъекта, — кивнул Донателло в сторону Саки. — Видишь ли — мы из двадцатого века… — А в наше время-то как попали? — толкнул Илай локтем в бок начавшего было клевать носом брата. — Мартин, как ты можешь спать, когда у нас в доме существа из другого времени? Не понимаю… — Нас перенес сюда простой… ну, получается, не совсем простой… наконечник копья, сделанный из кусочка сиреневатого кремня. — А я сегодня как раз такой находил! — Это не такой же, а тот самый камень, Илай. И, кстати, без него мы не вернемся назад, в свое время… Неси-ка его сюда. — Сейчас… Не прошло и минуты, как черепашка-изобретатель уже держал в руках чудо-камень. — Не светится! — встревоженно объявил он. Зена, оживившись, что-то сказала подруге, показывая на камень. — Переведи, — попросил Илай Донателло. — Они с… сейчас спрошу, как зовут ее спутницу… ага, с Габриэллой попали сюда таким же способом. — А они тоже из будущего, что ли? Что-то непохожи… Может, попросишь их всё рассказать? — Хорошо. Донателло произнес какую-то фразу на древнегреческом. Зена кивнула и начала рассказывать, делая паузы, чтобы он успевал переводить. — Они из тех далеких времен, когда Римской Империей правил легендарный Юлий Цезарь, — заговорил Донателло. — Ого! — моментально оживился Мартин. — Гости из Древнего Рима… — Из Древней Греции… Так вот, у Габриэллы была сестра по имени Лила. Ее в один «прекрасный» день зверски убили дикари из какого-то неизвестного племени. Но в то время еще происходило на Земле волшебство: сам владыка подземного царства явился Зене и предложил помощь. Он заколдовал наконечник копья, которым убили ту бедную девушку, — чтобы Зена и Габриэлла смогли спасти от гибели следующее воплощение ее души. — Я же говорил тебе, говорил! — с победным видом поглядел на младшего брата Мартин. — Наши физические оболочки — это не главное. Душа продолжает жить, потому что умереть может только тело. — Допустим, — проворчал Илай. — Только не перебивай больше Зену и Донателло. — Ладно… — Те дикари сожгли всю деревню, где жила Лила, а ранее — и Габриэлла. Они убили всех, кроме молодых красивых женщин, которых взяли в плен. Лиле пришлось бы разделить их участь, если бы в нее не попало то копье. Как это получилось — уже никто не узнает… — Случайно, наверное, — предположил Мартин. — Точно так же, как в Лиззи попала та шальная пуля. — Скорее всего, — кивнул Донателло. — Как бы там ни было, Зена и Габриэлла отправились по следам дикарей, чтобы раз и навсегда остановить их зверства и освободить пленниц. И чем дольше они ехали в том направлении, тем ярче светился волшебный камень. Удача сопутствовала женщинам-воинам, и они в неимоверно жарком бою победили то жестокое племя. Убиты были все, кроме одного — мальчика лет четырнадцати по имени Неекару. Ни Зена, ни Габриэлла не смогли порешить ребенка, к какому бы кровожадному народу он ни относился. Мальчик попросил их взять его с собой, и они согласились. Путь их был невероятно долгим: чудесный камень вел и вел их, разгораясь всё ярче. Зене и Габриэлле пришлось отдать все свои деньги, чтобы купить небольшое суденышко. Путь-то их, как они поняли, пролегал через море… Плыли они много-много дней, терпя многочисленные лишения. Но однажды показалась на горизонте долгожданная земля… Изголодавшиеся путешественники попали на покрытые зеленью просторы, где водилось множество дичи. Отдохнув пару дней, они отправились дальше: наконечник копья, хоть и светился еще ярче, но не спешил пока переносить их в другое время. А однажды они заметили вдалеке огоньки — то были, как оказалось, костры. С большой осторожностью подобравшись поближе, путешественники увидели краснокожих дикарей, живущих в нехитрых сооружениях из шестов и шкур животных. Неекару увидел группу людей, которые весело переговаривались у большого костра. И тут же почувствовал непреодолимую тоску по жизни, которую вел среди своего племени. Мальчик, хотя успел уже сильно привязаться к Зене и Габриэлле… да-да, они не держали на него зла, и он в свое время понял, что у них просто не было иного выбора, кроме как уничтожить его соплеменников… так вот, он всё же решил рискнуть. И племя краснокожих людей приняло его. А две подруги-воительницы отправились всё в том же направлении — то есть на запад-юго-запад. Шли они еще не один месяц. И вот, наступило однажды мгновение, когда свечение камня стало таким ярким, что Габриэлла, не выдержав, накрыла руку Зены своей ладонью. И тут же их подхватил сильнейший вихрь… и мягко опустил вновь на траву. Но это уже было другое время — то, в котором мы находимся сейчас. Вновь обретя способность соображать, они осмотрелись вокруг и увидели мужчину в доспехах воина, рыжеволосую девушку и четырех удивительных зеленых созданий — то есть нас, пришельцев из двадцатого века. А волшебный наконечник копья они еще там, в прошлом, выронили — он вдруг стал жечь им руки… — Получается, этот камень из Греции? — восхищенно произнес Мартин. — И он столько столетий ждал, чтобы Илай его нашел? Вот это да… Но… как он к вам-то попал? — Мне подарила его твоя правнучка, Илай, — подала голос Эйприл. — Она очень любила тебя и хранила эту вещь как самую дорогую память. Но когда увидела, как он засветился в моих руках, — решила всё-таки подарить его мне. Наверное, в глубине души она продолжает, как ребенок, верить в чудеса… И благодаря этому мы оказались здесь. Но… расскажите же мне, что произошло после того, как вы уговорили меня залезть на дерево и затаиться там. Листва-то была такая густая, что я почти ничего не видела… — Хвала Небесам, ты хоть на этот раз послушалась нас… — с чувством произнес Леонардо. — Ну, я решила, что рисковать своей жизнью — это иногда можно. Однако рисковать… тем, что для меня еще ценнее — не решилась. Девушка густо покраснела, успев заметить восхищенный взгляд, который бросил на нее украдкой Ороку Саки. И вздохнула с облегчением, когда Леонардо начал рассказывать. Теперь Донателло уже должен был переводить с английского на древнегреческий, чтобы гости из прошлого не теряли нити разговора. — Дело было так, — заговорил черепаший лидер. — Все мы действовали четко по плану. Рафаэль поспешил в прерию, где охранял табун индейских лошадей подросток-команч. Зена-то разглядела его, забравшись на шелковицу… Так вот, Раф должен был захватить мальчика в плен, чтобы его соплеменники сдались нам. Но ждать возвращения Рафаэля нам было некогда, и потому мы разделились на две группы и бросились в бой. Как ты знаешь, Зена решила драться вместе с Доном и Майки, а я помогал Габриэлле и Саки. Завидев нас, черепашек, индейцы на несколько секунд застыли на месте, повторяя друг другу одно и то же слово — «ке-тсеена». Потом начался бой, но сражались команчи только с людьми, а перед нами опускали оружие и склоняли голову. Естественно, убивать противника, который не сопротивляется, мы не могли. Но вот Габриэлле, Зене и Саки пришлось, мягко говоря, туго… Выручило нас, в общем, только то, что индейцы не нападали на нас, невиданных созданий. И мы воспользовались этим: Дон и Майки загораживали своими телами Зену, а я прикрывал Габриэллу со спины… Ну, а Саки оставалось рассчитывать только на себя. Но он с честью выстоял в этом бою. В общем, нам удалось продержаться до того времени, когда вернулся Рафаэль вместе с тем подростком… Большинство команчей уже были убиты. Зена расправилась со всеми, кто насиловал вашу маму, мальчики. А Саки и Габриэлла — с той относительно небольшой группой индейцев, которые издевались над Лиззи. Те, которые не прикасались к женщинам, конечно же, тоже участвовали в бою. Так получилось, что драться с ними пришлось Зене. И она не убила их, а просто оглушила ударом рукояти меча по затылку. А тот, кого она всё никак не могла одолеть — его, кажется, зовут Тошавей, — сдался, как только увидел мальчика. Этот подросток, оказывается, приходится ему приемным сыном… Вот так из всего отряда команчей в живых осталось всего четверо — трое взрослых и мальчик. — Его зовут, как ни удивительно, Неекару, — стал переводить слова Зены черепашка в фиолетовой повязке. — Причем он очень похож на своего тезку. Возможно, то был его далекий предок… Сейчас эти четверо индейцев выносят отсюда своих мертвых, чтобы навьючить их на лошадей и отвезти домой. — Если бы Зена и Габриэлла не привели сюда того, первого Неекару, с нами бы ничего не случилось, — с трудом произнес Илай. — Из его потомков и возродилась та орда дикарей… Только название племени мы теперь хорошо знаем: команчи. Ну, кто мне скажет, что я неправ? — Зена говорит, что никто, — мрачно отвечал ему Донателло. — Вот только прав был бы ты, хладнокровно убив осиротевшего ребенка? — Человек в четырнадцать лет — уже не ребенок, — процедил сквозь зубы Илай. — Зена говорит, что мужчину не переубедишь, если он что-то вбил себе в голову. Но женщина-мать… у нее же был сын, который погиб, не дожив и до пятнадцати лет… не смогла бы поступить иначе. — Хочешь быть настоящим мужчиной — поучись милосердию у любящих матерей, Илай, — негромко произнесла Эйприл. — Без этого ты станешь таким же зверем, как те, которые, перерезав горло Лиззи, разбросали бы куски ее тела по всему двору… если бы мои друзья не успели вовремя. — Эйприл права, мальчик, — вдруг прозвучал низкий голос Ороку Саки. — Это говорю тебе я — мужчина.