Ке-тсеена

— Тоже не спится? — тихонько сказала Эйприл, присаживаясь рядом с Ороку Саки на скамеечку во дворе (о недавней битве теперь напоминали только обломки оружия да темные пятна, оставшиеся от луж крови). — А все остальные так мирно спят… Перед рассветом всегда хорошо спится. Но я, к несчастью, еще не уснула к тому времени, когда Микеланджело начал храпеть… Ой, ты… плачешь? Я… лучше пойду обратно в дом. Прости, что я… Саки, молча схватив ее за запястье, тут же отпустил. Но она, прекрасно всё поняв, осталась сидеть рядом с ним. Положила руку ему на плечо… Как хорошо, когда на нем нет этих мерзких шипов… — Ты… что? — прошептала наконец она. — Вспомнил какое-то горе? Ниндзя, еще раз всхлипнув, утвердительно кивнул. — Может… расскажешь мне? Я никому не разболтаю, честно… Держать в себе горе — это же смертельно тяжело, Шре… Саки. Ниндзя, несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, коснулся широкой ладонью маленькой руки Эйприл, лежавшей на его плече. И, поколебавшись немного, заговорил: — Ее звали Лейко. Мою сестру… Она была старшая. Наша мать не очень-то заботилась о нас, троих «дармоедах». И Лейко возилась с нами, младшими братьями, как со своими детьми… Мне было тогда не то восемь, не то девять… Уже не помню — всю жизнь старался забыть, задавить в себе этот кошмар… Всё происходило будто в каком-то тумане-полусне. Матери и младшего не было дома — она взяла его с собой на вечернюю прогулку. Он всегда был ее любимчиком… в отличие от меня. Сестра читала мне сказку на ночь… как вдруг послышался шорох. Дальше — почти ничего не помню. Только рожи троих уродов, которые ворвались в нашу лачугу. И тоненькие стоны-мольбы моей сестры. Должно быть, эти звери хотели просто ограбить нас. Но увидели хорошенькую девушку, и… Я ничего толком не видел — один из них скрутил мне руки за спиной и уткнул лицом в пол. Но звуки-то я слышал… Дальше — не то меня оглушили, не то я сам «отключился»… Но потом очнулся оттого, что меня тормошил мой брат. И увидел мать, рыдающую над мертвым телом Лейко. Кадзуо после той ночи только о том и говорил, что станет, когда вырастет, защищать людей от всяких уродов. И это ему в конце концов удалось. А я начал бредить идеей мести… Рожи этих троих накрепко врезались мне в память. И я дал себе слово, что найду их и порешу. Но не сразу, а медленно — чтобы наслаждаться тем, как они будут мучиться. Чтобы осуществить этот кровавый замысел, я еще мальчиком сбежал из дому — хотел присоединиться к какой-нибудь школе боевых искусств. Долго скитался по стране: спал где попало, ел что придется — если что-то вообще было. Но однажды мне повстречался человек по имени Хамато Йоши, который, узнав о моем жгучем желании овладеть мастерством ниндзюцу, сделал всё, чтобы меня приняли в школу клана Фут. Как вы знаете, я добился там немалых успехов… — И… тебе удалось воплотить в жизнь тот план мести? — Именно так, мисс… нет, лучше Эйприл… Мне удалось найти тех чудовищ. И они умерли, как я того и желал, медленной смертью. Следы я замел тщательно. Да и о таких преступниках, как я понял, никто плакать — а значит, и беспокоить стражей порядка — не будет. Вот только легче мне тогда почему-то не стало… А то, что я, устроив этим уродам бойню, стал точно таким же, как они, — это до меня дошло гораздо позже. Возможно, в полной мере — только сейчас. Вместо того чтобы успокоиться, я начал мучиться. Мучиться от пустоты, которая пришла на смену жажде мести… Мне нужно было чем-то заполнить эту бездонную пустоту — иначе я в конце концов сделал бы себе харакири. — И ты загорелся жаждой власти? — Именно так. Это, собственно, и положило начало нашей многолетней вражде с Хамато Йоши… О сестре — единственном по-настоящему родном для меня существе — я сознательно запретил себе вспоминать. Слишком много боли… А теперь, когда мне удалось помочь Лиззи, я чувствую себя, как будто… с меня кожу содрали. Невыносимо больно… словно я опять ребенок. Но в то же время легко, потому что кожа та была мерзкой и грязной. И я рад, что избавился от нее. Но теперь… я не знаю, что мне делать дальше. Неважно даже, застрянем мы в этом времени или вернемся в наше… — А я знаю… — погладив его, словно маленького, по растрепанным черным волосам, тихо сказала Эйприл. — Тебе нужно нарастить новую кожу. Чистую… А для этого надо просто перестать делать зло. Перестать помогать Крэнгу… — Ты думаешь, у меня получится? — глубоко вздохнул ниндзя. — Не думаю, а уверена… Саки… скажи мне: откуда ты научился этому удивительному обезболивающему гипнозу? — Хамато Йоши в свое время пришлось проявить немалое терпение. Но, как оказалось, не напрасно: я стал единственным его учеником, которому удалось постичь это искусство.